— Как видите, нам предстоят горячие сутки, — начал Павел Федотович, недавно получивший звание старшего офицера. — Прошу высказать свои мнения.
— Павел Федотович, у нас для такой операции сил маловато, надо просить подкрепление, — высказался заместитель начальника отдела капитан Костенко.
— Николай Матвеевич, никто из наших соседей нам своих сотрудников не даст, у них, я знаю точно, тоже забот полон рот. Есть смысл попросить помощи у начштаба дивизии. Взвода нам хватит для засады и прочесывания, плюс наше отделение охраны и оперсостав. Возьмите на себя эту часть работы, я переговорю с комдивом.
— Ясно, — согласился офицер.
— Товарищ майор, если у непрошенных гостей есть диверсионное задание, то их следует ожидать в районе временных армейских арт-складов, — заметил старший оперуполномоченный капитан Гостев
— Логично, Илья Ефимович, но на разброс парашютистов могут играть много факторов: ветер, ошибка пилотов, попытка сбить нас с толку. А впрочем, попытаемся загрузить пэвэошников. Пусть их покараулят. Они должны сообщить нам о курсе самолета, его снижении, предполагаемой выброске парашютистов по развороту машины для обратного курса. Я свяжусь с руководством по этому вопросу. Итак, у нас практически трое суток в запасе.
— Павел Федотович, наверное, чтобы не тянуть время разрешите провести сегодня же рекогносцировку местности у складов, — заметил Костенко.
— Опередил меня заместитель, я только хотел об этом сказать. Обязательно надо исследовать местность вероятного приземления вражеской агентуры, — усмехнулся Сергеев…
Сергеев понимал, что все советы подчиненных направлены на положительное решение ответственной задачи, а потому не слушать ничьих советов и отвергать все поправки может только педант, а, как известно, сухая и безапелляционная педантичность предполагает пустоту. Он же был начальником, выросшим на оперативной работе с низов. Пришел в органы после развенчания кровавой ежовщины по новому набору. Были среди его родственников и репрессированные, но ему почему-то кадровики в 39-м поверили и определили как бывшего танкиста постигать «броню» военной контрразведки.
С этой минуты подготовка к операции под кодовым названием «Непрошенные гости» пошла по четко выстроенному плану, который был доложен в отдел контрразведки армии ответной шифровкой.
День перед приемом «небесных гостей» прошел в суматохе подчистки и доводки некоторых пунктов плана. Во-первых, комдив расщедрился и выделил для этой важной операции роту автоматчиков, понимая, что если будет взорван арсенал с боеприпасами, армия лишится так нужного огня для «бога войны» — артиллерии. Во-вторых, артиллерийские склады стояли в окружении густого соснового леса, поэтому надо было рассредоточить личный состав, участвующий в операции, по замкнутому кольцу, не дав противнику найти удобную брешь для проникновения. В-третьих, наиболее вероятные подходы к нему решили прикрыть опытными бойцами из отделения охраны вместе с оперативниками.
Перед прилетом выставленные в районе полян и полей визуальные посты нигде не зафиксировали костров.
«Значит, будут прыгать вслепую, — подумал Сергеев, находившийся среди своих подчиненных. — Очевидно опытные пираты».
Надо сказать, что пэвэошники зафиксировали пролет самолета, а потом потеряли. Благо его услышали участники операции. Гул транспортника то приближался, то отдалялся. Но вот он уже пророкотал где-то в стороне, сделав несколько кругов над предполагаемым выбросом агентов Абвера. Это было вначале десяти вечера. Потом аэроплан, судя по затуханию звука работающих винтовых моторов, стал постепенно удаляться.
Воины затаились в ожидании гостей. Запрещалось курить, разговаривать и перемещаться. Хруст ветки в ночи мог всполошить врага и усложнить, таким образом, развязку операции.
Сидевший в засаде старший лейтенант Малоземов первым услышал чьи-то осторожные шаги. Он посмотрел на часы с фосфорными стрелками, они показывали 3.50.
«Не может быть, чтобы ко мне кто-то шел из наших, — рассудил Виктор Павлович. — Это могут быть только они. Справа и слева от него лежали два автоматчика из отделения охраны отдела.
Офицер прижал левой стороной указательный палец к губам, подавая знак всем молчать, не шевелиться, На фоне разгорающегося летнего дня отчетливо была видна троица одетых в военную форму граждан с автоматами и вещмешками за спиной. Они шли по тропинке в сторону густого смешанного леса, за которым находился склад.
Справа от старшего лейтенанта на расстоянии примерно пятидесяти метров лежал в засаде Николай Матвеевич Костенко тоже с двумя бойцами. Решение у Малоземова возникло мгновенно. За эти несколько секунд в голове у него провернулся целый вал мыслей с анализом обстановки, планом действий и последствиями. Он всё просчитал, крикнув: «Стоять на месте! Вы окружены!» После чего дал короткую очередь из ППШ. По условленному сигналу — выстрелам, затопали к месту событий участники операции. Непрошенные гости залегли и стали отстреливаться. Первой пулей сразу же был сражен боец Феофанов. Малоземов ощутил толчок в правое плечо и появившееся жжение, а потом увидел расширяющееся бурое пятно на гимнастерке. Что-то липкое и теплое поползло по предплечью.
