В том, как русская аристократка графиня Дарья Христофоровна Ливен оказалась причастной к русской политической разведке, многие её современники усматривали влияние старшего брата А.Х. Бенкендорфа, который возглавлял политическую полицию и одновременно являлся шефом жандармов в Российской империи. Другие считали, что, оказавшись в дипломатических кругах при дворах европейских монархов, она стала помогать мужу — русскому послу в сборе важной политической информации, используя многочисленные знакомства и связи с посетителями своих салонов в европейских столицах. Осторожно высказывалось мнение о том, что молодая графиня получала задания по сбору внешнеполитических сведений за рубежом лично от императоров — сначала от Александра I, а затем от Николая I. Эту точку зрения разделяет и наш современник писатель И.Г. Атаманенко. В своей книге «Женщины в войне разведок» он посвятил ей 1-ю главу с красноречивым названием «У императора на личной связи». Автор приводит факты и свои рассуждения, подтверждающие, что Дарья Христофоровна Ливен была личным секретным агентом императора Александра I и имела присвоенный ей псевдоним «Сивилла»[448]. Как известно, в Древней Греции и в Древнем Риме так называли пророчиц и прорицательниц, предсказывавших, как будут развиваться те или иные важные события в будущем.
В обоснование своего представления о пути в политическую разведку молодой графини Ливен (в девичестве — Бенкендорф) писатель Атаманенко в 2021 году в своей статье в «Независимом военном обозрении» приводит якобы состоявшийся во время вальса на одном из придворных балов важный разговор на эту тему между императором Александром I и графиней Ливен. В статье даже приводит некий диалог в форме коротких реплик партнеров по танцу, правда, без указания каких-либо источников этой информации. Да и представить подобную беседу в шумной атмосфере придворного бала в Большом Екатерининском дворце довольно сложно. А уж передать дословно такой разговор, состоявшийся в конце июля 1807 года по завершении переговоров в прусском городке Тильзите между Александром I и Наполеоном, могли бы только сам император или Дарья Ливен. Ни тот, ни другая, насколько известно, этого не сделали.
Остаётся лишь рассчитывать на то, что со временем архивы внешнеполитического ведомства и спецслужб Российской империи будут доступны исследователям в полном объёме, включая внешнюю разведку империи в первой половине XIX века. Скорее всего, какие-то личные устные договорённости княгини Д.Х. Ливен с императорами Александром и Николаем Павловичами, если таковые имели место, останутся под покровом времени. Но многие пробелы и неточности в биографии Дарьи Христофоровны будут устранены, а страницы её непростой и во многом тайной жизни будут существенно дополнены новыми фактами.
До сих пор остается загадкой, куда направляла свои донесения русский тайный агент Дарья Ливен, поскольку её сообщения из Европы поступали к разным адресатам в Петербурге. Вряд ли её докладные записки могли были быть адресованы лично императору. Для получения, обработки и сопоставления основных фактов в империи существовали различные ведомства и службы. Согласимся, что не царское это дело читать донесения агентов, даже если им такая задача ставилась самим императором. Да и в случае перехвата такой корреспонденции разведками противника на грани провала оказался бы сам агент, что было недопустимо. Да и для престижа России такое событие могло нанести вред или вовсе обернуться крупным международным скандалом.
В отношении того, какие ведомства и спецслужбы являлись получателями донесений и аналитических записок из-за границы, то здесь мнения историков и исследователей расходятся. Например, историк российских спецслужб А.И. Колпакиди, ссылаясь на публикацию историка К.В. Колонтаева в газете «Дуэль», пишет: «Обильную информацию о внешней политике Англии, Франции, Австрии давала Третьему отделению родная сестра начальника Третьего отделения Бенкендорфа баронесса Д. Ливен, жена русского посла в Англии, вхожая в придворные круги этих стран»[449]. Заметим, что здесь в тексте допущена неточность в указании титула Дарьи Христофоровны. С момента вступления в 1800 году в брак с графом Х.А. Ливеном она обрела графское достоинство. Затем в 1826 году она получила новый титул и стала именоваться княгиней.
В своей книге «Спецслужбы Российской империи» писатель Колпакиди указывает: «Вопросами внешней разведки руководство Третьего отделения начало заниматься с момента создания этого учреждения»[450]. Как мы уже отмечали ранее, одной из версий привлечения жены русского посланника и младшей сестры генерал-адъютанта А.Х. Бенкендорфа к разведывательной работе в европейских столицах могла быть просьба старшего брата и особо доверенного приближённого императора Николая I. Тогда становится понятен и канал поступления её донесений. Известно, что до последнего дня жизни генерал Бенкендорф вёл активную переписку с сестрой. Как отмечает исследователь О.Ф. Сакун, «… брату своему она направила из-за зарубежья свыше 400 писем»[451]. Однако многие письма до сих пор находятся в архивах и практически недоступны для исследователей.
