[570]. Однако никакие наградные документы на Е.М. Смолко вновь не были опубликованы. Отсюда и все разночтения относительно наград, полученных этой необычной женщиной за службу в ратном строю. Нет ясности в вопросе о том, кто, когда и за что наградил Смолко-Постоногову холодным оружием. Без ответа остаётся и вопрос о том, чем же её отметили — именной казацкой шашкой или шпагой, подаренной командиром полка? Надо признать, что в боевых условиях шпага была бы непригодна и по этой причине в начале ХХ века на вооружении русской армии не состояла.
И ещё. В публикациях о военной судьбе Е.М. Смолко-Постоноговой не встречается даже упоминания о том, что она получила медаль за Русско-японскую войну, учреждённую в январе 1906 года. Всего было выпущено три вида медалей «В память Японской войны 1904–1905», отчеканенных из разных металлов. Елене Михайловне полагалась медаль из светлой бронзы, которой награждались все военные, включая добровольцев, побывавшие на той войне хотя бы в одном бою[571].
Однако никаких подтверждений её награждения на данный момент не обнаружено. Кстати, остаются невыясненными и другие обстоятельства — место её пребывания, а также род занятий в период с 1902 по 1904 годы.
Сведения о периоде жизни Елены Михайловны с 1905 по 1914 год носят отрывочный характер и нуждаются в уточнении. Так, например, в номере московской газеты «Русское слово» от 1 (14) сентября 1905 года было опубликовано короткое сообщение, переданное по телефону из Петербурга, о том, что «в Петергоф приехала из действующей армии Елена Михайловна Постоногова, которая под именем Михаила Николаевича Смолко, в мужском костюме, участвовала в делах с японцами и служила в качестве переводчика»[572]. Далее отмечалось, что она знает китайский и японский языки. Упоминается об её участии в Китайском походе 1900–1901 годов и русско-японской войне 1904–1905 годов. Отмечается, что она награждена за военные отличия двумя медалями.
В сообщении называлась и цель её прибытия в столицу, вызванная хлопотами о выезде за границу для лечения полученных на войне ран и неуказанной болезни. Спустя полтора десятка лет она давала пояснения чекистам и, судя по её ответам на вопросы следователя Особого отдела, все необходимые документы и разрешения она тогда получила и отправилась в турне по Европе. Побывала в Италии и Германии. Посетила несколько азиатских стран — Китай, Корею и Японию. Проехала по нескольким городам Российской империи. Останавливалась в Петрограде и Омске. Некоторое время жила в Варшаве. К сожалению, причин столь высокой активности поездок Елены Михайловны по городам и странам выяснить на данный момент не удалось.
В эти годы биография Елены Смолко-Постоноговой всё больше обрастала разными неподтверждёнными фактами, домыслами и небылицами. Авантюрный склад характера, склонность к восточному оккультизму и стремление к известности привели Елену Михайловну ещё в годы войны с Японией к увлечению восточной магией, хиромантией и другими оккультными знаниями. Тогда же у военной переводчицы якобы появилось оккультное имя Тунда. Так назывался древний восточный орден колдунов и магов, отличительной чертой которых было использование маскирующей одежды. При этом автор названной выше статьи Н. Островская ссылается на то, что, по её сведениям, Елена Михайловна в 1907 году разместила в газете «Далёкая окраина», выходившей во Владивостоке, объявление следующего содержания: «Изучив в Китае науку хиромантию, принимаю желающих узнать будущее с 11 утра до 4 дня. Адрес… Смолко-Постоногова»[573]. При этом никаких иных сведений по дате, номеру, странице источника этой информации в публикации не приводится. Газета «Далёкая окраина» действительно издавалась во Владивостоке в период с марта 1907 по февраль 1919 года. Однако найти указанную газету с данным сообщением нам не удалось, поэтому ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию не представляется возможным. Заметим, что в наши дни колдуны с планеты Тунда являются персонажами известной видеоигры «Звёздные войны» и книг писателя-фантаста Валерия Атамашкина.
А в те годы, похоже, что какие-то магические знания, навыки гадания и колдовства, а также восточные духовные практики кормили нашу героиню после увольнения из армии в годы между войнами.
