– Откуда известно?
– Да есть у меня связь с этой станцией. Можешь не перепроверять, сведения точные. Шестая танковая дивизия, командир Эрхард Раус, генерал-лейтенант. Сто шестьдесят танков PZ-IV и сорок два штурмовых орудия. С 6 октября перебрасывается на Восточный фронт. Сегодня подошел первый эшелон.
– Спасибо, генерал! Извините, надо вернуться в полпредство.
Я сообщил Василевскому об этом. Наши штурмовики начали регулярно работать по этой станции. И 32-я армия начала готовится к отражению удара, а со стороны Нарвы, навстречу немцам вышел танковый корпус генерал-лейтенанта Мишулина. Фон Кюхлер решил исправить все: отбить Таллин и забрать Нарву. Сильных морозов пока нет, снег только выпал. Если фронтальные атаки на Псков Кюхлер еще отражал, то в Эстонии события разворачивались вовсе не в его пользу. Именно поэтому он решил усилить четыре пехотные дивизии танковой. Это наши старые знакомые: 38-й армейский корпус. Реально, Кюхлер не понимает, что не на то он тратит свои силы! Эта дивизия нужнее всего ему под Великими Луками. Тем лучше! Пусть Мишулин потренируется! Он как раз только получил новые ИС-85. У него сто двадцать ИСов и шестьдесят Су-85. Когда наконец закончится это бесполезное сидение в Хельсинки? Но этот паршивец Паасонен регулярно подбрасывает довольно важную инфу. В этих условиях сидеть мне не пересидеть. Пока мы воюем в Прибалтике – точно!
Шестеро помощников разъехались по округам, но каждые две недели у них ротация. Успевают и в Хельсинки пожить, и в других городах. Все какое-то разнообразие. Те, кто работает в Лапландии, фактически воюют. На них лежит взаимодействие между нашими и финскими войсками. Один даже ранен был легко. Мне же никуда не вырваться, как привязанный здесь. Максимально – в Порккала-Удд или в Турку на полдня. Там строится серия судов для нас.
Однако фон Кюхлер повел себя странно. Обычно немцы, как только создают временный перевес в силах, стараются немедленно ударить. В этот раз мы, действительно, отметили появление длинноствольных Т-4 под Тарту, но атаки не последовало: либо немцы продолжали наращивать силы, либо это часть отвлекающего маневра. У меня участились звонки из Москвы. Общая ситуация была такова: север Эстонии до Тарту включительно у нас, за Псковским озером наступаем на Псков, бои идут в тридцати пяти километрах от Пскова, освобожден Порхов, Дедовичи, взят Холм, Торопец. Части Северо-Западного и Калининского фронтов взяли Вязьму и Ржев, освободили Юхнов, идут бои под Ярцево. Инициатива у нас, а не у Кюхлера. Затем идет длинный выступ, удерживаемый группой армий «Центр» от Ярцево до Козельска к Орлу. Дальше начинается Курский выступ: Курск, Льгов, Белгород у нас, в полуокружении Харьков, наши вышли к Днепру у Днепропетровска. Штурмуют Запорожье и Мелитополь. Понятно, что самое неустойчивое положение сейчас на юге. Что предпримут немцы – непонятно, и послезнание уже никакой роли не играет. Это другая война и совершенно другие операции. Немцы уже привыкли к тому, что зимой наша армия активнее, чем летом. Это обстоятельство, во многом, вынужденное: слаба инженерно-саперная часть армии. Средств для переправ маловато. Исправляем. В том числе и через Финляндию. Здесь я разместил заказы на самоходные мелкосидящие паромы и понтоны, катера и баржи, чем меня озадачил Верховный еще осенью. Где ударит Гитлер? Силенок у него еще много!
Судя по легкому затишью у Северо-Западного фронта и смене командующего – Курочкина сменил Тимошенко, фронт перегруппировывается, поэтому и медлит Кюхлер. Теперь все зависит от взаимодействия фронтов. Были бы на месте Курочкин – он с Говоровым давно сработался – и Ватутин, можно было бы не волноваться. Но вместе с Тимошенко всегда приезжает генерал Злобин. Он больше теоретик, чем практик, и не умеет настаивать на своем. А Кюхлер – вояка опытный! Ему палец в рот не клади.
Начал Пуркаев 25 ноября силами 3-й ударной армии – ударил с юго-востока по Великим Лукам. Прорвав фронт 83-й пехотной дивизии южнее города, 3-я ударная уперлась в хорошо подготовленные позиции 3-го горнострелкового корпуса немцев. Пуркаев усилил 3-ю ударную 8-м эстонским корпусом и двумя свежими дивизиями и окружил Великие Луки, но гарнизон держался, а фронт проходил всего в двенадцати километрах от города. Кюхлер перебрасывает из Восточной Пруссии 59-й пехотный корпус генерала Курта фон дер Шевалери, усиливает его 8-й танковой и отдельными частями 6-й танковой дивизий, но снять полностью 6-ю танковую из-под Тарту он не решился, так как там сосредотачивался танковый корпус Мишулина, а большую часть танкового резерва Пуркаева составляли легкие танки Т-60 и Т-70, семечки для длинноствольных Т-IV 8-й дивизии немцев. Сосредоточив пять дивизий под Ловно, немцы ударили на Великие Луки. Командиру 83-й дивизии фюрер пообещал переименовать город в его честь. Ударили ровно через месяц на узком фронте шириной всего пять километров, рассчитывая проломить с ходу оборону 3-й ударной. К этому времени гарнизон Великих Лук был разрезан частями 360-й дивизии на два отдельных очага обороны и доживал последние дни. Часть гарнизона сидела в цитадели старой крепости, а вторая пряталась по подвалам в городе. Остальные наши фронты держали паузу. Командование решило дать возможность немцам сконцентрировать усилия в районе Великих Лук. Тем более что резервы у Пуркаева были. Ленинградский фронт перебросил оба ударно-штурмовых корпуса в Эстонию.