О переписке княгини Ливен с российскими высокопоставленными адресатами было известно правительствам и дипломатическим представителям в странах её пребывания. Дарья Христофоровна из своей переписки с Петербургом тайны не делала. Скорее наоборот, о своей связи с родиной она говорила открыто, подчёркивая, что она не имеет никакого отношения к шпионажу и иному тайному промыслу. Помимо русских адресатов, у неё было немало получателей писем в других европейских столицах. Значительная часть этой переписки стала доступной историкам и исследователям во многих странах.
А вот старшему брату Александру Христофоровичу, — как пишет известный историк Н.П. Таньшина, — она часто писала письма так называемыми «симпатическими чернилами», которые проявлялись при нагревании. Поскольку с возрастом почерк княгини стал очень неразборчивым, что усугублялось ещё и прогрессировавшей у неё болезнью глаз, текст писался под её диктовку. Кем был тот, особо доверенный человек, которому княгиня Ливен поверяла свои тайные сведения и мысли для изложения на бумаге, так и осталось неизвестным для её современников и потомков.
Этот второй, скрытый от посторонних глаз, текст содержал детальные сведения, касающиеся, как правило, актуальных внешнеполитических вопросов, без каких-либо комментарий самой Ливен[452]. Даже после смерти графа Бенкендорфа в сентябре 1844 года, «семейный» канал связи продолжал функционировать. Получателем сообщений от Д.Х. Ливен стала вдова графа — Елизавета Андреевна. Разве что изменился конечный получатель секретных донесений. Если прежде брат сообщал о содержании полученных сообщений непосредственно императору, то вдова графа Бенкендорфа передавала полученные письма лично императрице.
Внешней разведкой в Российской империи занималось и внешнеполитическое ведомство под руководством графа Нессельроде. Как пишет Б.Н. Григорьев[453] в своей книге «Повседневная жизнь царских дипломатов в XIX веке», из-за отсутствия общеимперской службы разведки эти функции выполняли русские дипломаты за рубежом. Правда, военный министр генерал М.Б. Барклай-де-Толли с ведома императора Александра I создал службу легальных военных агентов (военных атташе) из числа наиболее подготовленных кадровых офицеров русской армии. Однако их цели и задачи были, как правило, ограничены сбором сведений о военных планах главного противника России — императора Наполеона и его союзников. Интересы военных агентов с задачами внешней разведки Российской империи не совпадали, поэтому Министерство иностранных дел через дипломатов и секретных агентов само собирало необходимые для принятия внешнеполитических решений сведения за рубежом. В начале своей дипломатической карьеры этим успешно занимался и граф Нессельроде. «Скромный советник русского посольства в Париже по финансовым вопросам К.В. Нессельроде, — как пишет Б.Н. Григорьев, — в начале XIX века наладил получение регулярной и чрезвычайно важной информации от самого важного агента Ш.М. Талейрана-Перигора, светлейшего князя и герцога Беневентского, великого камергера императорского двора… предложившего свои услуги Александру I ещё на Эрфуртском конгрессе и подписывавшего свои донесения псевдонимом «Анна Ивановна»[454].
В своих донесениях царю Нессельроде зашифровывал Талейрана псевдонимами «кузен Анри», «красавец Леандр» или «юрисконсульт», Наполеона — русским именем «Терентий Петрович» или «Софи Смит», Александра I называл «Луизой», а себя — «танцором». Для полной конспирации Нессельроде посылал свои шифровки на имя М.М. Сперанского, а уже Сперанский передавал их царю.
За свои услуги Талейран в сентябре 1810 года потребовал ни много ни мало 1,5 миллиона франков золотом, но царь отказал ему в этом, справедливо опасаясь, что «красавец Леандр» начнёт сорить деньгами направо и налево, не заботясь о том, что они значительно превышали его легальные доходы, и расшифрует себя.
Как уже отмечалось, много ценных сведений о преобладавших интересах и взглядах на внешнюю политику Британии, Пруссии, Франции и Австрии, по мнению историка К.В. Колонтаева, давала III отделению на протяжении многих лет жена русского посла в Англии Д.Х. Ливен. Без провалов и разоблачений она верой и правдой служила русской короне в течение 45 лет.
Заметим, что княгиня Дарья Христофоровна Ливен продолжала служить России, даже пребывая почти десятилетие в опале у императора Николая I и находясь в эмиграции во Франции. Её письма-донесения приходили адресатам и после смерти в сентябре 1844 года её старшего брата и наставника в разведывательной работе. Она продолжала сообщать важную внешнеполитическую информацию в адрес его вдовы — графини Елизаветы Андреевны Бенкендорф, будучи уверенной, что её донесения попадут в нужные руки. Кстати, этот канал передачи разведывательных сведений перестал функционировать в связи с