«Вот и вся недолга, ранен, явно пуля задела, — молниеносно обожг-166 ла сознание неприятная мысль. — Как же я теперь подниму автомат?» Он попробовал его придвинуть к себе, но рука не слушала волевой команды.
На выстрелы к месту боестолкновения уже спешила подмога. В перестрелке был убит один из гитлеровских пособников в звании лейтенанта. Руки подняли «капитан» и «сержант». Скоро к месту задержания посланцев с неба прибыли две автомашины — полуторки. Загрузившись со связанными по рукам и ногам вражескими лазутчиками, наши воины направились в сторону ОКР СМЕРШ дивизии.
Первичный допрос абверовцам был устроен в отделе. Малоземова срочно отправили в медсанбат. Захват такой группы с минимальными потерями был результатом хорошо продуманной операции. Действия раненого оперуполномоченного отдела старшего лейтенанта Малоземова были оценены руководством положительно.
Лида Ванина, увидев бледное лицо перебинтованного Виктора Малоземова, поняла: ранение серьезное. Они встретились взглядами. Он на нее смотрел, как на богиню. Она с глубоким женским переживанием приняла это трагичное известие.
— Лидия Федоровна, малость царапнуло. Все заживет. Кости целы, а мясо нарастет, — с гримасой болезненности на лице, смешанной с напускной бравадой, ответил на взгляд сожаления и жалости девушки, к которой был неравнодушен в кругу сослуживцев.
— Виктор Павлович, вам надо срочно в госпиталь, нечего тут коротать минуты. Время с необработанной раной работает против раненого, — подчеркнуто властно ответила Лида.
Через минут десять на попутной машине старший лейтенант убыл на лечение. Секретарь отдела долго махала рукой вслед быстро удаляющейся машине.
Это были лазутчики абвер-команды № 104. Они вела агентурную разведку прифронтовой полосы и тылов Ленинградского и Волховского фронтов. Немцы использовали свои негласные источники, получившие специальную подготовку в разведывательных школах городов Варшава, Валга, Стренч, Мыза-Кумна, Псков и других, а также, подготовленную в индивидуальном порядке агентуру.
У «капитана» имелись документы на Подкорытова Павла Андреевича. Он был старший группы. «Сержант» по документам значился: Сидоркин Валентин Иванович. Настоящие же их фамилии, сдавшихся на поле боя, были: первого — Носырев Петр Иванович, а второго — Горб Григорий Петрович.
После уточняющих вопросов об их происхождении и обстоятельствах, в результате которых они оказались в абверовской разведшколе, оперативники принялись их допрашивать более углубленно.
Начали со старшего.
— Кто начальник вашей абвер-команды? — спросил майор Сергеев.
— Майор Зиг, он, естественно, по национальности немец. Окончил Берлинский университет.
— Где располагалась школа?
— С октября 1942 года команда размещалась в казармах Омского городка на Лазаретной улице в доме № 2 города Пскова.
— Как переправлялась агентура?
— Переброска агентуры через линию фронта осуществлялась путем перехода линии фронта или путем заброски на самолетах с Псковского аэродрома. Возле этого аэродрома, по Крестовскому шоссе, имелась конспиративная квартира, где производилась экипировка агентуры, предназначенная для выброски в тыл Красной Армии.
— Известны ли вам адреса других конспиративных квартир?
— Да.
Он стал перечислять их.
— Назовите советских граждан из числа разведчиков и обслуживающего персонала.
Парашютист стал перечислять десятки фамилий и имен и их должности.
— Какие еще вам известны карательные органы?
— В пригороде Пскова, в поселке Кресты, дислоцировалась военная комендатура, в задачи которой входило: борьба с партизанским движением в южном секторе Псковской области, охрана лагерей военнопленных и заключенных, насильственная эвакуация мирного населения из этого сектора, охрана железных и шоссейных дорог Псков — Гдов, Псков — Остров и всех находящихся на них сооружений. Во главе комендатуры стоял майор немецкой армии по фамилии Рейсдорф, называемый комендантом. Его помощником являлся обер-лейтенант вермахта Гуль…
Скоро первичные показания легли в протокол, который вела Лидия Федоровна. В обед позвонил начальник ОКР СМЕРШ полковник Князев.
— Ну что, Павел Федотович, малость раскрутили небесных гостей?
— Да, Петр Викторович, «потекли голубчики», — ответил Сергеев.
— Присылайте их к нам вместе с протоколом.
— Есть, товарищ полковник. Машину через час направим вам.
— Буду ждать.
По указанию полковника Князева двое лазутчиков были направлены в отдел КР СМЕРШ армии для дальнейшего разбирательства с целью суда или изыскания возможностей по организации оперативной игры с абвер-командой…