Однако после совещания, а затем игры, где столкнулись разные честолюбия и амбиции, в армии мало что изменилось, то есть если и менялось, то медленно и со скрипом — по плану. Да и невозможно за короткое время радикально изменить то, что складывалось годами, что диктовалось объективными условиями развития экономики огромной страны, постепенными изменениями так называемого человеческого материала.
Страна, между тем, продолжала жить напряженной трудовой жизнью, не думая о войне, уверенная, что Сталин все продумал и не позволит фашистам взять верх над непобедимой Красной армией.
Глава 3
Стылую февральскую ночь сорок первого года Георгий Константинович Жуков, новоиспеченный начальник Генерального штаба Красной армии, встретил на рабочем месте: вчера как начали заседать после полудня, так прозаседали до двух ночи, ехать домой не имело смысла.
Убрав в сейф документы и погасив свет, Георгий Константинович прошел в комнатушку, соседствующую с кабинетом, снял сапоги, ремень, расстегнул ворот гимнастерки, лег на узкий кожаный диван, укрылся шинелью. Однако сон не шел: в голове продолжали звучать голоса начальников отделов Генштаба, их реплики, в которых сквозило плохо скрытое высокомерие людей, закончивших по две академии, понимавших друг друга с полуслова; перед глазами мелькали лица, карты, сводки, донесения, распоряжения, директивы наркома обороны, по которым надо было принимать срочные и всякие другие меры.
Жуков долго ворочался, старался ни о чем не думать, но мысли шли по кругу, как слепая лошадь на току, возникали в голове то яркой вспышкой озарения, то серой лентой телеграфного аппарата, на которой одни непонятные значки. Георгий Константинович пробовал считать до ста, чтобы фланговым ударом рассечь удручающий поток мыслей и остановить его движение, потом до двухсот, сбивался, начинал сначала, уснул лишь под утро на третьей сотне, но и во сне все продолжалось тем же порядком, только еще более бестолково.
В шесть его разбудил адъютант. Несколько физических упражнений, затем, раздевшись по пояс, поплескался холодной водой из-под крана, до красна растерся махровым полотенцем… пара стаканов крепкого чаю с бутербродами и… и снова за стол. А на столе кипы бумаг, которые надо прочитать, подписать, сопроводить какими-то решениями.
Жуков терпеть не мог писанины, не был в ней силен, да и грамотностью, имея за плечами начальную школу, похвастаться не мог, но, подчиняясь солдатскому долгу, взвалил на себя новую ношу, взвалил не без опасения, что не справится, однако и не без гордости и удовлетворенного тщеславия, и потащил эту ношу… куда? — а бог его знает, куда, — там будет видно. Впрочем, в теории он знал куда и со штабистами общался тесно на всех предыдущих командных должностях, да только культуры штабной работы набраться, со стороны глядючи, невозможно, и на этот счет Георгий Константинович не заблуждался. И теоретических знаний ощущалась явная нехватка, глобальными масштабами мыслить не доводилось, взгляд блуждал в беспредельных далях, не зная, на чем остановиться. Цифры оглушали, факты тонули в море других фактов, конкретика отходила на задний план, перед глазами вставало нечто огромное, с трудом поддающееся осмыслению.
Так уж вышло, что учиться было некогда, все давалось практикой. Когда дорос до командира кавалерийского полка, поучился на так называемых Высших кавалерийских курсах усовершенствования командного состава. Тактика — до уровня командира дивизии, стратегия и оперативное искусство — в общих чертах. И на этом все. Остальное приходилось добирать, просиживая ночами над книгами и журналами: войны, сражения, тыловые службы и что откуда берется для войны. Читать что-либо другое не было ни времени, ни желания.
Отсутствие знаний и культуры Жуков восполнял трудолюбием и упорством, интуицией и здравомыслием. Сталин не доволен работой Генштаба? Наверное, у него есть на то основания. Что ж, он, Жуков, сожмет Генштаб в своем кулаке, заставит работать день и ночь, как заставил работать штабы Киевского военного округа. А пока… пока приходилось вживаться в новое свое положение, в новые масштабы.
Жуков потер ладонями лицо. Прежде всего надо получить полное представление обо всей Красной армии и о том механизме, который приводит ее в действие. Тут особой разницы между округом и суммой всех округов страны вроде бы нет. Зато есть тесная увязка с экономикой страны, с разнородным составом ее населения, с международным положением, наконец. Ничего, не боги горшки обжигают…
Но бумаги, бумаги, черт бы их побрал, — сущее наказание! Горы всяких бумаг! И ни от одной не отмахнешься. Что ж, терпи, Егорий, терпи. Ты теперь не ротный ванька, и даже не батальонный, которым падать не так уж высоко. А с должности начальника Генштаба если упадешь, то даже мокрого места не останется. И не посмотрят на то, что ты отказывался, не желая брать на себя дело, в котором разбираешься весьма поверхностно.
