До наших дней историкам и исследователям не удалось обнаружить какие-либо документальные следы её нелегальной службы в виде донесений, отчётов, сообщений в адрес её начальников по линии разведки. Приходится по крохам собирать и анализировать информацию, которая, как правило, носит субъективно-описательный характер без каких-либо конкретных фактов. В нашем историческом очерке мы попробуем собрать, обобщить и сопоставить материалы и публикации разных лет, чтобы попытаться в какой-то мере восстановить утерянный во времени образ этой смелой женщины и успешной разведчицы.
В разное время в нашей стране и за рубежом писатели и историки предпринимали попытки воссоздать образ легендарной русской разведчицы и провести историческую реконструкцию тех событий, в которых она принимала непосредственное участие. Попробуем и мы обобщить ранее известные сведения о ней, которые имеются в открытом доступе в ранее опубликованных книгах, статьях и иных материалах.
И начнем нашу реконструкцию линии жизни русской разведчицы, известной потомкам под псевдонимом «Анна Ревельская», с книги английского публициста по военно-морской тематике Гектора Байуотера «Морская разведка и шпионаж», опубликованной в СССР в 1939 году[638]. Об особом интересе английского публициста к тем далёким событиям начального периода Первой мировой войны и личности русской разведчицы свидетельствует тот факт, что он посвятил ей всю первую главу, которой открывается его книга.
После катастрофического провала масштабного морского похода германского флота под командованием вице-адмирала Шмидта против русских сил на Балтике и осознания того, что это стало результатом успешных действий русской разведки, германская контрразведка все силы бросила на поиск главной участницы секретной операции. Речь шла о передаче германцам якобы подлинной секретной карты минных полей и системы обороны русского Балтийского флота и береговых сил в районе Рижского залива. Главной участницей процедуры передачи портфеля с секретными документами, якобы в спешке оставленном при эвакуации из Либавы русского морского офицера-сожителя, являлась молодая работница популярного либавского кафе. С момента германской оккупации этого портового города за ней стал ухаживать унтер-офицер германского флота Курт Бремерман из экипажа одного из вражеских крейсеров. Изучив личность и жизненные интересы моряка, русская разведка решила использовать его в качестве канала передачи германскому морскому командованию фальшивых карт минных полей с помощью своей нелегальной разведчицы.
Надо заметить, что молодая женщина, умело используя свои женские чары, сумела разжечь в сердце бывалого ловеласа, у которого в каждом портовом городе была невеста, нешуточный любовный пожар. Ухажёр уже всерьёз начал подумывать о том, чтобы жениться на молодой красавице. При этом знал он о ней совсем немного, да и то лишь по её рассказам.
Анна, так звали ее, официантка из кафе, была безусловно красавицей. Она обладала безукоризненной фигурой. Масса иссиня-черных волос обрамляла милое лицо. Что-то неуловимое отличало ее от окружающей ее среды. Речь ее была культурна, и помимо родного русского языка она хорошо владела немецким.
Дама была скромна и сдержанна и не поддавалась на «ударную тактику», квалифицированным специалистом которой был ее ухажер. Она не была расположена слушать нежные бессмыслицы, которые, по предположению Курта, были единственно возможным разговором с интересной женщиной. Анна была интеллигентна; она была ярой германофилкой, глубоко заинтересованной войной, и всегда с жадностью выслушивала все новейшие сообщения о победах, одерживаемых немцами над «ненавистными русскими». Таким образом, Курт, желая проводить с нею время, вынужден был, помимо воли, часами беседовать о войне, о своей профессии.
Она никогда не пыталась выведать от Курта секреты. Но свой личный секрет она ему поведала.
В начале Первой мировой войны она была влюблена в русского морского офицера, несмотря на то, что русских вообще она ненавидела. Он был как-то связан с береговой обороной. И за этого русского офицера она была готова отдать свою жизнь. Она вместе с ним жила и ждала от него ребенка. Он намекал ей на женитьбу и обещал взять её с собой в Петроград. Однако, когда в начале мая 1915 года началась русская эвакуация из Либавы, он бросил её, заявив, что у него в столице России есть жена и двое детей. Расставание оставило тяжёлый след в её душе. Такой, что она даже подумывала о самоубийстве. Несколько недель спустя у неё родился сын.
Чтобы зарабатывать на жизнь, она устроилась на работу в кафе, оставив ребёнка на попечение подруги. При этом она дважды в неделю посещала своего маленького сына. Эта личная трагедия в жизни интересовавшей его молодой женщины тронула сурового моряка. Курт Бремерман оценил её доверие к нему и откровенность.
Сообщила она и о том, что забравший вещи офицера его вестовой впопыхах оставил какой-то кожаный портфель с документами и разными бумагами. Открыв его, она увидела фотографию своего прежнего возлюбленного с женщиной и детьми. В гневе она порвала фото, а портфель забросила в дальний угол.
