— Ходу-ходу, давайте! — требовал по телефону Миша. — Он налево поехал, на Металлистов!
Смирнов вжал педаль газа в пол, и его машина, виляя задом, понеслась вслед за черной иномаркой.
— Номер видел? — спросил Игорь, лихорадочно пытаясь попасть ремнем безопасности в замок. Зимой их машина на такой скорости совершенно не держала дорогу, а необходимость ехать без фар сильно усложняла работу водителя.
— Заляпан, — ответил Кирилл, полностью отдавшийся тому, чтобы удержать автомобиль на дороге.
Игорь выругался. И тут же радостно воскликнул:
— Вот он, гад! — указывая на мелькнувшие впереди габаритные огни. — Куда он так ломанулся? — удивился он скорости, с которой от них удалялся водитель преследуемой машины.
Все так же не включая световых приборов и на почтительном расстоянии, они пытались следовать за несущейся впереди черной иномаркой. На одном из поворотов, куда пришлось входить на большой скорости, их почти сорвало в занос, но Кирилл удержал машину. Когда они выровнялись, Игорь выдохнул и достал из кармана телефон.
— Хватит это терпеть, — пробормотал он, ища в телефоне нужный номер.
— Дежурный? Это Омелин, оперчасть, от Евстигнеева. Мне нужно, чтобы какой-нибудь экипаж стопанул черную иномарку с заляпанными номерами, которая едет сейчас по Маркса. Только что пересекли перекресток с проспектом Пионеров, — говорил он, держась одной рукой за потолочную ручку.
К счастью, глубокой ночью город был пуст и их почти невидимый в темноте автомобиль, несущийся на полной скорости по улицам, не стал причиной чьей-то трагедии. Кулаки Кирилла, сжимавшие руль, побелели, лоб покрыла испарина. Ночная гонка на пределах возможностей человека и машины вынимала из него всю душу.
— Просто остановил и срисовал документы и что у того в сумке в багажнике, и если там не криминал, то отпустил, — давал инструкции Омелин.
Пока он разговаривал, машину снова повело на дороге, бросило сначала влево, потом вправо, и, когда Кирилл вынужден был затормозить, ее развернуло, выкинув на встречку. Огни преследуемой машины скрылись за поворотом. Смирнов закурил, его руки дрожали.
Игорь тоже достал сигареты и, щелкнув зажигалкой, сказал:
— Если у меня жена еще раз будет рожать, я не в скорую буду звонить, а тебе.
Кирилл щелкнул переключателем, включая фары, а затем и аварийку.
— Повезло, что не убились, — проговорил он. — Жаль, не достали его.
— Забей, — махнул рукой Игорь. — Сейчас дэпээсы его окультурят. Надо было сразу им звонить, а не устраивать тут ралли.
— Поехали потихоньку? — предложил Смирнов. — Может, получится встретить их.
Теперь уже не торопясь, они развернулись и двинулись по улицам спящего города. Вскоре зазвонил телефон Игоря:
— Алло, да? Ага, понятно, пусть отработает его. Мы сейчас подъедем посмотрим.
— Поймали, — с нескрываемой радостью сказал он Кириллу, — перекресток Чкаловской и Коммунаров. Давай посмотрим, как его пощупают.
Тот кивнул и криво ухмыльнулся в ответ.
Спустя несколько минут, снова погасив фары, они были на нужном перекрестке. Через дорогу сотрудник ДПС проверял документы и содержимое черной машины. Гаишник долго осматривал какие-то бумаги и заглядывал в стоящую в багажнике сумку, пока водитель машины чистил ее номера от налипшего снега.
Наблюдавшие за процессом опера закурили по новой.
— Слушай, а там видно было, кто ему эту сумку вынес? — спросил Омелин.
Кирилл покачал головой, а затем, достав из кармана телефон, открыл видеозапись.
— Да ни черта там видно не было, просто какой-то мужик, — признался он.
Секунду помедлив, Игорь уточнил:
— Это не тот бугай, которого мы в морге встретили?
— Нет, — покачал головой Смирнов. — Вот смотри, здесь он нормального роста вроде.
Качество записи и вправду было ужасное, но силуэты — водителя и человека, отдающего ему сумку, — были примерно одного роста.
— Понятно, — выдохнул Омелин. — О! Отъезжает.
Гаишник вернул водителю иномарки документы и отпустил ее. Как только машина скрылась из прямой видимости, к сотруднику ДПС подъехали опера.
— Доброй ночи, я Игорь Омелин, из розыска. Это по нашей просьбе этого хмыря ловили, — поприветствовал их Игорь, выходя из машины.
— Сержант Денисенко, — представился дэпээсник и пожал руки ему и Кириллу.
— Сами-то без фар, чтобы не палиться? — улыбнулся гибэдэдэшник.
Смирнов ответил ему улыбкой и, заглянув в машину, включил огни.
— Смотрите, хлопцы, — начал рассказывать сержант, — этот ваш упырь тут летел на нормальный штраф, но когда меня срисовал — притормозил, и, короче, я не стал его поэтому обрабатывать. Остановил чисто за номера и проверить. Тачка чистая, не в розыске, страховка есть, сам этот утырок тоже не бухой и не угашенный. Но явно он какой-то мутный. По нему видно, что как-то криво под Богом ходит.
Опера слушали, кивая.
