Сразу в нескольких источниках упоминается, что замуж она вышла рано. По нашим предположениям, это могло произойти примерно в 1904–1905 годах, поскольку в 1906 году у молодоженов уже родилась дочь, которую нарекли Софьей. Исходя из описанной жизненной ситуации, год рождения Августы-Генриетты мог быть примерно в пределах от 1886 до 1888 года. Поэтому на момент рассматриваемого нами события, связанного с причастностью сестры милосердия Генриетты Викторовны Сорокиной к истории со знаменем 6-го пехотного Либавского полка ей могло быть 18–20 лет. Было ли это спасение памятного Георгиевского знамени или операция прикрытия германской разведки с целью получить возможность личной встречи с императором Николаем II с целью покушения на него — споры и дискуссии по этому поводу идут до сих пор. Попробуем рассмотреть все доводы за и против, опираясь на ранее известные и вновь открывшиеся факты и полученные дополнительные сведения.
Родилась героиня нашего очерка в городе Рига, который в те годы располагался на территории Российской империи. Точная дата её рождения неизвестна.
Являясь по месту своего рождения подданной русской короны, отцом девочки был швед, который служил на Балтийском флоте империи. Судя по отчеству девочки, отца звали Карл. Девичья фамилия её осталась неизвестной.
Себя считала русской шведкой. Свободно владела шведским и французским языками, а вот по-русски она говорила с заметным акцентом.
Родители назвали девочку Августа Карловна.
Судя по имени, она приняла лютеранскую веру. В христианстве так называется одно из самых старых протестантских течений. Своё название лютеранство получило по имени своего основателя Мартина Лютера, разработавшего основные принципы нового верования в христианстве.
Воспитанием и образованием девочки занималась её мать, поскольку отец, трудившийся судовым механиком, основное время находился в море. Как позже писал К. Гейштор, Генриетта рассказывала, что мать её была шведкой и до её смерти она общалась с дочерью по-шведски. Отец её рано умер. Оставшись сиротой, она перебралась к сестре матери в Херсон. Рано вышла замуж[601].
Полученное образование позволяло девушке работать гувернанткой. Судя по всему, она окончила одну из женских гимназий Риги. Вполне возможно, что она окончила в Риге Ломоносовскую женскую гимназию, в которую принимались девочки из семей с разным достатком. Полный курс обучения в начале ХХ века составлял 9 лет — подготовительный класс, 7 основных классов и педагогический класс. Девочки изучали самые разные предметы: русский, французский и английский языки, Закон Божий, историю, арифметику, физику, чистописание, географию, рисование, естествознание и педагогику. Помимо этого, велось обучение пению и рукоделию[602].
К тому же в Риге существовала и Частная женская гимназия Л.И. Тайлова. Вначале это было женское училище, в 1902 году оно было преобразовано в женскую гимназию со всеми правами. До этого в училище выдавались выпускницам дипломы на звание домашней и начальной учительницы[603].
Проживала некоторое время в Херсоне у тётки по материнской линии. Затем она каким-то образом оказалась в Калужской губернии. Упоминалось о её пребывании в Тульской губернии, однако никаких подтверждений этого факта не обнаружено.
Другую версию изложил правнук Генриетты Викторовны Сорокиной, который в начале 2000-х годов начал самостоятельный поиск документов и сведений о поменявшей в 1914 году своё имя-отчество прабабушке. Его матерью была Софья Николаевна — дочь четы Сорокиных[604].
В середине 1990-х годов вышла книга Ю.Б. Хечинова, посвящённая сестрам милосердия[605]. В одной из глав рассказывалось о судьбе Г.В. Сорокиной. Наряду с уже известными фактами в книге приводились новые сведения из её жизни и военного прошлого. На наш взгляд, для историков и исследователей может представлять определённый интерес приводимые в книге воспоминания дочери героини нашего очерка — Софьи Николаевны Сорокиной. Вот что она рассказала автору ранее названной книги о первой встрече своих родителей: «Как-то бравый офицер в отставке ехал верхом на лошади по усадьбе и увидел на открытой веранде незнакомую красивую девушку с хозяйскими детишками. Недолго раздумывая, красавец улан въехал на лошади прямо на веранду и, ловко спешившись, представился»[606].
Встреча оказалась счастливой. Они полюбили друг друга и через непродолжительное время обвенчались. Затем разразилась Первая мировая война. Сначала на войну ушёл муж. Затем на фронте оказалась и Генриетта Викторовна, отдавшая дочь под присмотр брата мужа.
По воспоминаниям дочери, мать с отцом живыми вернулись с войны. Видимо, в её рассказе речь шла об окончании Первой мировой войны в 1918 году. Супруг вскоре скончался. И молодая вдова вновь вышла замуж. В двадцатые годы работала медсестрой в московской больнице. Жила в стесненных условиях, нуждалась, как и все.
