тем, что обе эти женщины почти одновременно ушли из жизни в весьма почтенном возрасте. В начале 1857 года в Париже скончалась княгиня Д.Х. Ливен, а в конце того же года в Петербурге умерла графиня Е.А. Бенкендорф.
Как выяснилось, для передачи наиболее важной информации у княгини Ливен был личный канал почтовой связи с супругой Николая I — императрицей Александрой Фёдоровной. Будучи немками по рождению, они обе обрели свою вторую родину в России и верно служили её интересам. Дарья Христофоровна отправляла свои письма-размышления и важнейшие светские новости из Европы на адрес придворной статс-дамы графини М.Д. Нессельроде, которая, не вскрывая их, немедленно передавала сообщения самой императрице. За завтраком императрица Александра Фёдоровна сообщала содержание полученного письма Николаю I. Случалось, что он уносил эти сообщения с собой для более внимательного прочтения.
До последних дней жизни старший брат Дарьи-Доротеи граф A.X. Бенкендорф давал своей младшей сестре советы и рекомендации, как поступать в тех или иных сложных ситуациях.
Но даже огромные полномочия и близость к императору шефа жандармов и главного начальника III отделения не позволяли ему заступиться перед царём не только за близкую родственницу, но и за успешную разведчицу в стане европейских недругов. Более того, он неоднократно пытался убедить княгиню Д.Х. Ливен подчиниться воле самодержца и вернуться в Россию. Граф всегда стремился любыми способами и средствами добиваться исполнения воли монарха. Лучшей оценкой его деятельности служат слова императора Николая Павловича, высказанные им у постели умирающего графа: «В течение 11 лет он ни с кем меня не поссорил, а примирил со многими»[455]. Однако примирить царя с попавшей в опалу своевольной разведчицей-сестрой ему так и не удалось. При этом Дарья Христофоровна, несмотря на недоброжелательное отношение императора и холодность прежних знакомых при царском дворе, продолжала собирать важные сведения в интересах российской короны.
Изучение и анализ донесений русской разведчицы Д.Х. Ливен, на наш взгляд, нуждается в более подробном анализе и оценке историками отечественных спецслужб. Однако в настоящее время в открытом доступе имеется лишь незначительная часть разрозненных писем и некоторых донесений, при прочтении которых из-за конспиративных приёмов, авторских недомолвок и намёков довольно сложно уловить потаённый смысл сообщения. В качестве примера приведём краткие выдержки из одного из писем-донесений Д.Х. Ливен из Франции середины XIX века. Судя по его содержанию, написанное на французском языке письмо Д.Х. Ливен относится к периоду весны 1848 или 1850 годов. В донесении речь идёт о встрече претендента на французскую корону графа де Шамбора с великим князем Константином. Казалось бы, обычная встреча двух представителей французской и российской монархий. Но если на время перенестись в ту эпоху и вникнуть в суть происходивших в Европе событий, то содержание письма нашей разведчицы из Франции обретает вполне определённый и важный внешнеполитический смысл. Поэтому письмо начинается вполне интригующе: «Пользуюсь удобным случаем сообщить вам интересное известие»[456]. Далее русская эмигрантка из Франции, со слов указываемого ею источника, излагает придворной статс-даме Бенкендорф, вхожей в Зимний дворец, суть события, вызвавшего большой переполох в Елисейском дворце. «…Великий Князь Константин, — указывает в своём донесении Дарья Христофоровна, — явился к этому французскому принцу, говоря, что он прибыл по особому приказанию своего отца-императора выразить почтение королю. Он называл его: Государь, Ваше Величество. Он приказал дать королевский салют, принимая графа де Шамбора на борту своего корабля; он задал ему большой обед, на котором… он раз двадцать лично называл его Величеством»[457]. Теперь самое время разобраться в том, кто же является главными фигурантами данного сообщения.
Великий князь Константин — это второй сын российского императора Николая I. Он с молодых лет увлекался службой на флоте. С 1846 года Константин в чине капитана 1-го ранга командовал фрегатом «Паллада». В письме указывается, что графа де Шамбора великий князь принимал на борту своего корабля и распорядился при встрече почётного гостя произвести королевский салют по числу артиллерийских залпов.
Теперь уточним, чем же заслужил французский граф королевских почестей. Сначала немного истории. В 1840-х годах королём французов был представитель семейства Бурбонов Луи Филипп. Внутриполитическая нестабильность, голодные 1846–1847 годы в результате неурожая, ограничения прав и свобод французов в конечном счёте привели к массовому недовольству и беспорядкам. В феврале 1848 года ушёл в отставку премьер-министр французского королевства Франсуа Гизо. Кстати, в последние годы жизни Д.Х. Ливен он оставался её близким другом и важным источником информации.