— Вот, — продолжал Денисенко, — свисток я ему в рот совать не стал, но номера чистить погнал. Он не выделывался, почистил. Но, короче, интересное не это. Я когда попросил его открыть багажник, он чего-то перетрухал. Он как бы виду-то не подал, но я же чувствую, что он задергался как вошь под ногтем. Короче, багажник открыл. Я даже к себе ствол поближе пододвинул, когда эта падаль пошла показывать, что у него там припрятано.
— Так, и?! — не удержался от восклицания Игорь.
— А там, прикиньте, сумка-холодильник, большая довольно. Он когда сумку открыл, я вообще поначалу не понял, что это, набор каких-то пробирок с чем-то. А он говорит, это, типа, анализы крови, я их из больницы везу в лабораторию.
— Ночью? — хмыкнул Кирилл.
— В натуре, — кивнул сержант. — Я так же спросил. А он говорит, что, типа, отвести надо срочно, поэтому ночью и поехал.
— Вот просто взял и повез? — уточнил Омелин.
— Я тоже спросил его, — согласился Денисенко, — где документы, что ты это ты, а везешь анализы, а не наркоту или еще что. А он в сумке карман открывает и достает оттуда накладную. А там все чин чинарем: и тачила вписана, и хмырь этот, и что-как-куда, и даже синие печати стоят.
— Ух, — покачал головой Кирилл.
— Ну, я сказал ему упаковываться, отдал документы и отпустил. Он и драпанул как ужаленный.
— Круто, — покачал головой Смирнов. — Можешь нам дать на него данные и на машину, и что там, в накладной, было?
— На него-то я вам дам, не вопрос, — почесал голову дэпээсник, — а вот что в накладной было, я не запомнил, у меня совсем памяти нет на такие вещи.
Он с хитрецой посмотрел на то, как медленно вытягиваются лица оперов, и с широкой улыбкой добавил:
— Поэтому я что не запоминаю, то фоткаю.
Игорь с Кириллом облегченно рассмеялись. Закурив вместе с сержантом, они обменялись телефонами, и он скинул им фото не только накладной, но и водительских прав и свидетельства о регистрации автомобиля.
Сев в машину, Игорь попросил Кирилла забросить его обратно на пост наблюдения.
10.02.2022, 03:18
Приехав на пост наблюдения, Игорь рассказал Мише об их с Кириллом успехах. Напряжение начало отпускать Омелина, острота ощущений притупилась. Неожиданно для себя он стал проваливаться в сон. Попросив Мишу разбудить его за полчаса до ухода, он лег на диванчике в прихожей.
Развалившись, насколько позволяли габариты спального места, он услышал голоса…
— Я тебе, в натуре, говорю, это нормальная тема.
— Не знаю, по-моему, порожняк какой-то.
— Ты не отдуплил просто. Там фишка в том, что если делюга не выгорит, то тебе предъявить и нечего, а если выгорит, то и бабосов будет немерено, и, обратно, предъявить тебе нечего.
— Затри мне еще раз, что там за план-капкан.
— Короче, в чем цимес. Ты когда жмура в макинтош кладешь, то все его цацки вместе с ним ложатся. Гайки, цепи, все дела. Рыжье, короче. Только коронки, наверное, снимают в морге.
— Думаю, цепи тоже снимают, под одеждой-то не видно.
— Не суть. Тема в том, что ты можешь любого копнуть и хоть одну гайку с него снять, а с бабы — еще больше.
— Не знаю. Когда мать хоронили, мы сами все с нее сняли. Да, со всех покойников родаки снимают. Что не в больничке снимут, то гробовщики хапнут и эти, могильщики. Если бы что-то было, бичи всякие давно бы кладбон распахали, как поле под картоху.
— Ты помнишь, как Витю Трактора хоронили?
— Ну.
— Вместе с ним не только его рыжье положили и мобилу, а, натурально, ключи от тачки.
— Ее ж все равно потом спер кто-то.
— Но Витину могилу никто не разрыл.
— Ха! Попробовали бы, их бы рядом с ним и прикопали.
— О чем и речь. Смотри, я же не говорю, что надо фраеров откапывать, это ваще беспонтово.
— Хочешь Витю бомбануть?
— А у него остался кто?
— Да я хэзэ, но можно навести справки.
— На нем цепь была с палец толщиной так-то.
— Угу. И перстни.
— Да.
— Короче, я к чему. Когда таких бугров, как Витя, хоронили, с них ничего никто не снимал. Без понту. Витя по жизни ферзем прошел и в землю лег красиво, при братве.
— Ну.
— Ну, Витя такой козырный был не один.
— Ты на Черепа киваешь? Жора по жизни жлобом был, стопудняк он в гробу под подухой баксы заначил.
— Я вообще про тех, у кого близких нет уже.
— Например?
— Ты видел в центре Ушкинского типа домик каменный стоит?
— Ну.
— А че там, знаешь?
— Не.
— А там, короче, если зайти, то лестница вниз и комната типа подвала. И гробы стоят, только не деревянные, а каменные.
— Да ты гонишь.
— Гонят дерьмо по трубам, а я рассказываю.
— Тебе кто это напел?
— Я когда на приговор катался, словил в душегубке одного чела. Он раньше на Ушкинском работал, для братвы жмуров прикапывал в ямы, где лохов клали.