х методик.
Попытки бегать в парке оказались провальными. Стоило нам только выйти из дома в трениках и кроссовках, как на небо набегали облака и начинался холодный осенний дождь. Бегать мокрыми по грязи парка хотелось меньше всего, приходилось возвращаться.
А между тем Олин Час Икс приближался. Оставался месяц, который дал моей подруге режиссер, и за этот месяц ей надо было скинуть не менее семи килограммов. Ольга перешла на питание воздухом. Пару раз упала в голодный обморок на уроках, но проклятый вес не сдавался. Мы все чаще и чаще вспоминали шикарный эффект ритмической гимнастики и даже решили заниматься ею у Оли, сразу после уроков и не обедая. Но тут выяснилось, что передачу убрали из сетки вещания. Похоже, навсегда. И как на грех, видеокассета с нашей записью тоже пропала. Я перерыла всю квартиру, но безуспешно. Странно… Облом был полный.
Но все же нам повезло. Как-то раз Оля пришла в школу сияющей, словно мандарин на елке. Какая-то подруга матери дала на неделю кассету с новомодной аэробикой от американской суперзвезды Джейн Фонды. Подруга матери скинула на фондовских упражнениях килограммов двадцать и пищала от восторга. Она дала кассету на неделю, с миллионом наставлений не поцарапать и не испортить. Оля клятвенно пообещала беречь как зеницу ока и вернуть в срок.
Всего неделя. Видак был только у меня. Придется заниматься опять над головой бандита. Но это уже не казалось таким страшным. Теперь я знала, что Скворец появляется в квартире эпизодически, а после убийства Волны совсем пропал. Баб больше не водит, да и черную «БМВ» я видела под березкой всего пару раз за неделю. Главное – отслеживать наличие его машины на парковке. Как только появляется – сразу же прекращать прыгать и вообще подавать какие-то признаки жизни.
…Ко мне мы побежали сразу после уроков. Не терпелось испытать на себе методики Голливуда. Которые, конечно же, в сто раз эффективнее отечественных.
Аэробика из США не подвела. Красивые белозубые женщины с прекрасными фигурами и в заграничных купальниках разительно отличались от наших доморощенных спортсменок. Пошла музыка. Сама Джейн Фонда улыбнулась нам и пообещала, что все будет супер! Мы, убедившись, что черной машины на месте нет, быстро переоделись и присоединились к команде американок.
Посуда звенела, мебель тряслась. Все как раньше. Мы, стараясь улыбаться не хуже Фонды, проделывали вслед за ней волшебные упражнения. И прямо чувствовалось, что накопленный жир растворяется в идущих от экрана флюидах.
Периодически мы по очереди подбегали к окну и смотрели на парковку. Но было тихо, и под березкой зияло пустое место. Мы прибавили газку. И так прибавили, что после очередного прыжка всеми нашими объединенными ста пятьюдесятью килограммами веса стены зашатались и раздался страшный треск.
Мы в панике присели и схватились за головы.
– Что это? – прошептала я. – Точно не люстра Скворца?
Перед глазами замелькали страшные картины того, как бритоголовые бандиты вывозят нас в лес. Ноги подкосились.
Оля оказалась более решительной и хладнокровной. Отодвинув меня в сторону, откинула ковер на полу и обозрела произведенные разрушения. Паркетная доска была приклеена к фанере. Которая, в свою очередь, лежала на деревянных брусках-лагах. Вот фанера и лопнула вместе с паркетом. И образовавшаяся воронка лежала уже на цементном полу.
– Не, не боись, – выдохнула подруга. – Просто паркет лопнул. Это точно не люстра. Да и как она может упасть, а? Дом новый, перекрытия крепкие. Вот, смотри! – С этими словами Оля со всей дури топнула в середину паркетной Марианской впадины.
Зря она это сделала. Через секунду пол под ее ногой как-то странно завибрировал. Что-то зазвенело. Негромко, но неотвратимо. И после мхатовской паузы под нами раздался жуткий грохот, сопровождавшийся звоном стекла, металла. И еще чего-то, наверняка дорогого и муранского.
А вот теперь, похоже, люстра.
Следующие полчаса мы в панике провели на лоджии, придумывая пути спасения и выглядывая на въезде во двор нашу смерть, черную «пятерку»-акулу. Потом вспомнили про пробитый пол. Над головой нависла еще одна угроза смерти. Теперь уже от рук моих родителей. Интересно, кому мы попадемся первыми? Лучше, наверное, родителям. Там была надежда, что нас просто покалечат. А вот Скворец будет работать чисто. Профессионал все-таки.
Я рассматривала паркетные разрушения посреди гостиной, и мне становилось все хуже и хуже. Ну вот как это можно поправить? Главное, ведь это же улика нашей виновности в гибели люстры. Был бы пол в порядке – сунули бы в видак кассету с диснеевским олененком Бемби и делали рожи кирпичами. Мол, какая люстра? Как – УПАЛА? Да ладно? Прикрутили рабочие слабо, да? И пусть Скворец гоняется за ремонтниками. Ведь что главное, когда виновен? Главное – перевести стрелки.
Пока я раскачивалась, обхватив голову руками, у Оли созрел план, и она уже натягивала в прихожей свою куртку.
