По мнению П.В. Долгорукова, она «снабжена была от природы хитростью непомерной; сметливая, ловкая, вкрадчивая, искательная, никто лучше ее не умел влезть в чью-либо душу; в искусстве интриговать она не уступала самому Талейрану… Важные должности, с юношеских лет занимаемые ее мужем, доставили ей возможность всегда и везде постоянно окружать себя государственными деятелями, в обществе коих, в беседе с которым она приобрела тот огромный навык общественный, то знание людей, какими отличалась на старости лет своих»[437].
Владея четырьмя европейскими языками и изысканными светскими манерами, она быстро находила общие темы для разговора и возбуждала интерес для продолжения знакомства. Необычайно вежливая и благовоспитанная, обожавшая танцы и сама немного музицировавшая, она не выносила скуки и посредственных людей в своём окружении. Она открыла сначала в Берлине, затем в Лондоне, а, спустя время, и в Париже блестящие аристократические салоны, где собирались дипломатические представители многих стран, а также местные политические деятели. Обладая лёгкостью в общении, сочетая страсть к развлечениям с умением получить нужную информацию от своих собеседников, Дарья Христофоровна легко получала важные сведения из надёжных дипломатических источников и от известных политиков. После проверки, анализа и обработки полученных сведений они оформлялись в виде донесения посла Х.А. Ливена. Однако многоопытный министр иностранных дел Российской империи Карл Васильевич Нессельроде, почти четыре десятка лет стоявший во главе внешнеполитического ведомства, хорошо знал, кто на самом деле собирает важнейшие сведения и является автором этих донесений. Судя по всему, граф Нессельроде не скрывал от императора подлинное имя своего важнейшего информатора о всех событиях, происходящих в Лондоне в дипломатических и придворных кругах английского королевства.
Поступавшие от Д.Х. Ливен сведения не ограничивались её английским кругом знакомств. Давняя встреча в 1814–1815 годах на Венском конгрессе с известным австрийским политиком Клеменсом фон Меттернихом и их, как бы «случайное», знакомство с Дарьей Ливен по личной рекомендации графа Нессельроде со временем переросло в очень близкие отношения. Их романтические встречи длились долго. С Меттернихом, который позднее станет канцлером, она поддерживала самую тесную связь и состояла в многолетней переписке[438].
Ценили её и на второй родине, в России. Александр I при встречах оказывал ей внимание, подолгу беседовал с ней о европейской политике и, как предполагают некоторые историки, давал ей устные поручения и инструкции по дальнейшим действиям. В качестве особого знака внимания и, как можно предположить, введения в качестве «агента влияния» в высшие политические и дипломатические круги ведущих европейских держав в 1818 и 1822 годах Дарья Христофоровна была лично приглашена императором присутствовать вместе с мужем на Аахенском и Веронском конгрессах Священного союза. Само по себе уже просто пребывание графини Ливен, не занимавшей никаких официальных постов в Российской империи, в залах заседаний этих конгрессов свидетельствует о высокой степени доверия к ней Александра I и создании для неё условий по проведению разведывательно-дипломатической работы среди первых лиц европейской внешнеполитической элиты. Чтобы оценить уровень представительства на этих конгрессах и характер решавшихся на них важнейших военно-политических и стратегических вопросах, приведём некоторые исторические факты.
В 1818 году с 30 сентября по 21 ноября в прусском городе Аахен (в других источниках — Ахен) состоялся первый конгресс представителей стран Священного союза, открывший череду последовавших за ним других конгрессов и встреч.
Дарья Христофоровна в полном объёме своих сил и возможностей использовала свою проверенную практику салонных встреч для получения важной информации. Её политический салон каждый вечер радушно принимал уставших от дневных заседаний и политических дебатов делегатов и других участников конгресса. Жаркие споры политиков и дипломатов продолжались и в салоне за бокалом ароматных напитков. Гостеприимная хозяйка внимательно прислушивалась к разговорам, определявших контуры будущей военно-политической обстановки в Западной Европе. Не забывала молодая графиня и о себе, готовя почву и ища поддержку в вопросе о переводе мужа послом в Париж или Вену.