Не осталась сестра милосердия и без пристального внимания НКВД. В предвоенные годы чекисты не раз интересовались ею, вызывали в органы, уточняя происхождение и национальность Генриетты Викторовны. Чекистов явно не удовлетворяли весьма сомнительные, по их разумению, причины изменения имени и отчества. К счастью, кара минула героиню прошлой войны. А ведь Г.В. Сорокина могла устроить свою жизнь иначе, скажи она большевикам, что собиралась убить самого монарха!
Скончалась Генриетта Викторовна Сорокина 5 июня 1950 года в Первой Градской больнице и похоронена на Калитниковском кладбище в Москве[607].
С началом войны муж уходит офицером на фронт и, как пишут в большинстве публикаций, вскоре погибает. Обычно указывают август 1914 года.
Она поступает в армию сестрой милосердия и оказывается в зоне боевых действий. Кстати, где и когда она могла пройти обучение в качестве сестры милосердия, установить не удалось. После начала Первой мировой войны по всей стране началась подготовка сестёр милосердия в общинах Российского общества Красного Креста (далее — РОКК). Сестёр военного времени готовили по ускоренной программе. Критерии отбора были довольно просты: принимали физически здоровых и грамотных девиц и вдов всех сословий в возрасте от 18 до 40 лет с обязательством исполнять свои обязанности до окончания войны. Кстати, замужние женщины могли стать сестрой милосердия только с разрешения мужей[608].
«Сестры Красного Креста, — как пишут исследователи О.В. Деревцова и Е.А. Поцелуева, — носили шерстяное или холщовое платье серого или коричневого цвета с большим нагрудным знаком красного креста, а на левом рукаве — повязку с таким же знаком, но меньшего размера. За незаконное ношение этой формы предусматривались наказания в виде штрафа и даже ареста до трех месяцев[609].
Заметим, что во многих общинах РОКК были организованы краткосрочные, обычно 6-недельные, курсы по подготовке сестёр милосердия. При этом вёлся строгий учёт всех подготовленных медицинских работниц, которые учитывались с указанием фамилии, имени и отчества с распределением по трём категориям: штатная, запасная и военного времени. Были открыты такие курсы и в Серпуховской общине Московской губернии. В августе 1914 года были подготовлены 15 сестер милосердия, однако Сорокиной Генриетты Викторовны среди них не было. К тому же все они были распределены в местные больницы и лазареты. Ни одна из них не была направлена во фронтовые лазареты и госпитали[610]. Кстати, на всякий случай нами были проверены списки сестёр милосердия, окончившие курсы РОКК в Калужской имени Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича и Великого Князя Алексея Николаевича общине Красного Креста. Учитывая прежнее проживание Августы-Генриетты Сорокиной в имении Коншиных в Калужской губернии, есть необходимость проверки версии о возможности её обучения на курсах сестёр милосердия в Калуге, поскольку этот губернский центр располагался всего в 20 верстах от имения фабриканта.
В Калуге к подготовке сестринского состава для нужд военного времени приступили с 20 июля 1914 года. В июле — августе курсы окончили 18 сестёр милосердия, из которых 11 человек были распределены в военно-санитарные поезда и этапные лазареты. Однако и среди выпускниц курсов РОКК в Калуге Сорокиной Г.В. не оказалось[611].
Многие авторы пишут, что Генриетта Сорокина отправилась в августе 1914 года вслед за мужем на фронт в качестве сестры милосердия. Имела ли она необходимую для этого медицинскую подготовку — достоверно неизвестно до сих пор. Скорее всего, имела, поскольку в противном случае она не смогла бы оказывать необходимую медицинскую помощь больным и раненым воинам.
В большинстве публикаций о Генриетте Сорокиной указывается, что в августе 1914 года она оказалась на фронте. Можно предположить, что какую-то медицинскую подготовку и соответствующий документ, подтверждавший факт её обучения в качестве сестры милосердия, она могла получить в одном из лечебных учреждений, существовавших при мануфактурах Н.Н. Коншина. В любом случае у неё на руках должен был быть подобный документ, согласно которому её могли зачислить в штат военно-лечебного учреждения в действующей армии. В любом случае все сделанные нами предположения должны быть проверены с целью подтверждения либо опровержения на основе архивных документов и материалов.
Считается, что из-за нежелательного для неё сходства имени-отчества Августы Карловны с немецким женским именем госпожа Сорокина с началом Первой мировой войны в 1914 году изменила свои имя и отчество на Генриетту Викторовну. Объяснение, на наш взгляд, не вполне убедительное, поскольку имя Генриетта тоже имело распространение не только в Европе, но и во враждебной Пруссии и Австро-Венгрии. И тем не менее в истории со знаменем Либавского полка она фигурирует как Генриетта Викторовна Сорокина.