В каком-то смысле это так и было: Руслан заказал им новые документы у надежного человека, но за это пришлось отдать практически все деньги, что он успел скопить, и даже продать машину. Он отдавал себе отчет, что жить им будет особенно не на что, нужно попробовать продать оставшиеся драгоценности матери, но их было смехотворно мало и особенной ценности они не представляли.
Продать квартиру он не мог – хотел обставить все так, словно они с братом просто исчезли, даже нашел хакера, в чей карман и перекочевали материнские украшения, в обмен на приведение всех возможных на тот момент компьютерных баз в соответствие плану Руслана.
К моменту, когда дело Леонида Вознесенского, с легкой руки журналиста Колесникова превратившегося в «Бегущего со смертью», было передано в суд, ни Руслан Ханович, ни его брат Ростислав уже как бы не существовали. Единственным местом, где все-таки осталась фамилия Руслана, было уголовное дело Вознесенского, но тут уж ничего поделать было невозможно.
Дожидаться суда Руслан не стал. Они с Ростиком выехали в Беларусь, а там подали документы на выезд в Германию, где и оказались через год, но уже, конечно, с другой фамилией. Руслан, как ему казалось, предусмотрел все.
Они спокойно жили в Германии около четырех лет, когда однажды в поездке вдруг столкнулись с семейной парой – Германом и Валентиной Вайс. Они оказались за одним столом в отеле, где остановились Руслан и Ростик, которых теперь звали Антон и Виктор, и супруги Вайс, приехавшие на какую-то конференцию.
Руслан, едва подняв глаза на женщину, мгновенно узнал ее – это была мать одной из убитых девушек. Чувствуя, как внутри все холодеет, он принялся лихорадочно изобретать повод встать из-за стола, пока женщина тоже его не узнала. Не найдя ничего лучше, он притворился, что ему вдруг стало плохо, захрипел и жестами показал брату, что им срочно нужно выйти.
Ростик подхватил его под руку и буквально поволок на улицу. Там, зайдя за угол, Руслан распрямился и, схватив ничего не понимающего Ростика за лацканы пиджака, тихо рявкнул:
– Ну, что, идиот, доигрался? Ты хотя бы узнал тетку?
– Ка-какую тетку? – заикаясь, спросил Ростик.
– Ту, что за стол к нам подсела! Ну, напряги оставшиеся чуть изогнутые извилины! Это же мать одной из девушек, которую ты…
Ростик мгновенно обмяк и стал похож на человека, который вот-вот потеряет сознание. Руслан, оглянувшись по сторонам, врезал ему крепкую пощечину:
– Ну-ка, соберись, тряпка! Надо дождаться, когда они уйдут, и быстро сваливать из этого отеля. Не хватало только скандала…
– Но они же не знают, что это я…
– Ты идиот?! Будь уверен: тот фоторобот врезался им в память намертво! А обо мне ходили слухи, что я пропал, – как прикажешь объяснить мое чудесное возникновение здесь? Что, если они захотят поговорить? Назовут по имени – а у нас в паспортах, если помнишь, кое-что другое написано! Нет, братец, надо валить, и быстро.8b73b9
И им бы почти удалось задуманное, если бы не досадная случайность. Уже выходя из отеля, они лицом к лицу столкнулись с Германом Вайсом, и тот, конечно, узнал Руслана.
– Надо же, какая встреча… Руслан Васильевич? А вы тут какими судьбами? – протягивая руку для приветствия, спросил Вайс, и Руслану ничего не оставалось, как остановиться и ответить на рукопожатие.
– Простите… Герман… не помню отчества…
– Иосифович, – подсказал Вайс. – Что вас привело в Германию? Ходили слухи, что вы загадочным образом исчезли…
– Никуда я не исчезал, – буркнул Руслан. – А вы какими судьбами тут?
– А мы с женой воспользовались моей родословной и переехали в Дрезден. Не смогли больше находиться ни в Вольске, ни вообще в России, – вздохнул он. – Потерять единственную дочь, да еще таким ужасным образом… и прожить остаток жизни с осознанием того, что мерзавец, ее убивший, жив, хоть и не на свободе…
Краем глаза Руслан увидел, как снова бледнеет Ростик, прислоняется к стене, опустив спортивную сумку с вещами на землю.
«Вот недоносок… Даже сейчас не может в руках себя держать – как вообще убил-то всех этих девчонок с такими-то нервами?» – раздраженно подумал он.
К несчастью, Вайс тоже вдруг перевел взгляд на Ростика и начал пристально вглядываться в его лицо. В глазах его что-то промелькнуло, как будто он пытался вспомнить, где видел этого человека раньше, но никак не мог, и Руслан, сделав шаг в сторону, перекрыл Вайсу обзор:
– Вы извините. Герман Иосифович, нам пора. Мой… приятель нездоров, мы приезжали на консультацию. Рад, что вы смогли уехать и начать новую жизнь. Позвольте на этом попрощаться. – Он быстро протянул руку, потом подхватил свою сумку и сумку Ростика, а его самого чуть встряхнул, крепко взяв за локоть: – Идем, Витя, нам еще долго добираться.
– Всего доброго, Руслан Васильевич, – донеслось в спину, но Руслан не обернулся.