Немцы наступали по пятьсот метров в день. Все пятнадцать километров до Великих Лук Пуркаев превратил в сплошные ряды траншей и постоянно чувствительно бил по флангам группировки. Казалось, что остановить немцев все-таки не удастся, им оставалось пройти всего три километра, и в этот момент ударили Тимошенко и Говоров. Морозы сковали болота Псковщины и Эстонии, и 29 декабря оба фронта ударили в направлении Пскова, Острова и Локни. Части 32-й армии взяли станцию Валга с помощью 2-го ударно-штурмового корпуса и развивали наступление на Ригу, 8-я армия, усиленная 1-м УШ корпусом, двигалась на Печоры, Тимошенко развивал наступление на Остров, двигаясь по шоссе от Дедовичей; 52-я армия шла туда же от Порхова. А все резервы фон Кюхлера были южнее, у Великих Лук. В составе 6-й танковой дивизии немцев оказался взвод новых танков PZ-VI. Он не входил в состав дивизии, а принадлежал 502-му батальону тяжелых танков. Два танка были захвачены: один немцы сожгли, а второй был почти целым, сгорел только двигатель.
Под Великими Луками все кончилось уже после Нового года. Пятнадцатого января немцы начали отход. Остатки гарнизона капитулировали еще 10 января. Кюхлер оставил Псков и перебрался в Двинск. Там его сменил генерал-полковник Вальтер Модель, а генерал-полковник Георг Карл Фридрих Вильгельм фон Кюхлер стал пенсионером.
А у нас 13 декабря, в самый разгар этих событий, появилась дочь. Назвали Сашенькой. А из далекого Saariselkд привезли письмо от Сашки, Вадима и остальных. Первая бригада СпН прибыла туда. Новый год я отмечал в Москве: вызвали туда двадцать девятого, пока долетел, прибыл в Ставку утром тридцать первого. Василевский появился в одиннадцать. Я доложился, передал отчеты и сразу же задал вопрос, сколько мне еще сидеть в Хельсинки.
– Люди воюют, такие дела на фронте, а я…
– Собственно, я вас не вызывал, полковник. Знаю, что жалобы на вас идут сплошным потоком из полпредства. Вас вызвали в Ставку, а не ко мне. Сам появляется где-то в 14–14:30. Я доложу, что вы прибыли. А пока давайте поговорим о ситуации в Лапландии.
Я достал карты, схемы и списки, и мы часа три подробно рассматривали ситуацию с 20-й горной армией генерала Дитца. После выхода Финляндии из войны, немцы усилили группировку на Севере, перебросив туда целый корпус, и продолжают наращивать группировку. Известно, что тренировку проходят еще два армейских корпуса южнее, в районе Тронхейма. Финское командование обеспокоено этим вопросом. Паасонен и Маннергейм постоянно говорят со мной о том, что финская армия может не выдержать удара пяти немецких корпусов. В 14:00 Василевский засобирался в Кремль.
– Сидите здесь, я позвоню.
И я остался у него в приемной.
Все верно, отношения с «гражданской» частью дипкорпуса у меня не слишком складывались. Во-первых, мы решаем разные задачи, во-вторых, в самой Финляндии реальная власть принадлежит Маннергейму и военным, а гражданское правительство лишь изображает демократию и служит пароотводной трубкой. Плюс приехал я на два месяца раньше, чем остальные, поэтому сами финны предпочитают решать вопросы через меня, а не через посла Деревянского. Который и правда соответствует своей фамилии. Плюс к этому появился второй секретарь посольства, который явно связан с НКГБ, а я работаю на ГРУ – другая контора. И агентуры у меня побольше, да и крупнее она. Тот как-то пытался устроить «рюмочку чаю» и «поговорить за жисть», но остался ни с чем. Дружбы и любви у нас не получилось, тем более никакого «раздела имущества»: «У меня свои информаторы, а ты нарабатываешь своих».
Но предаваться воспоминаниям долго не пришлось. Адъютант Василевского сказал, что меня внизу ждет машина начштаба. Через пятнадцать минут я был в уже знакомом кабинете Поскребышева. На этот раз долго ждать не пришлось, секретарь Сталина доложил по телефону и сказал, чтобы я проходил в кабинет.
– Товарищ Сталин, полковник Иволгин, военный атташе СССР в Финляндии, прибыл по вашему приказанию.
– Проходите, товарищ Иволгин. Мы внимательно следили за вашей работой в Финляндии. Поставленную вам задачу вы выполнили: Финляндия стала нашим союзником. Они оттянули на себя три немецких корпуса, дали нам возможность освободить Советскую Эстонию, с их помощью мы сейчас выбиваем немцев из Пскова. В этих условиях Ставка пришла к мнению о необходимости шире развернуть освободительное движение в Норвегии. Карельский фронт будет усилен двумя общевойсковыми, одной танковой и одной воздушной армиями. Получено предварительное согласие президента Маннергейма на размещение этого контингента на территории Лапландской провинции.