В работе конгресса приняли участие сразу три монарха: император всероссийский Александр I, австрийский император Франц I и прусский король Фридрих-Вильгельм III. Уполномоченными для представления интересов своих держав на конгрессе были назначены лица, отвечавшие за внешнюю политику. Среди них были 2 представителя от России, 1 — от Австрии, 2 — от Пруссии, 2 — от Англии и 1 — от Франции. Важнейшим вопросом было сокращение сроков оккупации союзными войсками территории Франции после разгрома армии Наполеона. При этом требовалось выработать и подписать международные акты, которые бы определяли дальнейшие коллективные и двухсторонние взаимоотношения между Францией и державами, входившими в Священный союз. В ходе обсуждений было предложено поверженной Франции вступить в Союз для поддержания мира в Европе. Представлявший на конгрессе Францию герцог де Ришелье принял предложение великих держав и поставил свою подпись под этим соглашением. Вместе с тем участники конгресса от Священного союза провели 2 секретных заседания без участия представителя Франции, где обсудили сугубо военные меры на случай новых революционных потрясений среди французов[439]. Участвовала ли графиня Ливен в этих секретных заседаниях — неизвестно.
Конгрессы в то время проводились ежегодно. Так, например, второй конгресс состоялся в 1819 году в прусском Карлсбаде. Затем прошли конгрессы: в 1920 году в чешском городе Троппау, а на следующий год — в словенском городе Лайбах (ныне Любляна). Сведений об участии супругов Ливен в работе этих конгрессов не обнаружено. Да оно и понятно. Дело в том, что в семье русского посла в Англии в 1819 году родился сын Георгий и появились новые домашние заботы. Своё имя новорожденный мальчик получил в честь английского короля Георга IV, ставшего его крёстным отцом.
Кстати, британский монарх не уставал прилюдно повторять, как ребенок похож на него. Хотя сведущие люди называли младенца Георгия не иначе как «сыном конгресса», намекая на то, что настоящим его отцом мог быть князь Меттерних.
Да и сам муж Дарьи Ливен, судя по всему, был не вполне уверен в том, что именно он является отцом всех своих детей. В Лондоне в те времена, как пишут некоторые современные публицисты, даже ходила шутка: «В мире нет ничего такого, о чем нельзя было бы договориться, включая ночь с мадам Ливен»[440].
В эпоху конгрессов по заданию императора и в соответствии с рекомендациями графа К.В. Нессельроде Дарья Христофоровна действительно установила близкие отношения с одним из организаторов конгрессов австрийским канцлером князем К. Меттернихом. Знакомство переросло в бурный роман и многолетнюю переписку между ними. При этом каждый из них считал, что партнёр является для него доверенным источником важной информации. Более того, сам Меттерних считал, что ему удалось заполучить столь ценного агента в русском посольстве. Несмотря на близость отношений в редкие личные встречи, Дарья Христофоровна не забывала об интересах своей русской родины. Как считают, вся переписка между ней и австрийским канцлером велась под контролем графа Нессельроде. Однако, подкрепляя убеждение Меттерниха в добросовестной тайной работе на благо австрийской короны столь важного агента, близкого к русскому и английскому дворам, графиня Ливен вела с ним переписку по всем правилам конспирации. Канал письменной связи между ними был сформирован по методике четырёх конвертов, вложенных один в другой, для пересылки с австрийской дипломатической почтой.
Донесения от Дарьи Ливен поступали не только в Россию, но и к её любовнику князю Меттерниху. Надо полагать, что её сообщения разным адресатам имели различное содержание. Австрийскому любовнику они поступали через секретаря австрийского посольства в Лондоне Нойманна, как уже отмечалось, в четырех конвертах, вложенных один в другой. Внешний был адресован самому Нойманну. Второй, лежащий внутри, был с тем же адресом, но дополнялся запиской: «Нет нужды объяснять вложенное, мой дорогой друг!» Это был пароль. Третий конверт адресовался человеку по имени Флорет. Под этим псевдонимом скрывался сам Меттерних. А внутри находился четвертый конверт, без адреса и имени, содержавший уже само послание. Чтобы запутать расследование в случае провала и избежать подозрений, Дарья Ливен писала донесения левой рукой и с нарочитыми грамматическими ошибками. Вся переписка с Меттернихом, конечно же, шла под полным контролем Петербурга: Александр I и министр иностранных дел Нессельроде задавали переписке Ливен с канцлером Австрии нужное направление[441].
Позже Дарья Христофоровна приняла участие в Веронском конгрессе, который проходил с 20 октября по 14 декабря 1822 года в итальянском городе Верона. Инициатором проведения конгресса стал австрийский император Франц I, предложивший Александру I принять в нём участие. Царь согласился. К ним присоединился прусский король, короли Сардинии и Сицилии, представитель Папы Римского, а также министры иностранных дел Британии и Франции. В работе конгресса участвовало много европейских дипломатов высокого уровня. Основным вопросом было принятие решения, позволявшего Франции вооружённым путём подавить восстание в Испании. Одновременно делегаты от крупнейших европейских стран, включая Россию, признали независимость бывших испанских колоний в Латинской Америке. Обсуждалось положение дел в итальянских королевствах и герцогствах в целях установления на подвластных им территориях законног