Дорога кружилась вокруг холмов. В условиях сильно сниженной видимости слепые повороты были особенно опасными, но им приходилось идти на этот риск. Место, куда похитители привезли девушку, было, скорее всего, их базой, а это значило, что сейчас они в тепле и сухости могут реализовывать все свои замыслы. Промедление могло привести к гибели девушки, и они гнали вперед.
Ввинчиваясь в очередной поворот и стараясь удержать теряющую асфальт машину на траектории движения, Константин внезапно выругался и резко дернул рулем в сторону.
Машину сорвало в занос. Замигали лампы каких-то датчиков, что-то начало противно пищать. Машину крутануло вокруг своей оси, и под отчаянный скрип тормозов она остановилась. Непристегнутый на заднем сиденье Игорь упал на бок, телефон вылетел у него из рук, он треснулся головой, но сознание не потерял.
Стоило стихнуть вою тормозных колодок, как в ту же секунду невдалеке от машины раздался грохот удара, скрежет сминаемого металла и звон разбитого стекла. Спрессованный в одно мгновение, он оглушал даже в хорошо звукоизолированном салоне внедорожника.
Не успевший отдышаться от потери управления Константин резким движением отстегнул ремень и выпрыгнул наружу.
Кирилл продолжал приходить в себя. За последние дни он уже второй раз попадал в происшествие на машине, и это было больше, чем за весь его более чем десятилетний стаж вождения. Вот и сейчас он пытался восстановить дыхание и успокоить бешено колотящееся сердце.
Игорь на заднем диване негромко матюгался и пытался найти потерявшийся телефон, придерживая обрез в куртке.
Ледяной ветер мгновенно выдул все тепло из машины и помог Смирнову собраться. Кирилл понял, что грохот, который они услышали, был звуком столкновения двух автомобилей. И у него не было никаких сомнений в том, что одним из них был микроавтобус с бойцами СОБРа.
Опер вышел из машины и даже сквозь метель увидел завалившийся на бок микроавтобус. Тот лежал к нему задом, и двери, как и люк на крыше, были закрыты. Смирнов попытался прикинуть, на какой стороне дверь, и выходило так, что сейчас она должна быть сверху. Подойдя ближе, он увидел, как Константин пытается вытащить водителя через проем, где было лобовое стекло. Время стоять в прострации резко закончилось, и Кирилл бросился помогать командиру с раненым бойцом. Из систем безопасности в машине были только ремни, поэтому парень получил тяжелый удар рулем в грудь и, судя по всему, серьезно повредил ребра. Повезло, что скорость была относительно небольшой и ремень все-таки был пристегнут.
Посадив водителя на снег и прислонив его к крыше микроавтобуса, Константин с Кириллом обошли машину вокруг и начали открывать задние двери. От удара кузов немного деформировался, и их заклинило. Быстро вскрыть двери не получилось, и командир вернулся к кабине, чтобы вытаскивать своих ребят через нее.
Вскоре подошел Игорь, державший горсть снега у лба. Уже втроем они начали эвакуацию.
Сидевшие в салоне бойцы пристегнуты не были, и от удара и падения получили довольно серьезные травмы. Из пятерых человек, не считая водителя, более или менее уверенно на ногах стоял только один. Он вылез последним, помогая выбираться товарищам.
Аптечек было только две, и помочь со всеми переломами и вывихами, которые получили сотрудники СОБРа, они объективно не могли. Минимум троим нужно было в больницу, переломы их костей были очень опасными.
Окинув взглядом место происшествия, Кирилл озвучил мысль, запоздало пришедшую ему в голову:
— А в кого они врезались?
Поиски не заняли много времени. Второго участника аварии, праворульный японский универсал, просто снесло с дороги. В отличие от микроавтобуса у иномарки сработали подушки безопасности, и для водителя, видимо, фатальным стал боковой удар о дерево.
Попытавшийся добраться до сидевшего за рулем мужчины Кирилл мог констатировать смерть по одному только изломанному и зажатому в кузове машины телу. Для успокоения совести он хотел проверить пульс, но на шее водителя зияла страшная рваная рана, оставшаяся то ли от осколков стекла, то ли от соскочившего ремня безопасности. Вернувшись, он только покачал головой в ответ на вопросительный взгляд командира.
— Много? — уточнил Константин.
— Один. Ему скорая уже не нужна.
В ответ тот с мрачным видом кивнул.
Игорь в это время смог дозвониться до ГИБДД и рассказать о случившемся. Позвонил он, правда, не обычному дежурному, а майору Сергею Костюченко. Вкратце описав ситуацию, он попросил прислать к ним те два наряда, которые сторожили съезды на Васильково и Коммунар, но не с целью составления протокола, а для доставки раненых в больницу.
В самом тяжелом состоянии был водитель микроавтобуса. Первое время он держался бодро, но вскоре дыхание у него стало затрудненным, и он начал кашлять с кровью. Другие бойцы как могли пытались оказать первую помощь, но чтобы выжить, ему нужна была неотложка.
Константин сильно переживал за здоровье своего бойца, но оставался собранным и не позволял эмоциям проявиться на лице. На вопрос раненого, который тот задал, брызгая кровью изо рта: «Чего, все, да? Двухсотым приеду?» — он посмотрел на него сурово и ответил: «Дерево для твоего гроба в лесу еще не выросло».