Заметив интерес своего ухажёра к портфелю, она разрешила ему его забрать себе. Германский унтер-офицер русского языка не знал, но сразу понял, что это важные документы и карты русской обороны Рижского залива. Так этот портфель с документами русского адмиралтейства попал к германскому командованию, и, после тщательной проверки, они были признаны подлинными. Решив воспользоваться указанными на картах походами в русских минных полях, германская эскадра попала в ловушку и потеряла много боевых и вспомогательных кораблей.
Курта Бремермана обвинили в государственной измене и под арестом отправили в Киль. В ходе расследования ему удалось убедить начальство в том, что он сам стал жертвой обмана со стороны красавицы из русской разведки.
В Либаву сразу после ареста любвеобильного германского унтер-офицера был направлен приказ о задержании таинственной красавицы из кафе. Однако выяснилось, что кёльнерша, или, по-нашему, официантка, по имени Анна исчезла уже несколько дней назад. Нашлись свидетельства, что она якобы перешла линию фронта и оказалась на русской территории.
Получив показания Курта Бремермана о его связи с кельнершей, германская разведка предприняла шаги по установлению её личности. У незадачливого ухажёра изъяли фотографию молодой женщины и отправили в разведывательный отдел в Берлин. Спустя некоторое время был получен ответ, из которого следовало, что на фотографии изображена Катрин Изельман.
Родилась она в Риге в 1887 году. Образование получила в Москве, после чего несколько лет трудилась в адмиралтействе в столице России. Германские аналитики в разведке предположили, что она стала работать в русской разведке с 1913 года.
Было установлено, что она некоторое время была на нелегальной работе в Германии, где находилась в близких отношениях с некоторыми армейскими и морскими офицерами. По неуказанной причине попала под подозрение, в результате чего в марте 1914 года был отдан приказ о её аресте. Однако ей удалось скрыться.
Отмечалось, что наряду с привлекательной внешностью она обладала личным обаянием и артистическими способностями.
Фотографию разведчицы у Курта Бремермана изъяли. Правда, у него сохранилось её письмо, которое незадачливый ухажёр получил спустя несколько месяцев. Отправлено оно было из Берлина. В своём письме та, которую он знал как Анну, писала, что она служит своей родине и не испытывает никаких угрызений совести из-за того, что вручила ему фальшивые карты и планы. «Я только сожалею о том, что они не доставили германскому флоту неприятностей в десять раз худших, и о том, что вы должны были страдать, обнаружив мой обман»[639].
Призналась она и в том, что выдумала всю историю с русским офицером-любовником и ребёнке от него. Объяснила она и свой выбор его на роль своей жертвы, поскольку он был тщеславным, самовлюблённым и самоуверенным человеком, считавшим себя неотразимым покорителем женских сердец. Такие глупые мужчины, писала она незадачливому унтер-офицеру, всегда податливы, как «глина в руках умной женщины. Охотник за женщинами всегда кончает тем, что попадает в собственные сети»[640].
В описании военных событий 1915 года английским автором чувствуется его определённая степень информированности о работе русской и немецкой военно-морских разведок, а также о характере боевых действий с германским флотом на Балтике. Вместе с тем в приведённых им биографических сведениях о русской разведчице под именем Катрин Изельман ощущается некая недосказанность. Ничего не сказано о её родителях и о том, каким образом она, родившаяся в Риге, вдруг оказалась в Москве, где получила образование. Скорее всего, речь могла идти об окончании одной из московских государственных или частных женских гимназий, хотя в Москве существовал и Екатерининский институт благородных девиц, а также Женские высшие курсы В.И. Герье, на которые допускались и вольнослушательницы. Однако здесь возникает вопрос о сословном состоянии девицы, а также конкретных годах её обучения в Москве.
Далее германцы указали, что она поступила и несколько лет работала в адмиралтействе в Петербурге. Однако на службу от правительства, тем более в военно-морское ведомство, которым являлось адмиралтейство, женщины принимались крайне редко и лишь на строго определённые должности. С какого времени и в качестве кого она служила в адмиралтействе — неизвестно.
И совсем нелепо, на наш взгляд, выглядит история с её письмом влюблённому в неё мужчине, которого она использовала как канал передачи фальшивых русских документов и карт минных полей. Ведь, как следует из письма, она заранее выбрала его в качестве жертвы, понимая, что он будет осуждён как государственный преступник. Зачем-то спустя несколько месяцев она вдруг признаётся в том, что историю с русским морским офицером и рождённым от него сыном она придумала. При этом она фактически призналась, что является русской разведчицей и работает на свою страну. В общем, складывается впечатление, что подобное письмо могло выйти из-под пера эмоционально неуравновешенной гимназистки, а не разведчицы-нелегала с опытом работы в военных условиях.