Запихнув совершенно деморализованного брата в припаркованную у отеля машину, Руслан сел за руль и негромко сказал:
– А вот теперь нам придется подумать, как скрыться и затеряться. Он тебя узнал, в этом нет сомнений, и теперь будет думать, как такое возможно. И самое первое, что он может сделать, – это обратиться в полицию и сказать, что видел сбежавшего из тюрьмы серийного убийцу. Если это произойдет достаточно быстро, мы даже не сможем пересечь границу.
С заднего сиденья раздался звук, похожий на стон, и Руслан, бросив взгляд в зеркало заднего вида, понял, что Ростик плачет, свернувшись в клубок и закрыв руками лицо.
– Как ты мне надоел, – вздохнул он, выруливая на шоссе. – Я потратил всю жизнь на тебя, а зачем? Ведь я могу запросто выкинуть тебя из машины – и живи как хочешь, выкарабкивайся сам, в конце концов, тебе уже до фига лет! Но я нянчу тебя исключительно потому, что мать внушила мне эту дурацкую мысль о братском долге. Только вот знаешь, что меня иногда интересует? А почему это работает только в одну сторону? Почему я тебе должен, а ты мне – нет? Почему я с первого дня твоего появления на свет все время что-то для тебя делаю, что-то решаю, как-то помогаю, тяну, тащу, спасаю… а вот ты? Что ты сделал для меня? А я скажу: ты отнял у меня все, даже мою жизнь. И меня это достало, Ростик. Дос-та-ло! Во! – Он чиркнул ребром ладони по горлу. – В общем, так. Я еду в Беларусь – прямо сейчас. А ты можешь остаться здесь.
– А… поехать с тобой… я могу? – проскулил Ростик, размазывая слезы, и Руслан тяжело вздохнул:
– Зачем? Ты считаешь, что недостаточно испортил мне жизнь? Я, юрист, бывший старший следователь, работал почти пять лет автослесарем – ты считаешь, этого недостаточно? А что делал ты? Правильно, ты у нас домохозяйка. Ну так я устал, хочу уж если и домохозяйку, так женского пола, чтоб хоть в старости пожить, как люди.
– Руслан! Руслан, не бросай меня! – взмолился Ростик, высовывая голову между сидений. – Я тебя прошу… я… я буду жить отдельно от тебя… пойду работать…
– Куда? Куда ты пойдешь, что ты умеешь?
Руслан говорил это, отлично понимая, что никуда не денется, из машины Ростика не выкинет, возьмет с собой и так и продолжит возиться с ним до конца дней.
«Спасибо тебе, мама…»
Минск – Москва – Вольск, наши дни
В Беларуси Руслан под фамилией Тиханевич неожиданно занялся фермерством. Те деньги, что он сумел отложить в Германии за пять лет работы, пошли на покупку небольшой полуразвалившейся фермы, и пару лет Руслан при помощи Ростика своими руками восстанавливал ее, построил пасеку, завел сперва двух коров, потом еще, еще…
Через несколько лет дела пошли в гору, появились работники, потом расширился магазин, появился еще один – уже в Минске, а вскоре еще два, образовав сеть.
Руслан удивлялся, как у него все получилось: никогда не замечал за собой тяги к сельскому хозяйству или торговле, а тут удалось и то, и другое.
Ростик вел себя тише воды ниже травы, стал управлять сетью супермаркетов, дела вел хорошо, и Руслан немного расслабился. Но все закончилось в один день, вернее – в одну ночь. В минскую квартиру Ростика, жившего теперь под именем Виктора Тиханевича, явилась милиция и при обыске нашла у того в диване незарегистрированный пистолет.
Руслан был вне себя… когда ему сообщили об этом, он, конечно, кинулся поднимать связи, которыми к тому времени уже успел обзавестись, будучи известным бизнесменом. Но то, что он узнал, заставило его думать уже совершенно о другом – о том, как спастись самому, и черт с ним, с этим идиотом Ростиком.
Герман Вайс вспомнил, где видел лицо спутника Руслана, и дальше все пошло именно так, как он и предполагал. Полиция отследила передвижения братьев, но на территорию Беларуси, конечно, их полномочия не распространялись, и тогда Вайс поступил проще. Он сам поехал в Минск, явился там в милицию и заявил, что узнал на улице серийного убийцу, наверняка сбежавшего из российской тюрьмы. Над ним сперва, конечно, посмеялись, но гражданин Германии настаивал на проверке. А тут еще, как назло, в поле зрения сотрудников попал тот самый торговец оружием, у которого Ростик купил пистолет – просто так, для самообороны, на всякий случай. Торговец и вывел сотрудников на последнего покупателя.
Фоторобот Ростика разместили в статье, а сотрудники белорусской милиции связались с правоохранительными органами России. И вот тут начали работать статьи Василисы Стожниковой и собранные ею факты из биографии Леонида Вознесенского.
Арестованного Ростика этапировали в Россию, Руслану в последний момент удалось ускользнуть и скрыться где-то на западе.
Леонида Вознесенского реабилитировали, он, как и планировал, вернулся в Вольск, но долго там не задержался, уехал в Москву к сестре. Он встретился с Евой Александровской и попросил не держать на него зла. Удивленная Ева в ответ попросила прощения за то, что помогла посадить его.