Тем временем восставшие парижане свергли своего короля, который спешно бежал в Англию. Во Франции вновь было провозглашено республиканское правление. В декабре 1848 года состоялись всеобщие выборы французского президента. Неожиданно для новой власти большинство голосов получил Луи Наполеон Бонапарт, являвшийся племянником императора Наполеона.
Сторонники реставрации королевской власти Бурбонов надежды не теряли, поскольку оставался последний принц французской короны граф де Шамбор. Он имел реальные права на французский престол под именем Генриха V. К тому же он возглавлял влиятельную партию легитимистов, имевшую своих сторонников в других странах Западной Европы. Под легитимизмом в те годы понималась политическая теория, которая излагала исторические права монархических династий на определение принципов и механизмов государственного устройства в Европе.
После того как великий князь Константин оказал графу де Шамбору «необычные почести», сославшись при этом на то, что прибыл в Венецию к французскому принцу «по особому приказанию своего отца-императора выразить почтение королю»[458]. Поэтому обращение члена русской императорской фамилии к претенденту на французский престол титулами «Государь» и «Ваше Величество» вызвало столь большое беспокойство у властей Франции. Этот прецедент стал оцениваться как русский вызов Европе и мог бы вызвать далеко идущие международные последствия.
Русский секретный агент Д.Х. Ливен, которой в ту пору было уже далеко за шестьдесят, не утратила своей политической хватки и аналитических навыков. «Вы понимаете, — пишет княгиня, — всю важность такого известия»[459]. При этом она пишет о принятых ею мерах предосторожности и о том, что ждёт указаний по её дальнейшим действиям в Париже. «Я совершенно не затрагиваю этого сюжета в моей переписке с Санкт-Петербургом, — сообщает она графине Бенкендорф, — но хотела бы, чтобы вы были поставлены в известность, прежде чем начать действовать у нас, если Вы в том увидите необходимость»[460]. На первый взгляд может показаться, что вдова покойного брата является простым каналом для пересылки важной политической информации. Однако из текста сообщения видно, что обе «бабушки из русской разведки» достаточно сведущи в политических и придворных делах. Например, в письме Дарья Христофоровна упоминает без указания имени, чина и звания некоего Киселева, которого, как она сообщает, сразу же проинформировала «обо всем что узнала». В данном случае речь идёт о дипломате Н.Д. Киселёве, который в то время исполнял должность поверенного в делах русского посольства в Париже. Кстати, в приведённом выше фрагменте письма-донесения Д.Х. Ливен указывает, что изложенные в письме факты она не сообщала в своей переписке с Петербургом. Как видим, у княгини был и другой адресат в российской столице. Скорее всего, речь шла о Министерстве иностранных дел. По вполне понятным причинам, поскольку речь шла о члене императорской фамилии и, более того, о сыне императора, то многоопытная Дарья Христофоровна решила задействовать специальный канал конспиративной связи. При этом речь не идёт о передаче данного сообщения с дипломатической почтой. Фраза «пользуясь удобным случаем», изложенная в начале письма, свидетельствует о том, что донесение доставлено из Парижа в Петербург особо доверенным человеком.
Завершается письмо княгини к графини интересным вопросом: «Имел ли Великий Князь приказание или измыслил сам…»[461] Иными словами, княгиня Д.Х. Ливен рассчитывала получить ответ на свой вопрос, который по меркам того времени относится к сведениям особой государственной важности. И, судя по содержанию этого письма, она входила в круг особо посвящённых людей, имевших доступ к высшим тайнам Российской империи.
В 1834 году Николай I отозвал русского посла князя Ливена из Лондона и назначил наставником своего старшего сына — 16-летнего цесаревича Александра, будущего императора Александра II. Семья Ливенов перебирается в Петербург, но весной 1835 года случается несчастье. В течение одного месяца, как считают многие историки и публицисты, от тяжёлого течения скарлатины умерли один за другим два младших сына Дарьи Христофоровны. Княгиня, похоронив детей в родовом имении фон Ливенов в латвийском местечке Межотне, ссылаясь на слабое здоровье, приняла решение покинуть Россию. Она выехала на лечение в Берлин, откуда вскоре отправилась на известный курорт в Баден-Бадене. Княгиня попыталась вернуться в полюбившийся ей Лондон, но получила от английских властей неофициальные пожелания не пересекать британскую границу. Кстати, в дипломатической практике тех лет существовало правило, согласно которому бывшие послы и их близкие после окончания своих посольских полномочий на какое-то время оставались в числе нежелательных иностранцев в стране своего прежнего пребывания. Как говорится, ничего личного — только политика. Позже ситуация несколько изменилась. Дарья Христофоровна неоднократно навещала своих британских друзей. Но для постоянного проживания она выбрала более гостеприимный Париж. Привыкшая жить на виду, она купила (по другим сведениям — арендовала) старинный дом самого Шарля Талейрана и открыла там очередной свой литературно-политический салон.