Командир оказался в сложной ситуации, когда ему нужно было обеспечить и выполнение боевого задания, и эвакуацию раненых. И времени на долгие раздумья у него не было.
— Так, — обратился он к бойцам. — Юра, у тебя точно только синяки? Головой работать можешь? — Парень, помогавший другим бойцам выбраться из микроавтобуса, ответил утвердительно. — Тогда бери снарягу, ствол, кидай ко мне в машину и сам туда садись. Остальные ждут гайцов. Дождавшись, разъезжаетесь по койкам. Витя, едешь с Вадимом, поможешь доставить до реанимации. Садитесь в первую машину. Едете быстро, но аккуратно. Артур, Паша, вы во второй. Я закончу и всех обзвоню, мне звонить не надо. Возражения не принимаются.
— Игорь, — Константин повернулся к оперу, — обеспечь, чтобы машину эвакуировали к нам на базу и вещи все на месте остались… Вопросы по существу? — спросил он своих.
Вопросов не было. Через несколько минут они были готовы выезжать. Юра уже сидел на заднем сиденье, в багажнике лежало снаряжение и оружие — его и командира. Сам Константин стоял на краю дороги и смотрел на разбитую легковушку. Кирилл подошел к нему и встал рядом.
— Пора, — сказал опер.
— Иду, — ответил командир и добавил: — Мы здесь столько времени, и никто не проехал, да и на трассе почти никого не было. Угораздило же.
— Не повезло. Очень жаль, — согласился Кирилл. — Я его вообще не заметил, не знаю, как ты ухитрился.
— Да я тоже не заметил, — признался Константин и, повернувшись, посмотрел в глаза оперу. — Просто показалось, что птица летит в лобовое, я рефлекторно руль и вывернул. Никогда такого не было.
Смирнов промолчал. Командир СОБРа снова перевел взгляд на искореженную машину, вздохнул и сказал:
— Ладно, поехали.
11.02.2022, 23:59
Внедорожник оставили в ста метрах от точки, откуда пришли координаты GPS-трекера, припарковав вне зоны прямой видимости. Вокруг бушевала метель, и можно было быть уверенными, что никто не услышал негромкий звук двигателя подъехавшей машины. Дальше они шли пешком, по узкому проезду вдоль заборов пустых дач. Снег с дороги здесь убирали, хоть и делали это нечасто. В редких домах горел свет, но сторожевые собаки прятались по будкам, пережидая непогоду, и не будили своих хозяев, облаивая чужаков. Это было не так давно созданное садоводство, и одни участки пустовали, а на других стройка еще не закончилась.
Чем дальше группа захвата пробиралась по дороге, тем больше становилось таких недостроев. Несмотря на обильный снегопад, следы проехавшей «газели» были видны вполне отчетливо.
Дойдя до конца будущей улицы, они увидели участок, на котором была припаркована «газель». Та самая машина с белой удлиненной кабиной и синим тентом, которую они так долго искали. Госномер сходился с тем, что был в товарных накладных в больнице. А рядом с «газелью» стоял черный седан, который Игорь с Кириллом преследовали несколько ночей назад.
На участке возвышался дом в довольно высокой степени готовности, по крайней мере, если смотреть снаружи. Рядом с ним возводилась какая-то хозяйственная пристройка и стояла бытовка, в окнах которой горел свет. Больше, кроме гор строительного мусора и биотуалета, на участке ничего не было.
Дом был нежилой, темный и укутанный в строительные леса. В бытовке явно были люди, а вот штор на ее окнах не имелось. Обойдя участок так, чтобы оставаться незамеченными, собровцы и опера спрятались за «газелью». Молодой боец Юра проверил ее кузов, благо задний борт был открыт и откинут вниз, но внутри было пусто. Также никого не было в салонах машин.
Они стали медленно приближаться к бытовке. Это было небольшое прямоугольное здание площадью не больше пятнадцати квадратных метров, с двумя окнами и одной дверью. Сверху к ней тянулся и раскачивался на ветру электрический провод. Опера и собровцы прижались к стенам по обе стороны от входной двери. Сейчас в их крови было столько адреналина, что они совсем не чувствовали ни холода, ни страха.
Внутри громко работал телевизор и слышались мужские голоса. Юра достал из разгрузки смартфон и какой-то провод. Соединив их, он крадучись прошел вдоль стены к окну и, подняв свободный конец провода на уровень стекла, стал рассматривать изображение на экране телефона.
То, что опера приняли за провод, оказалось видеоэндоскопом, и, пользуясь возможность заглянуть в бытовку, Юра сейчас вел наблюдение за тем, что там происходило. Вернувшись к своим, он показал жестами, что внутри находятся двое. Держа оружие на изготовку, Юра с Константином начали что-то шепотом обсуждать. Замершие с другой стороны крыльца опера ждали от них указаний.
Внезапно все они услышали тяжелый звук шагов, приближающихся к двери. Ручка начала проворачиваться, и Игорь с Кириллом поспешно отступили за угол дома, чтобы не быть замеченными. Собровцев приоткрытая дверь, наоборот, прятала.