– Оправа не может влиять на характер, – встрял Дима. – Если человек вредный, из него эту вредность ничем не вытравишь.
– На характер мужчины влияет все, даже цвет его зонтика, – парировала Лиза.
– Я знаю, что без очков я выгляжу гораздо лучше, но я плохо вижу, – сказал Артем, проявляя, по мнению Димы, все признаки кретинизма.
– Можно подобрать линзы, – сказала Лиза нейтральным тоном.
– Я так и сделаю. Если ты пойдешь со мной в «Оптику» и поможешь советом.
– Ладно.
– Когда?
– Когда скажешь, тогда и пойдем.
Артем снова надел очки, обошел Лизу и направился к вешалке. Начал надевать куртку и долго не попадал в правый рукав, потому что руки его отчего-то перестали гнуться. Очевидно, женщины обладают свойством парализовать не только мужские мозги, но и мышцы.
Как только Артем ушел, Дима набросился на Лизу:
– Я и не знал, что ты такая коварная! Зачем ты дразнишь Сухарева? Он хороший парень.
– С чего ты взял, что я его дразню?
– Ты с ним заигрываешь, а потом…
– Да, а что потом? – переспросила Лиза.
Дима негодующе хмыкнул.
– Не будь болваном, – попросила она. – Давай сделаем вид, что когда-то ты обладал тактом, и он внезапно к тебе вернулся.
Дима пристально посмотрел на нее и ничего не ответил.
– Я не сделаю твоему драгоценному Сухареву ничего плохого, – примирительно сказала Лиза. – Я просто хочу с ним подружиться. Он умный и находчивый. Может, я вижу в нем своего будущего наставника?
– Нахалка ты, – буркнул Дима. – Занимаешь стратегическую высоту? Я знаю: женщина, как и пантера, прыгает сверху. Кроме того, тебе уж точно не нужны наставники.
Возможно, наставники Лизе действительно были не нужны, зато ей просто необходим был друг. Чтобы рассказать ему о той особой улыбке Нины Неверовой, которая ее так насторожила. Как это ни странно, с Димой делиться своими подозрениями ей совсем не хотелось. Он тотчас воспламенится, начнет громоздить версии, доложит обо всем Ратникову и заранее его расстроит. Нет, Дима точно не подходил. А вот с Артемом Сухаревым она бы поговорила по душам. Он казался ей достаточно проницательным, чтобы оценить чей-то тонкий ход или почувствовать фальшь. И еще он оказался настоящим мужчиной. Он не держал камень за пазухой, хотя Лиза и обставила его во время поиска фотографа.
Руководитель клуба «Атлет» Борис Борисович Лагутин являлся продуктом высокой спортивной культуры. Поджарый, с прекрасно вылепленным телом, широко развернутыми плечами и плоским животом, он глядел на мир со спокойной уверенностью во взоре. Кожа у него была смуглой, глаза – синими, подбородок – твердым. «Должно быть, он дурак, – тотчас же подумал Дима. – По закону равновесия».
У него не было времени искать путей и подходов к Лагутину, не было времени втираться к нему в доверие. Приходилось идти другим путем. Дима явился в клуб с раннего утра и настоял на немедленном приватном разговоре. Лагутин пригласил его в свой крошечный кабинет, стены которого были увешаны вымпелами, значками и фотографиями. Дима не особо отвлекался на антураж и, устроившись на простом деревянном стуле, приступил прямо к делу:
– Я по поводу Жанны.
Он намеренно не стал уточнять. Жанна – и все. Лагутин должен понять, что Дима знает об их неформальных взаимоотношениях.
Борис Лагутин ни на секунду не отвел взгляда от детектива. Таким же твердым был и его голос, когда он сказал:
– Я знаю, что Жанну убили. Мне жаль. Она была неплохой девушкой. Хотя и рисковой.
– Вы можете ответить мне на некоторые вопросы личного характера? Только без обид?
– Пожалуйста. Если это имеет какое-то значение.
– Что вас связывало?
Лагутин опустил глаза и устало усмехнулся:
– Так. Значит, вы уже кое-что знаете о тех временах, когда Жанна ходила ко мне на физкультуру.
– Кое-что, – согласился Дима.
– Вы когда-нибудь работали с детьми?
– Нет, Бог миловал. Никогда.
– Значит, вам придется поверить мне на слово. Старики рассказывают, что девочки в прежние времена, заигрывая с учителями, обходились хихиканьем и глупыми записками. С тех пор все изменилось. Теперь старшеклассницы считают, что физрук – это в первую очередь мужчина, а уж в последнюю – педагог. Они выделывают всякие штуки. Если рассказать о некоторых девичьих выходках, вас продерет до костей.
Дима полагал, что так оно и есть, и ББ ни чуточки не преувеличивает.
– Ничего такого, что может меня дискредитировать как учителя, у меня с Жанной не было. Ни с ней, ни с одной другой девочкой. Хотя старшеклассницы порой совершают всякие глупости. Неоправданно рискуют репутацией, например.
– Или жизнью, – добавил Дима.
– Они импульсивны и труднопредсказуемы…
– Меня интересует только Жанна, – сказал Дима, которому не хотелось выслушивать лекции по педагогике.
– Еще раз повторяю – у меня не было с ней взаимоотношений. Но она очень хотела их иметь.
