Очнувшись, я понял, что лежу на полу, свернувшись клубком и зажав уши ладонями. Шатаясь, я встал и двинулся дальше, тщетно пытаясь связанно думать. Слух я пока не потерял: где-то впереди раздавались возмущенные возгласы.
А мы с Ониксом разворошили осиное гнездо, вяло подумал я.
Тем не менее шум сослужил мне хорошую службу: я ориентировался по источнику звука и вскоре сообразил, где нахожусь.
К счастью, Оникс куда-то сгинул, и я продолжал свой путь, не оборачиваясь. Добравшись до развилки, я выглянул из-за угла и заметил группку людей, которые торопливо шли по коридору.
Я подождал, когда они скроются из вида, после чего проскользнул в ту комнату, через которую проник в здание, и выпрыгнул из окна.
Покинув особняк, я сразу же почувствовал возвращение магии предвидения.
Я воспрянул духом, радуясь возвращению способности сканировать будущее, и бегом пересек сад, освещенный луной. Трава приглушала мой топот. Оглянувшись, я похолодел: в окнах Фаунтин-Рич зажегся свет. До меня доносились лишь отголоски криков, а больше я ничего не слышал.
Наверное, сражение отложили на потом, пронеслось у меня в голове.
Выбравшись из сада, я стал подниматься по лесистому склону. Конечно, можно воспользоваться тоннелирующим камнем, но я хотел удалиться на безопасное расстояние, пока меня не засекли.
Сканируя будущее, я немного оторопел: оказывается, меня уже опередили! Кто-то находился на вершине холма и наблюдал за особняком, так же как и я несколько часов назад. Надо действовать, но как?
Меня так и подмывало смыться, но я успел оправиться от потрясения. Моя магия снова «работала» безукоризненно, и я, облаченный в плащ-туман, обрел уверенность в себе. Изменив маршрут, я направился к человеку на вершине, размышляя о молодчике Ониксе.
Оникс является так называемым избранным одного могущественного черного мага Мордена. В апреле прошлого года Морден был одним из двух главных игроков, соперничавших за обладание Веретеном Судьбы. Морден принудил меня и нескольких черных магов добыть для него этот легендарный магический артефакт, а чтобы обеспечить нашу покладистость, он приставил к нам Оникса. Как выяснилось, представление Оникса о сотрудничестве заключалось в том, что он сам выходит из игры с Веретеном Судьбы, а все остальные вообще «никуда не выходят». Я первым завладел Веретеном, после чего мы с Ониксом откровенно поговорили.
Дело кончилось тем, что Оникс оказался на полу, истекающий кровью, и ему едва удалось спастись. К сожалению, одержал верх я благодаря Веретену, и плата за могущество оказалась чертовски высокой – гораздо выше, чем я был готов заплатить. В итоге артефакт не достался никому, а Оникс остался жив, и последнее меня не слишком устраивало.
Оникс – опытный боевой маг, жестокий, хитрый и беспринципный. Я ломал голову, не затаил ли он на меня обиду за то, что я его так унизил. А сейчас, похоже, я получил ответ на свой вопрос: однозначное категорическое «да».
Размышляя об Ониксе, я взбирался на вершину холма. Прибегнув к магии, я понял, что под деревом сидела юная девушка. Навскидку ей было около девятнадцати лет. Она затаилась в темноте, но, заглянув в то будущее, в котором я использовал экран телефона в качестве фонарика, я узнал в ней рабыню Мордена.
Правда, я напрягал мозги целую минуту, прежде чем вспомнил, как ее зовут: Лиза.
Как странно порой складывается жизнь! Среди рабов черных магов текучесть крайне высокая, а Лиза до сих пор живет у Мордена.
Я пробрался на вершину незамеченным, спрятался за другим деревом и стал ждать.
Наконец прибыл и Оникс. Очевидно, он старался двигаться бесшумно, но не очень в этом преуспел. Вероятно, он редко выбирался на природу, поэтому навыков у него не было никаких. Его магия не позволяла ему видеть в темноте, поэтому он использовал заклинание, порождающее тусклый и рассеянный свет.
Я почувствовал, как Лиза напряглась при его появлении.
– Кто тебя видел? – спросил Оникс, выходя на поляну.
– Н-никто.
– Верус был в здании, – процедил Оникс ледяным тоном, и у меня мурашки по спине пробежали. – Когда он туда проник?
– Я… не знаю…
Удар был не слишком сильным, но магия Оникса сбила Лизу с ног. Девушка рухнула на землю.
Оникс отвернулся от нее и уставился на Фаунтин-Рич, раскинувшийся внизу.
В нем ощущалось небрежное безразличие и одновременно раздражение. Лиза подвернулась ему под руку, вот он ее и ударил. Ему наплевать, виновата ли она в случившемся, кроме того, он уже успел забыть о ее присутствии.
Лиза лежала под деревом в позе зародыша, затем медленно села.
Покачав головой, Оникс что-то пробурчал. Я не видел выражение его лица, но понимал, насколько он расстроен и разочарован.
Спустя долю секунды воздух завибрировал. Открылся портал, Оникс шагнул в него, и Лиза бросилась следом, не дожидаясь приглашения. Врата закрылись, и я остался в одиночестве.
Я постоял, погруженный в мысли, после чего развернулся и решил, что мне тоже пора возвращаться обратно.
– И что там забыл Оникс? – спросил через полтора часа Зонд.
