– А чего бы мне его не помнить? – включая чайник, откликнулся охранник. – Ведь это он дело Вознесенского вел. Старший следователь Ханович Руслан Васильевич. Очень толковый был мужик, уважали его тут.
– А вы не помните, у него шрам был на брови? На правой?
Кочкин задумался, наморщил лоб:
– Шрам? Погоди… Да, точно, был шрам! Был – вот так, наискось, как будто сросся неправильно. Руслан Васильевич в детстве и юности боксом занимался, разряд даже имел какой-то. Ну вот на тренировке какой-то ему и прилетело. А ты почему спрашиваешь?
– Да так… Слышала, что он куда-то пропал – правда?
Кочкин поставил на стол стаканы и вазочку с медом, взял из рук Васены пачку с чаем и втянул носом аромат:
– Ух ты, как пахнет-то… таежный, сразу чувствуется… Про Хановича – правда. Аккурат перед вынесением приговора он и исчез. Квартира закрытая стояла, там все чисто, прибрано, никаких следов – ну, вроде как только ушел. В гараже тоже все нормально, машину он примерно за год до этого продал, а гараж остался, но там тоже никаких следов. И брат его как в воду канул.
– Брат? – насторожилась почему-то Василиса.
– Да, брат у него был младший, лет тридцать, что ли… как звали – не спрашивай, не знаю. А чего ты вдруг за Хановича зацепилась?
– Да так… интересно стало: как такое может быть, чтобы пропал старший следователь и его не искали?
– Почему – искали, даже в розыск объявили, но так и не нашли. Бывает. Знаешь, сколько вообще народа без вести пропадает каждый год? На небольшой город можно по всей стране насобирать потеряшек этих.
Они попили чаю, немного поговорили о пользе таежных трав – в этом Кочкин оказался большим специалистом, – и Василиса, попрощавшись, поехала домой.
«Очень странно все это, – думала она, сидя в трамвае, прислонившись щекой к стеклу. – Пропадают два человека… нигде их не находят, и никакого будущего у них нет. А потом спустя время в Беларуси обнаруживается человек, у которого, наоборот, нет прошлого – только настоящее. Ханович – Тиханевич… Почему мне кажется, что это может быть он? Надо фото посмотреть, как я не доперла-то сразу? В интернете же!»
Она вытащила телефон, вбила в поисковик имя и фамилию, настроила запрос по картинкам, но это ничего не дало. Ей все время высвечивались фотографии советского певца, уроженца Беларуси, к этому моменту уже умершего. Это, конечно, объяснялось схожестью фамилий, но могло означать и то, что фотографий Тиханевича в сети просто нет.
«Как это он умудрился, будучи известным человеком, бизнесменом, нигде не засветить лицо? Ровно так же, как нигде нет снимков Хановича? И ведь даже Колесников не сделал с ним ни одного кадра в своих передачах – или я ошибаюсь? Надо бы пересмотреть».
Этому она посвятила остаток дня и почти всю ночь, смотрела в который раз старые видео, выставив максимальную скорость, но так и не обнаружила ни лица, ни даже упоминания фамилии. Все комментарии давала симпатичная молодая брюнетка в синем кителе и строгой юбке до колена, указанная в титрах как «Следователь Анна Решетилова».
Васёна записала эту фамилию и на следующий день позвонила Карамышеву, попросила помочь, но и тут оказалось пусто – Решетилова уволилась из прокуратуры десять лет назад и куда-то переехала.
– Облом, Петрович, – пробормотала Василиса, выслушав от Лешки информацию. – Слушай, а как-то запросить ее данные можно?
– Конечно, нет. О бывших прокурорских информацию не выдают.
– Вот же… Ладно, и на том спасибо, Лешка.
Абсолютно расстроенная, она снова открыла ноутбук и в который уже раз устремила взгляд на пустой белый прямоугольник с мигающим курсором.
«Это меня Бог наказал – за то, что папу не послушалась, – вяло думала Василиса, подперев щеку рукой. – Теперь вот от информации голова трещит, а написать не могу ни строки. А там Вознесенский надеется, что я хоть что-то делаю… Кстати, а в то время проводили тест на ДНК? – вдруг подумала она. – Ну как-то же выяснили, что это он Александровскую изнасиловал? У нее ведь брали все анализы…»
Пришлось снова звонить Карамышеву.
– Ты мне работать мешаешь! – возмутился бывший одноклассник. – Думаешь, я тут чай пью с печеньем? Нет, у меня дел по горло!
– Ну, Леша… – заканючила Василиса. – Ты бы меня просто с экспертом каким-нибудь свел, а? Ну, который понимает в этом… Я ж в школе биологию просвистела, сам знаешь…
– Ох, достала ты меня, Васька… Ладно, перезвоню через полчасика.
Через полчаса в ежедневнике Василисы появились номер телефона и имя эксперта из бюро судебно-медицинской экспертизы, который согласился проконсультировать журналистку для статьи о ДНК-тестах в раскрытии преступлений, связанных с изнасилованиями.