– Расскажите подробнее.
– Не забудьте, что с тех пор прошло много времени.
– Не забуду, – пообещал Дима, и Лагутин приступил к рассказу:
– Однажды Жанна решила, что женщинам в наше время нужно быть практичными. И задумала стать практичной. В связи с этим будущее виделось ей элементарно простым и понятным. У нее должна быть своя квартира и деньги, которые станет давать ей какой-нибудь мужчина, любитель молодого тела, так сказать.
– Вы догадались обо всем этом сами?
– Нет, Жанна рассказала. Сейчас объясню. – Лагутин впервые проявил некоторое беспокойство, схватив со стола карандаш и постукивая им по столешнице. – Почти все девочки старших классов кокетничали со мной. Я умею с этим справляться без всяких проблем. Но Жанна откровенно положила на меня глаз.
– Вас это, наверное, позабавило?
– Ничуть. Я расстроился. Не люблю сложностей на работе.
Дима понимающе кивнул.
– Так вот, – продолжал Лагутин. – Она несколько раз пыталась остаться со мной наедине, но я ускользал. А на одном мероприятии – это было в соседней школе – девчонка все-таки заловила меня в раздевалке и полезла целоваться.
Женя Сушко уверял, что ни Лагутин, ни Жанна в тот драматический момент его не видели. Значит, Лагутин не знает, что есть свидетели этого эпизода. Следовательно, он не пытается запудрить собеседнику мозги, а рассказывает правду. Это вселяло определенные надежды.
– Вы накричали на нее? – спросил Дима.
– Да нет. Это было бы глупо и вряд ли возымело нужное действие.
– Что же вы сделали?
– Я рассмеялся. И сказал, что юные красотки меня не интересуют. Жанна рассердилась и в запале выложила мне свою замечательную концепцию о практичном подходе к жизни.
– А что было дальше?
– Да ничего.
– Жанна обиделась на вас?
– Черта с два ее обидишь… Просто она поверила, что я не стану с ней спать. И уж тем более не женюсь на ней и не буду снабжать деньгами. Потом я вообще ушел из школы, у меня и было-то всего ничего часов, деньги не просто смешные, а потешные, даже для приработка, тем более для мужчины.
– Вы как педагог не подумали, что стоит предупредить родных Жанны о ее провокационном поведении?
– Я что, себе враг? Поставьте себя на место родителей Жанны. Что бы вы обо мне подумали, заявись к вам я, эдакий жеребец, с рассказом о беспутстве вашей дочери? Тем более у Жанны ангельская внешность.
Дима подумал, что равновесия в природе нет. Лагутин был кем угодно, но только не дураком.
– У вас есть машина? – спросил он.
– Да, «Жигули».
– Какого цвета?
– Зеленого.
– А после того как Жанна окончила школу, вы с ней виделись?
– Несколько раз, возле магазина. Она меня не замечала или делала вид, что не замечает. Вот и все.
К рассказу Лагутина Дима испытывал доверие. Конечно, ББ стоит еще проверить по другим каналам, поговорить с людьми, поспрашивать соседей и знакомых. Но Дима почему-то был уверен, что это пустой билет. Его сыщицкий взор теперь обратился в сторону Николая Барабанова, который в роковую субботу, узнав о том, что Ольга Гладышева нашла какую-то важную улику, пулей вылетел из квартиры Вадима Хабарова. К своему шефу, как мы выяснили, он явился с немалым опозданием. Иными словами, времени, чтобы заехать на «Дмитровскую», убить Ольгу и забрать улику, у него было предостаточно.
В одиннадцать часов Лиза обычно уже надевала свою уютную трикотажную пижаму и забиралась в постель. Включив ночник и прислонив подушку к спинке кровати, она устраивалась почитать, прихлебывая из большой керамической кружки настой мелиссы с медом. Сегодня же начатый томик Гарднера так и остался на полке. Лиза сидела на диване, глядя в стену, и пыталась рассуждать.
Почему Неверова, уходя сегодня из офиса, взглянула на нее с торжеством? Между ними не было ни трений, ни намека на соперничество в чем бы то ни было. Единственное, что их вообще связывало, – так это разговор о встрече Нины Николаевны с фотографом. Что же заставило ее посмотреть на Лизу взглядом победительницы?
Целью Неверовой было найти свидетеля, который мог бы дать ей алиби на время убийства мужа. Эту задачу она и поставила перед частными детективами. Лиза всего лишь помогла добиться желаемого. Почему же Неверова смотрела так, будто ей удалось Лизу одурачить? Если она солгала, то зачем? И в чем солгала?
– Нина Николаевна обвела меня вокруг пальца, – вслух сказала Лиза. – И гордится этим.
Подумав еще немного, она протянула руку к телефону и набрала домашний номер Ратникова. Когда он ответил, Лиза заговорила «простуженным» голосом:
– Валер, извини, что я так поздно. Кажется, я приболела.
– Температуришь? – посочувствовал тот. – Посиди завтра дома. Мед, молоко есть? Могу завезти по дороге.
– Нет, что ты! У меня все есть, спасибо. Если позволишь мне денек отлежаться, буду как новенькая.
– Конечно, лежи. Нет проблем. Я позвоню утром.
– Нет, лучше я сама позвоню. Собираюсь выключить телефон и отоспаться.