Сменив генеральский мундир на фрак дипломата, Христофор Андреевич довольно быстро освоился в дипломатических кругах Берлина и сумел заслужить доверие прусского короля Фридриха-Вильгельма III. Его дипломатические успехи были высоко оценены императором Александром I и в феврале 1812 года граф Ливен был награждён орденом Святого Александра Невского.
Для 25-летней графини Ливен путь в лабиринты европейской внешней политики начался с прибытия ко двору прусского короля в Берлине. Дарья, которую за рубежом всё чаще называли прежним именем Доротея, оказалась способной ученицей. Она с возрастающим интересом вникала в хитросплетения европейской дипломатии и постигала тайные механизмы возникновения политических интриг. И вскоре графиня Ливен достигла в этом деле не только заметных успехов, но и получила высокую оценку от самого Шарля де Талейрана. Многоопытный мастер политических интриг, занимавший пост министра иностранных дел Франции и ставшийся символом дипломатической ловкости, политической беспринципности и непредсказуемой хитрости, отмечал, что Д.Х. Ливен «уже во время миссии своего мужа в Берлине стала в некотором роде знаменитостью»[426]. В то время она впервые выступила в роли хозяйки созданного ею политического салона, открывшего свои двери для представителей иностранных посольств, прусских аристократов и местных политиков. Именно в Берлине, как считает работник МИД РФ О.Ф. Сакун, Дарья-Доротея Ливен постигала искусство женской дипломатии, в которой в последующие годы она стала «одной из самых блестящих представительниц, когда-либо отмеченных в истории»[427]. Однако, несмотря на все усилия семейства дипломатов Ливен, Пруссия в феврале 1812 года заключила союз с Францией и перешла в лагерь противников России. При этом графиня Ливен всё-таки узнала, как утверждает автор и ведущий радиопрограммы «Российская летопись» Владимир Бычков, что Наполеон готовит поход на Россию и с этой целью ведет секретные переговоры с Пруссией и Австрией. Об этом немедленно было сообщено в Петербург[428].
А в конце июня того военного года семья русского посла покинула Берлин и отправилась в Петербург. Примерно в это же время многотысячная армия Наполеона переправилась через пограничную реку Неман, и её военные колонны устремились в глубь Российской империи.
Начавшаяся Отечественная война показала, что России надо искать союзников в Европе, готовых выступить против военной коалиции Наполеона. В этой связи император Александр I решил восстановить дипломатические отношения с Англией, прерванные в 1807 году из-за участия России совместно с Францией в морской блокаде Британских островов. После нападения армии Наполеона на бывших русских союзников в шведском городе Эребру в середине июля 1812 года был подписан договор о мире между Соединённым Королевством и Российской империей. Тогда же была достигнута договорённость о возобновлении дипломатических отношений и обмене послами между державами. В сентябре того же года граф Ливен получил новое назначение и на долгие 22 года стал русским посланником в Лондоне. Вместе с ним в далёкие земли Туманного Альбиона отправилась его молодая супруга.
Генерал граф Ливен был назначен русским послом в Лондон после кровопролитного сражения при Бородино и захвата Москвы армией Наполеона. В декабре 1812 года супруги Ливен прибыли в Лондон. Вряд ли они тогда могли предполагать, что их пребывание в английской столице затянется на долгие два с лишним десятилетия. При этом круг внешнеполитических интересов не ограничивался лишь страной их посольской миссии. В поле зрения русского посла в Лондоне оставались события, происходившие в Париже и Берлине. Внешнеполитический курс Российской империи сохранил свою преемственность и при новом императоре Николае I.
Посольская жизнь Дарьи Христофоровны сразу же вышла за рамки протокольных представительских мероприятий, в которых обычно участвуют супруги послов. Молодая графиня чувствовала себя уверенно на дипломатических приёмах, среди чопорных английских аристократов и при королевском дворе. Спустя время в кругу её общения оказались и члены королевской семьи, с которыми она встречалась как во дворце, так и в загородной королевской резиденции в Брайтоне. Через несколько лет общения степень доверия к ней со стороны королевской семьи, как пишет О.Ф. Сакун, возросла настолько, что Дарья Христофоровна стала практически ежедневно посещать членов британской королевской фамилии[429]. Это стало большой дипломатической удачей, поскольку позволяло не только получать особо важные сведения из первых рук, но предоставляло возможность неформально излагать свою точку зрения на те или иные значимые для России события и решения.
Удивительно, но немало нужных знакомств в высших кругах английской столицы графиня Ливен обрела за счёт того, что энергично взялась за внедрение европейского вальса на балах и приёмах в английской столице. Большая любительница танцев и неплохая пианистка, она личным примером добилась быстрого успеха в популяризации вальса в своём светском салоне в Лондоне. Неизвестный прежде англичанам европейский танец быстро вошёл в моду, вызвав повышенный интерес к жене русского посла.
Такое развитие событий подтвердило правильное решение графини Ливен в выборе салона как места и способа сбора внешнеполитической и разведывательной информации в европейских столицах. Используя свой берлинский опыт, она с первых дней пребывания в Лондоне озаботилась вопросами открытия своего политического салона. К тому времени в британской столице уже действовали 3 салона, но каждый из них был ориентирован на определенные политические силы, в силу чего все салоны имели полузакрытый характер. Учитывая сложившуюся ситуацию, свой салон Д.Х. Ливен создала по принципу «открытого дома», вход в который был разрешен представителям всех иноземных посольств, политикам от разных партий, творческим людям и представителям английской аристократии. Вскоре её салон стал не только популярным светским заведением, но и обрёл черты политического клуба. Хозяйка салона не только радушно принимала гостей, но и умела со знанием дела поддержать беседу на политические темы и, невзирая на авторитеты, аргументированно отстаивать свою точку зрения по тому или иному важному политическому вопросу. Она умела терпеливо слушать и задавать правильные вопросы. Современники уверяли, что посол Ливен часто использовал важные сведения и выводы из наблюдений своей жены при подготовке донесений в Петербург. Постепенно обязанность по подготовке донесений, с согласия мужа-посла, перешла к Дарье Христофоровне. Она была лично знакома с обоими руководителями внешнеполитических ведомств Российской империи — графом Иоанном Каподистрия и графом Карлом Васильевичем Нессельроде. Это было не всем понятное решение императора Александра I, который на период с 1816 по 1822 год поручил сразу двоим придворным осуществление внешней политики Российской империи и поддержание отношений с другими государствами. Видимо, царь стремился как-то сбалансировать международные связи и союзнические отношения в Европе. Дело в том, что И.А. Каподистрия был сторонником развития отношений с Францией, а К.В. Нессельроде убеждал царя в необходимости союза с Австрией и Пруссией против Франции. При этом внешнеполитические взгляды последнего в большей мере совпадали с мыслями императора о создании Священного союза, направленного против расширения международного влияния французской короны.
Победила внешнеполитическая позиция графа Нессельроде, который в 1822 году стал полноправным хозяином в Министерстве иностранных дел империи. А Каподистрия был за прежние заслуги удостоен ордена Святого Владимира 1-й степени, после чего получил бессрочный отпуск и отправился на лечение «на воды».
Надо отметить, что на международные проекты графа Нессельроде сильное влияние оказывали оценки и взгляды его австрийского коллеги князя К. Меттерниха, с которым он познакомился в начале 1800-х годов, пребывая по поручению царя сначала в Штутгарте, а затем в Берлине. В Пруссии их свела дипломатическая судьба, поскольку князь в то время был австрийским посланником в Дрездене. Знакомство скоро переросло в личную дружбу будущих корифеев мировой и европейской политики.
При этом многие годы Нессельроде «смотрел на Меттерниха снизу вверх; последний казался ему гениальным дипломатом, а его советы — всегда спасительными; в свою очередь Меттерних умел хорошо пользоваться слабостями своего ученика»[430].
Граф Нессельроде с начала 1810-х годов постоянно находился при императоре Александре I. Он был влиятельным участником Венского конгресса, созванного по инициативе и под председательством австрийского канцлера князя Меттерниха. Как считают, именно там Нессельроде лично познакомил русского секретного агента Д.Х. Ливен, бывшую одновременно супругой русского посла в Лондоне, со своим дипломатическим кумиром — Клеменсом фон Меттернихом.
Эта встреча и личное знакомство Дарьи Христофоровны со столь видным австрийским политиком не было случайным событием. Русский министр и доверенное лицо императора Александра I давно наблюдал за успехами жены посла не только в сборе важнейших внешнеполитических сведений, но и в умении их проанализировать и толково изложить на бумаге. Более того, когда Нессельроде узнал правду о том, кто шлёт ему столь подробные донесения из Лондона, он даже разрешил Д.Х. Ливен направлять ему лично сообщения по интересовавшим его вопросам. Поскольку министр иностранных дел одновременно возглавлял внешнюю разведку в империи, то его интересы сводились к получению важнейших внешнеполитических сведений, разговоров и мнений, полученных от доверенных представителей европейских монархов, членов их семей, видных политиков и оппозиционеров. И «агент влияния» Дарья-Доротея с этими поручениями успешно справлялась.