Сталин досадливо повел в воздухе рукой, останавливая красноречие наркома внутренних дел. То, что говорил Берия, слишком явно подтверждало его собственное желание оттянуть войну, как и те совпадения и несовпадения информации с этими желаниями, ежедневно получаемой от разведки и дипломатов. Сталин не разделял восторгов Берии, однако уверенность, что он сможет переиграть Гитлера в состязании характеров и прозорливости, в нем укоренилась настолько прочно, что он давно уже сводил противостояние двух держав к противостоянию ее лидеров.
И вообще, пора все брать в свои руки. Хватит прятаться за спины других и выступать в качестве «серого кардинала». Пора выходить на сцену в определенном качестве… скажем, председателя Совнаркома СССР. Для Гитлера, как и для руководителей других стран, звание генерального секретаря партии ровным счетом ничего не значит. Должность предсовнаркома придаст вес и самому званию генсека, и авторитету товарища Сталина. Да и Молотову трудно справляться одновременно с должностью наркома иностранных дел и председателя Совнаркома. Пусть занимается одним делом. Итак, решено.
4 мая 1941 года Политбюро приняло решение о назначении «… тов. Сталина Председателем Совета Народных Комиссаров СССР» для «… безусловного обеспечения единства руководящей работы» и «чтобы еще больше поднять авторитет советских органов в современной напряженной международной обстановке, требующей всемерного усиления работы советских органов в деле обороны страны».
Глава 8
С конца января 1941 года командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок начал вести новый дневник. Он вел дневник, когда возглавлял группу армий «Север», вторгшуюся в Польшу в сентябре 1939 года, а затем возглавив группу армий «Б», ворвавшуюся во Францию в 1940 году. И не он один. Так было заведено среди командиров германской армии определенного уровня. После каждой военной кампании дневники сдавались в общевоинский архив.
Предстоящая война с Россией представлялась фон Боку войной, переходящей в разряд вселенских масштабов, и свое участие в ней он рассматривал как некую миссию, долженствующую оставить след во всемирной истории, хотя и до этого хорошо понимал, что является участником великих исторических событий. Теперь он верил, что эти события перевернут мир и сделают Германию если не владычицей мира, то самой могущественной мировой державой, диктующей миру свою волю.
Федор фон Бок, прусский офицер, участник Первой мировой войны, и тогда считал, что воюет за правое дело, потому что великая германская нация, раздробленная неблагоприятными историческими событиями на мелкие государства, оказалась обделенной своими соседями в дележе земель и народов за пределами Европы. Ярый монархист, он стоял на стороне кайзера, развязавшего эту войну. Поражение Германии острой болью отозвалось в германском офицерстве, а позорный мир, навязанный стране победителями, требовал отмщения. И не только Англии, Франции и Америке. Позорный мир требовал — и по мнению фон Бока — отмщения евреям, которые разложили германскую армию и спровоцировали в Германии революцию. Евреи же задавали тон в этих странах, владея в них банками и промышленностью, газетами и радио, управляя общественным мнением и политическими партиями. Именно они насадили большевизм в России и пытаются насадить его по всему миру. Господь внял праведному гневу лучшей части германского народа, дал Германии в прошлом веке Бисмарка, а в нынешнем — Гитлера, который бесстрашно вскрыл все язвы политики мирового еврейства, указал путь к искоренению этих язв и возрождению Великой Германии. И фон Бок с некоторых пор бесповоротно поверил не только в провиденциальный гений Гитлера, но и в его способность осуществлять свои провидения на практике, и вера эта укреплялась год от года… по мере того как воплощались в жизнь рискованные планы фюрера германской нации. Что ни говори, а Европа уже лежала у его ног, оставались Англия и Россия.
Фон Бок только что вернулся из поездки по местам расквартирования своих войск вблизи от границы с Россией в штаб группы армий, расположившийся в польском городе Позен. Он принял душ, плотно поужинал, после чего прошел в свой кабинет, сел в уютное кресло и открыл толстую тетрадь на первой странице. Он всегда, прежде чем позвать своего адъютанта, которому диктовал дневник, предварительно просматривал ключевые места предыдущих записей, сверяя их с обстоятельствами сегодняшнего дня, понимая, что эти записи со временем станут настольной книгой не только офицеров вермахта, следовательно, должны быть безупречны во всех отношениях.
И взгляд его заскользил по ровным строчкам.
31/1/41 Итальянцам задали в Африке основательную трепку.