Просторная пещера Арахны находится под парком Хэмпстед-Хит. Каменные стены по прошествии сотен лет стали гладкими, но сама пещера выглядит вполне современно. Мебель здесь завалена одеждой, превращающей все вокруг в буйство зеленых, голубых, желтых и красных красок. В небольших нишах имеются примерочные, а в глубине есть тоннель, ведущий в темноту.
Зонд примостился на краешке кресла и зевнул. Зонд – мой давний приятель, у него темные взъерошенные волосы, а еще он никогда не снимает очки. Иногда парень так пристально всматривается в текст, который читает, что кажется, будто он не замечает ничего вокруг (это, как правило, соответствует действительности). Зонду двадцать один год, и он смахивает на студента-первокурсника.
Сейчас он держал в руках какие-то бумаги, на столике – поверх груды одежды – лежали отчеты, с которыми Зонд уже ознакомился. Машинально поправив очки, Зонд посмотрел на меня.
– Понятия не имею, – ответил я, потягиваясь на диване.
Я валился с ног от усталости: бегство из Фаунтин-Рич вымотало меня, да и после магии Анны я еще не полностью оправился.
– Но у меня такое подозрение, что его туда никто не приглашал.
– Алекс? – окликнула Лона из-за занавески в примерочной. – Значит, Оникс и Морден в чем-то замешаны?
– Думаю, да. Ведь они оба – мерзкие типы, – согласился я. – Но почему же Оникс был в особняке?
– Как почему? – ответила Лона. – Да он все что угодно может сделать!
– Точнее, все, что ему прикажет Морден.
– Черные маги используют рабов, – продолжала Лона. – Таких, как та девчонка, Лиза. Может, к ним в лапы и попадают ученики!
– Морден ни за что не пойдет на подобный риск, – возразил я. – В охоту за Веретеном Судьбы он ввязался потому, что хотел стать представителем черных магов в Совете. Если он держит учеников в качестве рабов, рано или поздно это станет известно, и тогда он не сможет заполучить эту должность.
– Но что, если?.. Ой, Арахна, ты не могла бы посмотреть?
– Конечно, дорогая, – откликнулась из угла Арахна, работавшая над чем-то ярко-зеленым. – Сейчас, милая!
Арахна – самая искусная ткачиха на свете. Она живет тут с незапамятных времен, а ее логово я привык называть «салоном».
И Арахна – мастер своего дела. Она прядет ткань и способна сшить любой наряд по собственным выкройкам. А одежду она отдает магам и адептам – в обмен на услуги и информацию, но, если честно, лично я считаю, что она не мыслит себя без работы. Арахна обожает ткачество.
Арахна – творец, и для нее процесс созидания уже является наградой.
И, между прочим, она – не человек, а огромный паук. Многие относятся к Арахне с опаской, хотя, по-моему, в мире полно людей, которых действительно надо побаиваться.
Вот и сейчас Арахна усердно трудилась над тканью, которая переливалась в свете ламп. Иголка так и мелькала в ее лапках, но когда Лона вышла из примерочной, Арахна перестала шить. Она подняла голову и обратила на девушку внимательный взгляд своих агатовых глаз.
Лорна была в розовом платье с прямоугольным вырезом. Рукава заканчивались длинными кружевными манжетами. Арахна закивала.
– Ну как? – неуверенно пробормотала Лона.
При виде Лоны Зонд отложил бумаги в сторону. Теперь он пялился на Лону и даже не моргал.
– По-моему… э… хорошо, – проговорил Зонд. – Очень хорошо.
– Определенно, нет, – твердо возразила Арахна, щелкнув челюстями. – Только не для ваших расследований или чем вы там еще занимаетесь. Платье мы прибережем для лета.
Лона скрылась за занавеской.
– Вы с Лоной что-нибудь придумали? – поинтересовался я у Зонда.
Тот по-прежнему смотрел ей вслед.
– Зонд! – окликнул я громче.
Парень дернулся:
– А?.. Что?
– Я говорю про исчезновения учеников, – напомнил я. – Про задание Белфаса, про твой отчет, про документы…
– Ага! – встрепенулся Зонд и, поправив очки, зашуршал бумагами. – С чего начать, Алекс?
– С чего? Наверное, с жертв, – ответил я. – Кто они?
Из примерочной донесся шелест ткани, а из угла, в котором сидела Арахна, – быстрое щелканье: вероятно, Арахна считала стежки.
– Имя первой пропавшей ученицы – Каролина Монтройд, – произнес Зонд. – Каролина обучалась в Лондоне у мага воздуха, но жила с родителями в Уотфорде. Как-то раз она вечером покинула жилище наставника… и пропала. Родители обратились в полицию, но бобби решили, что девушка сбежала из дома. Каролина часто ссорилась с отцом и матерью и говоривала о том, как ей все надоело, поэтому полиция и пришла к такому выводу, но…
– Но тут явно не подростковый бунт, а что-то другое, – перебил я. – Продолжай.
– Второго звали Чавен, – сказал Зонд и наморщил лоб. – Маг силы, считался крутым дуэлистом, многие видели в нем главного фаворита в турнире «Белый камень». Чавен, грубо говоря, вывалился из вселенной, но изредка появлялся в кампусе лондонского университета. Нельзя сказать точно, когда он пропал. Швейцар утверждает, что накануне своего исчезновения Чавен вернулся в общежитие. На следующий день на занятиях он не появлялся. Никто не видел, как он покидал кампус.