Наталья Островская является автором многих интересных публикаций в журнале «Родина». Тем более непонятно включение в статью о Е.М. Смолко-Постоноговой описаний некоторых событий и фактов из её биографии без должного документального подтверждения. Приведём несколько примеров. «Вот она в Санкт-Петербурге, — читаем в журнальной статье, — среди героев Русско-японской войны на приеме у государя императора»[574]. Опять же, без указания источника и даты. При этом известно, что в той войне Россия потерпела сокрушительное поражение и потеряла почти весь свой флот. И тем не менее император Николай II распорядился провести чествование моряков из команд крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец», которые 27 января 1904 года вышли на бой под Андреевским флагом против японской эскадры из 14 боевых кораблей. Оставшиеся в живых моряки отказались сдаваться врагу и сами затопили свои корабли, не спустив флаги. Вот именно их 29 апреля того же года на Дворцовой площади столицы встречал лично император Николай II, после чего состоялся торжественный обед в их честь. Для этого случая даже столовые приборы были специально изготовлены для такого случая и по окончании приема подарены матросам. Все члены экипажей прославленных кораблей получили высокие награды, а каждому матросу были вручены именные часы. Мужество и стойкость русских моряков оценили на всех флотах мира, включая японский военно-морской флот. Всем известны слова песни про гордый Варяг, которая была впервые исполнена именно на этом торжественном приёме у императора Николая II. Кстати, слова для неё написал иноземный поэт Рудольф Грейнц, восхищённый мужеством и стойкостью русских моряков[575].
Сообщений о других приёмах участников Русско-японской войны в Зимнем дворце выявить не удалось. Как и сведений о том, что военная переводчица Смолко-Постоногова участвовала в каком-либо торжественном приёме во дворце. При этом из газет известно, что в начале сентября 1905 года она действительно была в Петербурге, но по другому поводу. В те дни Елена Михайловна обратилась с прошением о выезде на лечение за границу. Ни о каком её приеме у Николая II не упоминалось. Да и в каком качестве женщина-доброволец могла представлять интерес для монарха, если она не была Георгиевским кавалером и не принадлежала к дворянскому сословию?
Внимательно прочитаем ещё один фрагмент из биографической статьи в журнале «Родина», где говорится о том, что «в 1910-м фамилия Смолко мелькает в газете «Утро России» в хронике происшествий: играла в карты в офицерском клубе в Озерках (Санкт-Петербург), поехала на дачу с военным Л. — слушателем частных политехнических курсов, где… похитила у того пятьсот рублей»[576]. Прямо скажем, случай странный. Не будучи офицером, она никак не могла бы попасть в офицерский клуб. Туда не имели доступа даже офицерские жёны той части, при которой существовал такой клуб. При этом сесть за карточный стол играть с женщиной, пусть даже живущей под мужским именем, считалось бы недостойным для офицера. К тому же нет никаких доказательств того, что в 1910 году Е.М. Смолко состояла на военной службе и имела право носить военную форму.
Да и упомянутый факт кражи денег, если он был на самом деле, не украшает нашу героиню. В подобных случаях, как правило, с участием военного начальства проводилось разбирательство и принимались самые решительные меры в отношении нарушителя установленных правил поведения в обществе и в российской армии.
При этом надо отметить, что газета «Утро России» издавалась в Москве, а описываемое событие, возможно, произошло в Петербурге. Опять же, в журнальной публикации не указана дата и номер газеты, что затрудняет поиск источника. Да и беглый просмотр некоторых петербургских газет за этот год не выявил похожей публикации в местных изданиях.
В указанной статье Н. Островской в журнале «Родина» упоминаются и другие сомнительные факты, не подтверждённые публикацией копий документов. Например, утверждается, что Е.М. Смолко волею случая в неуказанном году стала крёстной (восприемной) матерью ранее неизвестного ей ребёнка (мальчика или девочки — из текста статьи непонятно). По утверждению владивостокской журналистки, само событие имело место в небольшом забайкальском селе Жиндо, расположенном на границе с Монголией.
Этот загадочный факт из жизни нашей героини в журнальном изложении выглядит следующим образом. «Судя по всему, — читаем в статье с претензией на биографический очерк Смолко-Постоноговой, — она просто шла мимо сельской церкви, когда там собирались крестить ребенка. Ее, случайную прохожую, позвали быть восприемной матерью. В церковной книге осталась запись: «Восприемными были — потомственный почетный гражданин Е. и дворянка Киевской губернии Елена Михайлова Георгиева, она же георгиевский кавалер, казак 1-го Амурского полка 3-й казачьей сотни Михаил Николаев Смолко»[577]. Попробуем вместе с автором статьи в журнале «Родина» разобраться в этой непростой ситуации, чтобы отделить вымысел от правды. Ведь речь идет не об авантюрном романе, а о биографическом эпизоде из жизни необычной женщины, избравшей для себя путь солдата и военного переводчика. Сомнения в достоверности описываемого события, судя по авторским комментариям, возникли и у самой Натальи Островской. Она задалась несколькими вопросами, неизбежно возникающими у каждого прочитавшего этот фрагмент и сопоставившего его с линией жизни Е.М. Смолко.