Принял участие в конференции высшего командного состава, на которой председательствовал Главнокомандующий (Браухич). (Присутствовали: Гальдер, Рунштедт, Витцлебен, Лееб, Бок). Браухич кратко охарактеризовал сложившуюся ситуацию и, надо признать, его слова мне оптимизма не прибавили. Прежде всего он заявил, что вторжение в Англию откладывается на неопределенное время… Потом Браухич сказал, что в ближайшее время будут изданы приказы о подготовке к войне с Россией и вкратце охарактеризовал будущие операции. Верховное главнокомандование исходит из предположения, что русские будут сражаться перед линией Двина — Днепр. Когда я спросил Гальдера, есть ли у него точная информация относительно того, что русские будут удерживать территорию перед упомянутыми реками, он немного подумал и произнес: «Такое вполне может быть».
Во второй половине дня все отправились на премьеру фильма «Победа на Западе», который не стоит затраченных денег.
1/2/41 Мне было приказано явиться с докладом к фюреру, который принял меня очень тепло… Фюрер оправдывает необходимость вторжения в Россию еще и тем, что это событие сразу отвлечет внимание мировой общественности от войны в Африке, так как ей придется иметь дело с новыми реалиями — куда более масштабными… Я сказал, что мы обязательно разобьем русских, если они будут стоять на своих позициях и сражаться, но добавил, что не знаю, сможем ли мы даже при таких условиях принудить их заключить мир… «Я буду драться, — сказал фюрер. — Убежден, что наше наступление сметет их подобно урагану».
26/2/41 Гудериан проводит штабную игру в Позине. Тема: наступление танковых соединений.
Позавчера первые высадившиеся в Ливии германские войска вступили в сражение с англичанами.
2/3/41 Сегодня германские войска вошли в Болгарию, которая вчера присоединилась к пакту «Трех держав».
11/3/41 В рапортах нашей разведки из Литвы сообщается, что русские проводят на территории Балтийских государств крупные военные маневры… для прикрытия скрытного развертывания русских войск против Германии. Невероятно! Разведка, однако, убеждена, что русские знают о наших военных приготовлениях и принимают меры противодействия.
15/3/41 Озабоченность разведывательных источников относительно передвижений русских войск становится все сильнее.
26/3/41 Югославия присоединилась к пакту «Трех держав».
27/3/41 В Югославии произошел военный переворот! Правительство и регент низложены. В Белграде проходят антигерманские демонстрации. Должно быть, англичане основательно на все это потратились! Надеюсь, крупная военная операция, необходимая для стабилизации ситуации на Балканах, не заставит себя ждать.
30/3/41 Гитлер произнес в Рейхсканцелярии речь, обращаясь к командующим группами армий и армиями на Восточном фронте. Фюрер ничего не сказал о Югославии. Затем он в деталях объяснил, почему нам необходимо разгромить Россию. От нее исходит постоянная угроза нашим тылам, постоянная угроза коммунистической экспансии и возможность создания нацеленного против нас англо-американского фронта на территории России. «Сейчас у нас есть возможность разгромить Россию без угрозы нападения с тыла. Другая такая возможность может представиться очень не скоро. Если мы не воспользуемся представившимся шансом, это явится преступлением против будущего Германии!» Цель нашего наступления: разгром русских вооруженных сил и уничтожение военной промышленности. Для этого мы, если понадобится, должны быть готовы дойти до Урала. Кроме того, русских необходимо изгнать из Прибалтики и с Украины. Заключенный с Россией перед войной пакт не может рассматриваться как помеха на этом пути. Сталин подписал этот договор, желая втянуть Германию в большую войну в Европе, чтобы, когда она обескровеет в борьбе, утвердить в ней силой большевизм. Осознавая это, он, фюрер, ведя войну на Западе, сделал все, что от него зависело, чтобы избежать в это время каких-либо трений с Россией, хотя причины для таких трений были. Но это вынужденное перемирие не умаляет основополагающих расхождений, существующих между нами и большевиками.
9-10/4/41 Англичане все больше смелеют в воздухе. За последние несколько дней они, использовав большое число самолетов, дважды атаковали Киль, а вчера — Берлин.
За окном завыли серены воздушной тревоги. В кабинет, постучав, вошел адъютант, произнес:
— Воздушная тревога, господин фельдмаршал!
— Англичане?
— Полагаю, что да.
— Далеко?
— Полагаю, менее чем в ста километрах от города.
Фельдмаршал встал, запахнул халат, последовал за адъютантом.
Едва он спустился в глубокий подвал, приспособленный под бомбоубежище, как ощутил толчок от близкого взрыва бомбы. Подумал: «Неужели пронюхали, что здесь расположен мой штаб? И что из этого следует? Что Черчилль готов помогать Сталину? Вряд ли».
В бомбоубежище был оборудован кабинет, полностью дублирующий тот, что наверху. Здесь стояло такое же удобное кресло, в которое фельдмаршал опустился, попросив адъютанта позаботиться о чае. Разгладив чистую страницу ладонью, фон Бок сам сделал очередную запись:
4/5/41 Фюрер не может нахвалиться успехами наших войск, достигнутыми в Балканской кампании… Ночью англичане бомбили Позен.