Миша выступал в роли штурмана, подсказывая водителю, куда ехать. Когда ему надоело вглядываться в разводы от дворников, он выразительно посмотрел на водителя и сказал:
— Что гвоздями не прибито, то вечером на «Авито», да?
Тот в ответ только скорчил виноватую рожу и пожал плечами.
Они двигались на окраину, в сторону промзоны и крупных дорожных развязок, связывавших их город с соседними областями.
— Может, стоило ехать на чем-то более неприметном? — засомневался Игорь.
— Да ну, — отмахнулся Миша. — Я их там всех знаю, чего им от нас прятаться-то?
— Как знаешь, — пожал плечами Омелин.
Они проехали вдоль цехов и складов и выскочили к дорожной развилке. Окинув ее взглядом, Миша махнул рукой куда-то вдаль.
— Так поезжай, там автобусная остановка будет. Должны там стоять, дальнобоев караулить.
Вдоль дороги поднимались огромные сугробы снега — настоящие брустверы, которые коммунальные службы сгребали с проезжей части. Единственным местом, где можно было сесть в машину с обочины, не перелезая через полутораметровую кучу снега, была автобусная остановка. Она представляла собой короб из бетонных плит со скамейкой внутри и никак не защищала от холода, но давала надежное укрытие от ветра.
Свет фар выхватил несколько фигур, сидящих на деревянной скамейке. Без него о том, что там есть люди, можно было догадаться только по трем огонькам сигарет, неровно вспыхивавшим в темноте.
На остановке сидели три женщины. Несмотря на холод, они были одеты в короткие пуховики, едва закрывающие поясницу, узкие мини-юбки и сапоги на высоких каблуках. В чем-то их одежда напоминал униформу. Рядом с ними на скамейке стоял термос.
Вид полицейской машины не произвел на женщин никакого впечатления. Проехав вдоль остановки, уазик остановился в самом ее конце, у тропинки, ведущей от дороги в частный сектор.
— Я сейчас, — сказал Миша и вышел из машины.
— Привет, девчонки! — радостно крикнул он сидящим на скамейке женщинам.
Увидев его, они вскочили. Почему-то даже в темноте было видно, как у ближайшей к машине женщины округлились глаза.
— Шухер! — крикнула она и, развернувшись, бросилась бежать. Остальные женщины мгновением позже помчались за ней.
— Епт! — выдохнул Миша и, поскальзываясь, бросился в погоню.
Игорь, сидевший в глубине машины и ничего не видевший, начал крутить головой и спрашивать Кирилла:
— Что там, что там?
А Смирнов, поняв, что все пошло не по плану, уже открывал дверь машины, собираясь помочь Мише с преследованием.
Бежать было особенно некуда: единственную тропинку перекрывал уазик, и женщины бросились в противоположную сторону. Там проход перегораживал огромный, серый от пыли сугроб. Их сапоги с каблуками совершенно не подходили для преодоления таких препятствий, но они, отчаянно цепляясь руками за обледеневший снег, перелезли через него. Та из них, которая первой узнала Мишу и бросилась бежать, неожиданно поскользнулась и съехала вниз. Две ее коллеги уже спрыгнули с сугроба на другой его стороне и, увязая по колено в снегу, бежали к перелеску.
Подбежавший Миша подхватил матерящуюся женщину, которая пыталась встать с земли.
— Танька, ты, что ли? — удивленно спросил он ее, крепко держа в объятьях. Подбежавший Кирилл подумал, что вне контекста ситуации это выглядело даже романтично.
— Каблук сломала, твою мать, — ответила женщина, смешно задирая ногу и осматривая пятку сапога.
— А ты чего так рванула? — продолжал спрашивать Семенов, не ослабляя, однако, хватку.
Женщина перестала вырываться и посмотрела ему в глаза.
— Миша, ты задолбал уже со своими облавами, — с некоторой обидой в голосе сказала она, — мне работать надо, а я только с тобой в обезьянник езжу.
Миша удивленно захлопал глазами: ответ женщины поставил его в тупик.
Эту странную паузу прервал подошедший Кирилл:
— Девушка, мы с вами поговорить хотим, вам никто ничего предъявлять не собирается.
— Да, — подтвердил Семенов. — Таня, у нас буквально пара вопросов к тебе.
— По повестке вызывайте, — огрызнулась женщина и еще раз посмотрела на свой сломанный каблук.
— Давай без борзоты? — оставаясь спокойным, сказал Кирилл. — Перетрем — и гуляй на все четыре стороны.
— Че надо? — все еще нервно спросила Таня, дернувшись в объятьях Миши. — Да пусти ты, не убегу я.
— Точно? — спросил он.
— Куда я на одной ноге ломанусь? И как? — обиженно ответила она.
Миша разжал объятья, но продолжил придерживать ее за локоть, чтобы она не упала.
Кирилл открыл было рот, чтобы что-то спросить, но его опередил подошедший Игорь:
— Это твой натуральный цвет волос?
Женщина опешила и растерянно ответила:
— Да.
Посмотрев на ее длинные, вьющиеся рыжие волосы, выделявшиеся даже в слабом свете фонарей, Кирилл подумал, что им, возможно, сегодня крупно повезло.
— Тебе знакома Виктория Торопова? — спросил в лоб Смирнов.
Женщина на мгновение замялась, но быстро нашлась.
— Возможно, — ответила она. — Можно я в отдел кадров схожу по-быстрому?
Миша усмехнулся. Опытный опер за секунду считал, что женщина была знакома с погибшей и сейчас просто юлит, чтобы не наговорить лишнего.
— Можно, но нельзя. Поехали к нам, согреешься, — сказал он ей и аккуратно, придерживая за локоть повел к машине.
— Да мне и здесь не холодно, — без энтузиазма ответила Таня.
Кирилл подошел к скамейке, взял термос и, открутив крышку, понюхал содержимое.
— Конечно, не холодно, — весело сказал он, — тут кофе с коньяком.
— Это бальзам, от нервов, — ответила Таня. — И вообще, вы какую-то Торопову ищите, при чем тут я?
Вопрос остался без ответа. Миша помог ей залезть в кузов уазика, где была клетка для задержанных. В том, как женщина там расположилась, чувствовался ее немалый опыт таких поездок.
Опера погрузились в машину. Термос аккуратно устроился рядом с дубинками и бронежилетами. Уазик мазнул фарами по опустевшей остановке и увез полицейских в отдел.
Когда машина исчезла вдали, из лесополосы показались две фигуры и понуро побрели по протоптанной ими же тропинке обратно к остановке.
05.02.2022, 19:37
Прибыв в отделение, Кирилл с Игорем смогли детально рассмотреть привезенную на допрос женщину.
Татьяна была уже немолода, и образ жизни, который ей приходилось вести, как и способы заработка, уже наложили свой отпечаток на ее лицо. Слои пудры не могли скрыть синяков под глазами, вокруг губ с неровно обновленной помадой рассыпались морщины. В копне рыжих волос мелькала седина.
Сидя на стуле посреди комнаты, она держала в руках крышку от термоса и маленькими глотками прихлебывала «бальзам от нервов». На ее длинных тонких пальцах не было колец, ногти отросли и требовали маникюра и ремонта.
Миша Семенов держал в руках ее сапог, осматривая место, где каблук отошел от подошвы, а она прятала под стулом ногу в старых теплых колготках с протертой на месте большого пальца дыркой.
— Нормально, — вынес вердикт сапогу Миша, — сейчас заклеим, и до дома точно дочапаешь.
— Че нормально-то, — расстроилась Таня, — и так бабла нет, с вами вместо работы сижу, так еще единственные зимние сапоги чинить надо. Если буду в кроссах рассекать, без пальцев останусь.
— А нечего бегать от работников полиции, — пожурил ее Семенов и достал из стола тюбик суперклея.
Таня скорчила недовольную рожу, но промолчала.
— Начнем с простого, — сказал Игорь, внимательно глядя на женщину. — Что Торопова планировала делать после больницы?
— Да я вообще не знаю, кто такая эта ваша Торопова! — довольно неубедительно попыталась возразить Таня. Она оглянулась по сторонам, но поддержки в лице оперов не нашла.
— Зато мы знаем, что ты приносила ей в больницу ее вещи, — спокойно сказал Игорь. — Так что заканчивай комедию и начинай документалку — что, где, когда и как по порядку.
— А вас что она так заинтересовала-то? — попыталась вытянуть из них информацию Таня. — Где сама, чего натворила?
Кирилл задумчиво смотрел на женщину; по его лицу нельзя было сказать, что он думает и какие выводы делает.
Миша делал вид, что клеит обувь и не прислушивается при этом к разговору.
Игорь выдержал паузу, а затем достал смартфон и, найдя нужное фото, сказал:
— Что она натворила, я надеюсь, мне расскажешь ты. Потому что сейчас она выглядит вот так. — С этими словами он повернул к Тане смартфон с открытой на нем фотографией лица покойницы.
— Твою мать, — хрипло выругалась Таня, дернувшись на стуле. — Твою же мать.
Ее пальцы чуть заметно дрожали, но в целом она держала себя в руках. Сделав большой глоток кофе с коньяком, она достала из куртки сигареты и выразительно посмотрела на Игоря. Тот кивнул, и она закурила.
— Я ее после больницы не видела, — сказала Таня после пары затяжек. — Мы должны были встретиться, когда ее выпишут, по квартире там порешать, то-се. — Она поискала взглядом, куда сбросить пепел, и Кирилл, достав из ящика пепельницу, поставил перед ней. — Спасибо… Короче, на связь она не вышла. Я ей звонила, не отвечает. Вообще с концами пропала. Вещи ее, какие были, так на съемной хате и остались.
— А когда вы в последний раз разговаривали? — уточнил Игорь.
— Да вот за день до того, как ее выписывать собирались. — Таня затушила сигарету и прикурила новую.
— И что могло случиться? — спросил Омелин.
— Не знаю, — сказала она. — Что с ней случилось?
— Ее убили, — ответил Игорь, — и выбросили тело в реку.
— Твою ж мать. — Женщина покачала головой и, откинувшись на стуле, уставилась в потолок. — Я не знаю, я вообще не представляю себе, что могло произойти. Она вся в синяках еще была, не могла она на трассу выйти, да и сказала бы мне.
— Враги у нее были? Может, насолила кому, видела чего-то, не с теми людьми терлась? — продолжал опрос Игорь.
— Да кому она нужна… была, — махнула было рукой Таня, но осеклась. — Не было у нее врагов. Бабы мы злые, конечно, но у нее вроде конфликтов ни с кем не случалось. А увидеть что-то, ну не знаю… У кого там плечевая может что-то подсмотреть, чтобы ее завалили? Да и сказала бы она, когда я к ней приходила или когда по телефону трепались.