– Ща пойду домой, может, батя уже вернулся. Придем с ним, и он сделает твой паркет. Надо щит целиком поменять. Я у вашей помойки видела такие же точно. Наверно, кто-то ремонт делает и выкинул эту муниципальную дешевку. Возьмем один и в центр приделаем. Ну и жрать охота на нервной почве. Мама сегодня пирогов обещала напечь, – мечтательно протянула подруга, двигаясь к входной двери. – Тебе тоже прихвачу.
– Стоять! Никуда не пойдешь! – Я, как Матросов, закрыла собой амбразуру выхода. – Ты что? Меня одну решила оставить? А если Скворец сейчас приедет и дверь выломает? А если твои пирожки будут с порошком забвения, или отца дома до вечера не будет? А? Мне одной расхлебывать? Вместе прыгали, вместе и помирать будем.
– Ну ладно, ладно, – испугавшись моего напора, сбавила темп Пингвинкина и попятилась в сторону кухни, к холодильнику. Взгляд на любимый домашний агрегат вдруг очистил ее мысли и заставил мозги работать в правильном направлении.
– Есть еще план! Шикарный план! Пойдем! – и, прихватив холодную котлетку, двинула на лоджию. Перегнувшись вниз, она долго пыталась рассмотреть содержимое лоджии соседа снизу. – Так! Подержи меня, а то навернусь! – Не успела я ахнуть, как Оля подпрыгнула и легла животом на бетонный парапет. Мне только и оставалось, как всей своей массой повиснуть на ее ногах, молясь, чтоб подруга не потеряла равновесие и не утянула меня за собой в свободный, но короткий полет с третьего этажа.
Однако разведка была успешной. Оля вернулась в исходное положение и изложила свои соображения по спасению. Нам повезло, что Скворец еще не успел застеклить лоджию, а также в том, что на ней скопилось много бытового горючего мусора. Пустые картонные коробки от мебели, какие-то журналы. В углу она узрела зимнюю резину на «БМВ» и стеллаж с автохимией. В общем все, что нужно для отличного пожара. Наша задача – кинуть ему на лоджию что-нибудь горящее, дождаться, пока костерчик разгорится, – и спокойно вызывать пожарку. Бравые молодцы с брандспойтами обязательно разобьют струями оконные стекла. Ну и люстру на них же можно свалить. Еще и наш проваленный пол. Мол, люстра падала и утянула паркет за собой. Осталось только поджечь лоджию незаметно для окружающих. Что несложно, потому что на улице дождь, двор не проходной, и никого поблизости не видно.
– Слушай, Оль! А они не докопаются, что это мы подожгли?
– Кто будет докапываться? – не поняла Пингвинкина.
– Ну милиция, бандиты.
– Ой, брось!.. Они вон найти убийц Волны не могут. Не могут найти, куда общак люберецкий делся. А тут вот все бросят и будут искать. Ага. Да мало ли от чего может случиться пожар? Может, алкоголик Вася с седьмого этажа кинул непотушенный окурок? Или молния шаровая прилетела? Не говори глупостей. Действовать надо, а то время поджимает.
Хоть Олин план и вызывал у меня определенные сомнения, но все же она была права. Это был самый быстрый и надежный способ решить наши проблемы. И лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и… сами понимаете…
Принесли старые газеты, спички, но попытки закинуть на соседскую лоджию подожженные комки бумаги закончились провалом. Газеты не хотели лететь по дуге и моментально тухли под мелким осенним дождем.
К тому же наша суета могла вызвать ненужные подозрения у случайных свидетелей. Но голова у Пингвинкиной всегда работала хорошо.
Мы пошли на улицу, прихватив несколько старых тряпок и бутылку ацетона, оставшуюся после косметического ремонта нашей квартиры. Внимательно осмотрели окна Скворца: плотные шторы задернуты, все тихо. Вокруг тоже не было ни души. Лишь две собаки рылись под дождем в упавшем на бок мусорном контейнере.
Оля деловито отогнала псов от помойки, выудила из кучи деревянную палку-копье и начала наматывать на нее ветошь, пропитанную ацетоном.
– Иначе не докинем, – отреагировала она на мой удивленный взгляд.
Подожженное копье пошло точно в цель. С первой же попытки. Мы отбежали за угол дома и ждали, когда же уже разгорится и можно будет вызывать пожарку. Через пять минут стало ясно, что наше начинание снова постигла неудача. Но у нас еще были тряпки и почти полная бутыль горючего средства. И только мы подошли поближе с намерением запустить еще одну бомбу, как за спиной раздался старческий голос:
– Девки, че творите-то, а? Окна бьете? Щас милицию вызову! Милиция! Рейган!
И какая нелегкая занесла бабку с пятого этажа в такую погоду на зады дома? Что, больше гулять с собакой негде? А детская площадка? Которая уже давно не для детей ввиду переломанных горок и песочницы без песка? Вот что она здесь-то, под окнами, забыла?
На ее зов из кустов выскочил костлявый пес, смесь боксера с носорогом, и отрезал нам путь к бегству. Судя по капающей слюне и голодному взгляду – бабка кормила Рейгана на пенсию, кашей. А кошки ловились плохо. Сейчас ему выпадала отличная возможность и выслужиться, и плотно пообедать. И грех было упускать такой шанс! Глаза боксера наливались кровью, он оценивающе оглядывал то Олю, то меня, выбирая место, куда удобнее всего вцепиться при малейшем движении одной из нас.