Несколько глубоких вдохов-выдохов, плечи назад, грудь вперед, и Жуков придвинул к себе папку с разведданными по линии Главного разведуправления РККА. Раньше ему таких бумаг читать не доводилось. Если командующему округом и давали информацию из Москвы, то исключительно касательно его непосредственной деятельности, за пределы округа не выходящей. Ну, еще общие сведения и соображения, процеженные сквозь сито московских кабинетов. Теперь — совсем другое дело. Теперь он обязан знать почти все, что касается обороны страны. Из этого почти всего надо всякий раз выделять основные звенья и не ошибаться.
Итак, что в этой папке?
Откинул твердый корешок, взял лежащий сверху листок с донесением неизвестного агентурщика. Тот докладывал:
«В конце декабря в Берлине состоялось совещание высшего руководства Германии под председательством Гитлера. На совещании был рассмотрен план войны против СССР под кодовым названием „План Барбаросса“. По плану война начнется в мае-июне 1941 года вторжением крупных танковых и механизированных соединений, поддержанных большим количеством авиации, по трем направлениям: Ленинград, Москва, Киев. Вся кампания рассчитана на два-три месяца. Предполагается разгромить Красную армию в приграничных областях глубокими охватами танковых и механизированных соединений, к концу июля выйти к Волге, с тем чтобы к тому времени успел созреть урожай хлебов, который полностью будет собран и отправлен в Германию. К тому же времени будут захвачены Северный Кавказ и Баку…»
«Надо же, — усмехнулся Георгий Константинович. — Не „предполагается захватить“, а „будут захвачены“. Посмотрим, посмотрим…»
Он дочитал сообщение до конца, помял в задумчивости раздвоенный подбородок: что-то похожее он уже читал. Цепкая память подсказала: летом тридцать девятого, накануне польско-германской войны и сразу же после заключения пакта о ненападении между СССР и Германией, в «Правде» появилась статья, в которой подробно рассказывалось о планах Гитлера на ближайшие годы, и не только относительно СССР, но и других стран. В том числе и Польши. Под статьей, помнится, стояла подпись Георгия Димитрова, секретаря Коминтерна. Без ведома Сталина статья вряд ли бы появилась. Значит, Сталин знал о планах Гитлера еще тогда — разведка постаралась. Во всяком случае, с Польшей — все так и произошло, как предсказывалось в статье. Теперь еще раз подтверждается относительно СССР. А «Барбаросса» это или черт с дьяволом, ничего не значит. Наконец, коли Сталину известно о планах немцев, ему, Жукову, беспокоиться нечего. Да и что он может, даже если эти данные соответствуют действительности? Только одно — работать.
И Георгий Константинович поставил на донесении свою подпись, которая должна свидетельствовать о том, что он его прочитал и принял к сведению. Чуть выше уже стояли подписи начальника Главного разведывательного управления РККА генерала Голикова и наркома обороны маршала Тимошенко. Сегодня же донесение ляжет на стол Сталину, а уж Сталин решит, что предпринимать практически. Решение в части Красной армии соответствующим образом спустится к наркому обороны, от него — к начальнику Генштаба, и начнется работа по реализации этого решения. И не только армией, но и всей страной.
Жуков отложил сообщение в сторону, взял следующее. Там было почти то же самое, только из другого источника:
«В английских правящих кругах полагают, что Гитлер может пойти на мир с Англией и сговор с Америкой, чтобы развязать себе руки на Востоке: и там и там есть много сторонников такого сговора. Это может случиться в самое ближайшее время. Военные действия против СССР предполагается открыть не позднее мая-июня, то есть сразу после окончания посевной кампании, с тем чтобы к осени завершить войну взятием Москвы, Ленинграда и Баку. Уже назначены командующие армиями вторжения и генерал-губернаторы на оккупированные территории России, запланировано, сколько хлеба будет собрано и вывезено в Германию…»
Берлинский резидент сообщал:
«Геринг отдал приказ о начале в ближайшее время разведывательных полетов в широком масштабе над территорией СССР с целью рекогносцировки приграничной полосы, а также Ленинграда, Киева и других крупных городов, для составления точных и подробных карт. Самолеты оборудованы фотоаппаратурой с большой разрешающей способностью и особо чувствительными фотопленками, полеты будут совершаться на большой высоте. С этой же целью на территорию СССР по линии министерства иностранных дел Германии предполагается направить разведгруппы под видом представителей общественных организаций якобы для установления захоронений немецких солдат в годы Первой мировой войны…»
Жуков раздумчиво постучал карандашом по столу: что делать ему, начгенштаба, если Молотов разрешит этим псевдообщественникам шастать по приграничной полосе? Но так ничего и не решив, поставил подпись и взял следующий листок с грифом «Совершенно секретно».
Поток бумаг захватил Георгия Константиновича и повлек за собой в бездну рутинных дел. Некогда было оглядеться, подумать, взвесить поступающую информацию: все нужно решать сею минуту, потому что его решение — это судьбы тысяч и тысяч людей, и не только в военной форме. О том, что решение может быть неверным или не совсем верным, он не задумывался, зная, что даже неверное решение, спущенное вниз, со временем пообтешется и примет вполне приемлемую для исполнителей форму. Так повелось со времен гражданской войны, когда в армии не слишком доверяли высшему командова