Созвонившись с ним, Васёна быстро оделась и выскочила из дома: до бюро предстояло ехать на другой конец города, и о том, что уже темно, а скоро станет еще темнее, она подумала только на крыльце старого трехэтажного здания.
«Надо было хоть Ромке позвонить…» Отец снова куда-то уехал, а Васильев теперь на правах официального жениха нервничал в два раза сильнее. Пришлось написать сообщение с просьбой забрать ее отсюда через пару часов. В том, что времени уйдет не меньше, Васёна даже не сомневалась: про уроки биологии не шутила и в предмете не разбиралась совершенно.
Встретил ее худой и довольно молодой человек в очках:
– Вы Стожникова?
– Да, – Васёна полезла за удостоверением, – вот. А вы Никита Константинович?
– Можно просто Никита. Идемте. Я сегодня дежурю, вот и развлекусь заодно, а то скучно.
– Надеюсь, у вас тут трупов нет? – с опаской спросила Василиса, еле поспевая семенить за широко шагающим по гулкому коридору экспертом.
– Трупы на первом этаже, там прозекторские. А мы на третий пойдем, там лаборатория. Вообще тут такие анализы, какими вы интересуетесь, теперь не делают, все в Центре генетики. А раньше в редких случаях тут проводили.
– А записи какие-то сохранились?
– Архив у нас тоже на третьем этаже. И вам повезло, – улыбнулся Никита, демонстрируя ей ключ. – Я пишу диссертацию, сижу там каждое дежурство, материал набираю. А вам что-то конкретное нужно?
– Вообще-то да… только… понимаете, дело было двадцать лет назад…
Эксперт присвистнул:
– Похоже, те старые желтые папочки в самом пыльном углу сегодня увидят хотя бы электрический свет. А точный год помните? Там результаты все по годам идут, ну, чтобы нам лишней пыли не вдыхать.
Васёна назвала год, и Никита подмигнул:
– Тогда входим и сразу устремляемся в правый угол от двери. Я полезу на стремянку и буду подавать вам папки, а вы – чихать и складывать их на стол, потом вместе посмотрим. Будем надеяться, что там не так много протоколов.
Но протоколов оказалось изрядно… Васёна совершенно потеряла счет времени, и когда услышала трель мобильного, даже не поняла, что происходит.
– Алло, – вытирая уже распухший и красный от пыли нос платком, прогнусила она в трубку.
– Ну т-ты г-где? Я уже п-полчаса на к-крыльце мерзну! – возмущенно спросил Васильев, и она, бросив взгляд на экран, ахнула:
– Это что – половина десятого?!
– Ты д-домой идешь или н-нет?
– Рома, – виновато пробормотала она. – Я еще не закончила… погоди… Никита, а можно, мой жених нам поможет чуть-чуть? Он у меня тоже журналист… а раньше военным корреспондентом был…
– Да я не против, если паспорт у него имеется с собой.
– Секунду… Рома, а у тебя паспорт с собой?
– К-конечно. А з-зачем?
– Все, стой там, сейчас за тобой спустятся, – скомандовала она, провожая долговязую фигуру эксперта, направившегося к двери.
Пока Никита встречал Романа, Василиса закончила пролистывать очередную папку с пожелтевшими листами, испещренными совершенно непонятными ей знаками.
«Как они в этом разбираются? – думала она, рассматривая протокол. – Хотя учились ведь… Вот, между прочим, и Вознесенский тоже учился, мог стать хирургом… а благодаря вот этим непонятным значкам стал заключенным. Как вообще такое могло быть?»
В помещение архива вошли Никита и Роман, и Васёна, подняв голову, спросила:
– Никита, скажите, а вот вторая группа крови – она редкая?
– Да бог с вами, Василиса! По последним данным, сорок два процента населения с такой, – усмехнулся Никита.
– Да? А какая самая редкая?
– Четвертая.
– Понятно, – разочарованно протянула Василиса.
– Это вы о ч-чем? – спросил Роман, беря в руки одну из папок.
– Долго объяснять, – уклонилась Василиса. – Если хочешь помочь, ищи в шапке протокола фамилию «Вознесенский».
– П-понял, шеф, – шутливо козырнул Роман, углубился в изучение бумаг и через двадцать минут чихал уже не хуже Василисы и Никиты. – Ну и г-грязища тут…
– Пыль веков, – пошутил Никита. – Так, стоп, граждане, а вот и протокол по Вознесенскому!
Василиса подскочила и попыталась заглянуть через плечо, но это оказалось непросто – долговязый Никита даже сидя был почти одного роста с ней.
– Ну… – нетерпеливо переминалась с ноги на ногу Василиса. – Что там?
– Совпадение девяносто девять.
– То есть ошибка исключена? Сомнений быть не может?
– Никаких. Стой, а ты про вторую группу почему упомянула? – вдруг поднял голову от папки Никита.
– Потому что у Вознесенского вторая, он сам сказал.
– Не понимаю… этого не может быть.
– Почему?
– П-потому что тут – п-первая. – Подошедший Роман ткнул пальцем куда-то в самый низ листка.
Василиса вернула на переносицу сползшие очки и обвела обоих мужчин непонимающим взглядом: