Игорь молчал, держась за подбородок и медленно покачивая головой. Кирилл, не проронивший до этого ни слова, тоже обдумывал рассказ Тани.
Миша, уже давно отложивший сапог, переводил взгляд с одного коллеги на другого, а затем спросил:
— Таня, а чего она, в принципе, в больничку-то заехала?
Таня вздохнула и налила себе из термоса еще «бальзама».
— Да там… производственная травма. Сняла ее пара каких-то уродов и на полном ходу из машины выкинула. Хорошо, жива осталась.
— Понятно, — кивнул Миша.
— Мразота конченая, конечно, — продолжала рассказывать Таня. — Твари, чуть девчонку не убили, на всю жизнь искалечили, чтобы денег не дать.
— Местные или приезжие? — поинтересовался Семенов.
— Да я хэзэ. — Она пожала плечами. — Вика говорила, что номер не запомнила. А так, «газелька» — и «газелька». Раньше вроде их не видела, но она и не так давно к нам перебралась.
— «Газелька»? — уточнил Игорь.
— Ну да, — ответила Таня.
— Подробности были? Какая — грузовая, пассажирская, открытая или с тентом? — Игорь внимательно смотрел на Таню, все в нем говорило о том, что для него это не риторический вопрос.
— Ну, из того, что она рассказывала, — немного удивленно отвечала Таня, — белая «газель», с удлиненной кабиной, тент синий. Я ее про это спрашивала, чтобы девчонок предупредить.
Омелин со Смирновым обменялись взглядами. Миша удовлетворенно крякнул.
— А что за хмыри были в машине? — спросил Игорь.
— Да какие-то черти полублатные, — пожала плечами Таня. — Вика, наверное, могла бы их опознать, но я же их не видела. Она только это говорила.
— Понятно, — подытожил Игорь. — Коллеги?
Кирилл с Мишей покачали головой.
— Что понятно-то? — настороженно спросила Таня.
— Что к тебе больше вопросов нет, — ответил Миша.
— А-а-а, — протянула женщина.
— Держи. — Миша протянул ей сапог. — Аккуратно пойдешь — до дома доберешься.
— Спасибо, — вздохнула Таня, а затем, внимательно оглядев оперов, спросила: — Ну, я же вам сильно помогла, с «газелью»?
Миша расхохотался. Кирилл с Игорем удивленно переглянулись.
— А поскольку я полностью удовлетворила ваши, мальчики, желания… — тон женщины стал игривым, — попрошу по пятьсот рублей с носа! Считаю, честно заработала!
Игорь задумчиво потер переносицу, а затем усмехнулся и достал портмоне.
— Ладно, давай, на удачу.
Кирилл тоже улыбнулся и последовал его примеру. Миша почесал голову и, достав из кармана пачку купюр, серьезно сказал:
— Я с удачей не шучу.
Таня надела сапог, сгребла три купюры и театральным жестом спрятала их в лифчик под кофту. Взяв термос, она подошла к двери, но на пороге обернулась.
— Найдите их, и пусть они сдохнут. — В ее голосе не было ничего от той веселой и разбитной тетки, которая только что сидела в кабинете. От злобы, наполнявшей каждое ее слово, по телу бежали мурашки. Казалось, будто температура в кабинете упала разом градусов на пятьдесят. А затем морок исчез. Таня улыбнулась и помахала им ручкой:
— Чао, мальчишки!
05.02.2022, 22:28
Холод пробирал до костей. Алишер поежился. Одежда, которая у него была, совсем не подходила для долгих зимних прогулок, но денег на другую сейчас не было.
Он старался идти быстрее, подгоняемый в спину ледяным ветром, и его кроссовки скользили по тротуару. Чертыхаясь, он дошел до парка и полез через небольшой сугроб, насыпанный дворниками. Одна нога провалилась, и в обувь набился снег. Алишер снова выругался.
Дорога до хостела через парк была существенно короче. Повисшая в небе луна то скрывалась, то снова показывалась из-за бегущих облаков. Мороз крепчал. Казалось, что из всех красок в мире остались только черная и белая.
Лампы фонарей, освещавших парк, давали холодный больничный свет. Ветер затихал среди деревьев, прячущих свои голые ветви в снежных шапках. Единственным звуком был скрип притоптанного снега под ногами. Было уже слишком поздно для того, чтобы встретить здесь собачников или детей, и Алишер просто шел, погруженный в свои мысли.
Постоянной работы больше не было. После того как он разбил машину, люди, давшие ее в аренду, начали звонить и требовать с него деньги. Сначала просто предлагали встретиться и поговорить, потом начали угрожать. Алишер как мог пытался им объяснить, что платить не будет, а потом перестал отвечать на звонки.
Сейчас он шел со стройки. Трудившаяся там бригада разрешила ему немного заработать, очищая от застывшего бетона внутренние стенки мешалок. Это была тяжелая и грязная работа, за которую платили очень мало. Каждый раз, забираясь в огромную бочку и дыша бетонной пылью, он проклинал решение приехать сюда на заработки.
В то же время он не хотел оставлять семью без денег, а работая здесь в такси, он получал гораздо больше, чем когда-либо смог бы в родном Самарканде.
Алишер приехал в город осенью, и Северонадеждинск не понравился ему сразу. Было мокро, грязно, холодно. Его предупреждали, что зимой здесь станет еще хуже, снега и морозы приходят надолго и совершенно непривычны южным людям. Он поежился снова. В своей осенней курточке и кроссовках, которых хватало, чтобы добежать до машины, Алишер был совершенно не готов к долгой полярной ночи.
Но не суровая северная зима была первопричиной желания Алишера как можно скорее вернуться домой. Ему не давали покоя воспоминания о женщине, из-за которой он вылетел с моста. Он видел ее только один краткий миг, но взгляд ее обледеневших глаз не отпускал его. Алишер не знал, кого он видел или что, да и не горел желанием разбираться, только хотел убраться подальше от тех мест, где, казалось, сама смерть до краев наполняла морозный воздух. Он вспоминал о ней часто, хотя предпочел бы забыть. И каждый раз его от страха передергивала судорога.
Алишер дошел до середины парка. Здесь было больше елей, и их раскидистые лапы, щедро присыпанные снегом, надежно останавливали ветер. Нога, побывавшая в сугробе, подмерзала, и ему хотелось поскорее сунуть ее под горячую воду. От мыслей о ванной его настроение поднялось, и идти стало веселее. Он представил себе, как теплая вода будет омывать его тело, прогревая мышцы и кости.
Краем глаза Алишер заметил в ельнике какое-то движение. Он повернул голову, но там ничего не было. Ветви деревьев оставались неподвижны, тишину нарушало только его собственное дыхание.
Он пошел дальше, и звук создавала только его торопливая поступь. Втянув голову в плечи и съежившись от холода, Алишер продолжал двигаться по дороге. И снова что-то мелькнуло на самом краю зрения. Будто какой-то белесый силуэт двигался между деревьев параллельно с ним. Алишер на ходу повернулся и внимательно посмотрел туда. Лесок вдоль дороги застыл, будто на фотографии.
Алишер занервничал. Не то чтобы он себя накручивал, но после тех событий на мосту его очень настораживало все непонятное. Он прибавил шаг. Под ногами мелькнула тень, и сзади раздалось хлопанье крыльев. Алишер обернулся и снова ничего не заметил. «Ну, какая-то птица», — успокоил он себя, но пошел еще быстрее. Нервозность усилилась, вдобавок появилось ощущение, что за ним наблюдают.
Выход из парка был буквально за двумя поворотами. Алишер шел быстрым шагом, готовый перейти на бег, и постоянно оглядывался по сторонам. К холоду снаружи добавилась ледяная хватка тревоги внутри. Он чувствовал, будто чьи-то мерзлые пальцы держали его сердце и желудок.
Снова за спиной захлопали крылья. Алишер обернулся и успел заметить, как между елями исчезла огромная белая птица, перелетевшая с одной стороны дороги на другую. У себя на родине он ничего подобного не видел и не знал, водятся ли такие существа в России. Так или иначе, до конца парка было уже рукой подать, и он был уверен, что это раздражающее преследование закончится, когда он выйдет на улицу.
За поворотом он увидел дома, тротуары и пустую в это время проезжую часть. Деревья расступались, освобождая место городскому пейзажу. Алишер с облегчением выдохнул.
Сзади снова раздался шум. Он обернулся и на секунду замер. Глаза раскрылись от удивления, на мгновение он остолбенел. Прямо на него из глубины парка летела гигантская птица. Огромные белоснежные крылья с коричневыми пятнами быстро несли ее вперед. Ярко горели хищные желтые глаза. Птица раскрыла черный клюв и издала душераздирающий клекот.
Алишер вышел из ступора и бросился бежать. В панике мозг рисовал ему картины, как длинные черные когти впиваются ему в спину и вырывают куски мяса. Он несся вперед, не разбирая дороги, подгоняемый приближающимися хлопками крыльев.
Клекот раздался снова, и он оглянулся, закрывая голову руками. В этот момент его нога куда-то провалилась, и Алишер потерял равновесие. Он влетел в большую яму и с разбегу ударился грудью о ее край. Падая вниз, в темень, он пытался зацепиться за что-нибудь руками, но только ушиб их обо что-то торчащее из стен. Приземление переломало ему ноги, пронзив все тело острой болью. Весь мир вокруг погрузился во тьму. Когда зрение вернулось, он увидел над собой круг света. На контрасте с окружавшей его тьмой даже этот тусклый свет уличного фонаря казался ярким. В сознании Алишера мелькнула мысль, что, похоже, он провалился в открытый люк. Он застонал. Боль и ощущение собственной беспомощности сводили с ума.
Сверху донесся железный скрежет. А затем круг света наверху начал уменьшаться, будто при солнечном затмении. Закрывавшаяся крышка люка медленно погружала мир во тьму. Алишер закричал, но грудь пронзила боль, и вместо вопля о помощи он захрипел. Изо рта пошла кровь. Он заплакал.
С глухим стуком крышка люка захлопнулась, оставив Алишера наедине с темнотой и болью. Он не мог пошевелиться, весь его мир сузился до растекшейся по всему телу боли, а единственными звуками были собственные хрипы. Во рту было солоно от крови, по щекам скатывались слезы. Казалось, что так прошла целая вечность.
Неожиданно что-то изменилось. Не в звуках и не в запахах, но в чем-то мимолетном, будто по движению воздуха Алишер почувствовал, что он во тьме не один.