После этих слов она снова отвернулась и принялась двигать половником в кастрюле.
И он подумал: «Раз все так спокойно, может быть, на самом деле ничего и не было».
Глава третья
Петя никогда не задумывался о том, кем он станет в жизни. Для него, как и для большинства молодежи деревни Тучково, будущее представлялось вполне конкретно. Доучиться до восьмого класса, постаравшись не загреметь в колонию для несовершеннолетних, и получить аттестат.
Дальнейший путь лежал в ближайший крупный город Владимир, в строительное ПТУ. Потом армия, а после — на какой-нибудь строительный объект. Если проработаешь пять лет, не попадая ни в какие громкие истории, становишься бригадиром. После чего получаешь квартиру во Владимире и живешь всю оставшуюся жизнь, заводя детей, посещая с друзьями по выходным дням баню и раз в месяц на получку сильно напиваясь.
Начался 1986 год.
Зима и весна пронеслись быстро, наступил июнь, а вместе с ним и вторая годовщина смерти Славки.
За прошедшие два года его тело так и не нашли.
Славкин отец, узнав о пропаже сына, поднял на уши всю местную милицию, но та так ничего и не обнаружила. Славку стали считать пропавшим без вести, никаких похорон соответственно не было.
Славкин отец, отставной полковник, с тех пор запил и постепенно начал опускаться. Его часто стали видеть в компании местных алкашей.
О том, что со дня убийства прошло уже два года, Петя вспомнил лишь спустя неделю. В это время шли школьные экзамены, и было не до воспоминаний. А потом подумал как-то равнодушно, без эмоций: «Надо же, прошло уже целых два года».
Наконец аттестаты друзьями были получены, и по этому поводу в Тучкове устроили грандиозную пьянку.
Сколько выпили, не мог сказать никто, но все окна в здании школы наутро оказались побитыми.
Приехавший участковый только развел руками.
— А чего, разве не каждый год повторяется одно и то же? — сказал он завучу, ковыряя в зубах спичкой. — И на следующий год повторится.
— Ну а разве нельзя проверить отпечатки пальцев? — возмущалась завуч. — Камней внутри школы достаточно.
— А я что же, у всей деревни проверять стану? — возразил участковый. — Вставите новые, у меня и без вас дел полно. Настоящих преступников ловить надо.
— Так вот вы и ловите этих, пока они не стали настоящими преступниками, — не унималась завуч. — Из таких ведь и вырастают бандиты.
— Вы мне демагогию не разводите, — строго сказал участковый. — Вот когда вырастут, тогда и станем ловить. А то если каждого за всякую ерунду сажать, никаких тюрем не хватит.
Поняв, что этот разговор может продолжаться до бесконечности, завуч в сердцах плюнула на пол.
— Уж тюрем-то у нас в стране всегда хватало, — раздраженно сказала она.
— Но-но! — Участковый перестал ковырять в зубах спичкой. — Статью за антисоветскую агитацию у нас, по-моему, не отменяли.
На этом разговор и кончился.
…В общежитии строительного ПТУ № 2 трое друзей поселились в одной комнате. Комната располагалась на первом этаже серого трехэтажного здания.
Жизнь в ПТУ шла весело. Правда, надо было учиться, но учеба не шла ни в какое сравнение со школьными годами.
Началась взрослая жизнь, по крайней мере, она воспринималась как взрослая.
Единственной проблемой была постоянная нехватка денег, зато бесплатно кормили. Да и родители помогали, чем могли.
Вскоре стало окончательно ясно, кто из всех троих является истинным лидером. Виталий Королев быстрее своих друзей нашел общий язык с остальными обитателями общежития, он же являлся инициатором всех без исключения происшествий, будь то драки или ночные несанкционированные визиты в женское общежитие текстильного училища.
Он же оказался первым из троих, кто по-настоящему влюбился.
Наташа была из интеллигентной семьи и училась в восьмом классе специализированной английской школы.
С Виталием они познакомились случайно, на троллейбусной остановке. У него в руках были две бутылки портвейна «Кавказ», у нее — аккуратный портфель из хорошей кожи.
Увидев миниатюрную блондинку с длинной косой и пронзительными голубыми глазами, Виталий в буквальном смысле открыл рот и остолбенел настолько, что выронил одну бутылку.
Услышав звон разбившейся бутылки, она обернулась и посмотрела на лужу, растекавшуюся вокруг Виталика, потом смерила взглядом его самого. Под ее взглядом Виталик, наверное впервые в жизни, почувствовал, что ему стыдно.
Девушка презрительно поджала губы и пошла прочь.
Если бы на месте Наташи оказалась любая другая девушка, Виталий не задумываясь плюнул бы ей вслед и еще выкрикнул что-нибудь обидное на тему «не такая уж ты фифа, чтобы задирать нос».
Но в этот раз все случилось иначе.
Постояв минуту в оцепенении, Виталий Королев — любимец юных швей-мотористок — бросился вслед за незнакомой девушкой.
Обогнав ее, он остановился как вкопанный и с ужасом понял, что не может произнести ни слова.
— Что вам надо? — строго спросила девушка.
Ее голос вывел Виталия из ступора.
— Прости… то есть простите. Я не знаю, как тебя… то есть вас зовут. Я просто хотел извиниться… ну вот за то, что там эта бутылка… вот.
Она молчала, и Виталий окончательно стушевался.
— Хорошо, я вас извиняю, — сказала наконец девушка. — Теперь можно идти?
— А может… мы сможем как-нибудь встретиться? В кино там сходим?
— Я не могу пойти в кино с пьяным, — сказала она.
— А я не буду больше, — пообещал Виталий. — Правда не буду. Можно я тебя провожу?
— Сегодня нет, — покачала головой она. — Меня отец встречать будет. Ты ему не понравишься.
— А когда можно?
Она задумалась:
— Можем встретиться в субботу, у кинотеатра.
— В половине пятого?
Она кивнула.
— Меня вообще-то Виталием зовут.
— А меня Наташей.
Петя и Василий встретили его недоуменными взглядами. Трудно было сказать, что их поразило сильнее — неожиданно сияющий вид друга или тот факт, что из-под куртки он достал только одну бутылку.
— Ты что, весь пузырь в одно рыло выдул? — обиженно спросил Кирьянов. — Не ожидал от тебя, Виталь.
— Да ладно, мужики, пейте. Я не буду.
— Ты чего, опух?
И пока Виталий рассказывал про Наташу, друзья слушали молча. Они перебрасывались многозначительными взглядами, но молчали.
— Ну вот и все, — закончил свой рассказ Виталий.
— Похоже, ты влюбился, — резюмировал Петя. — Это хреново.
— Почему же хреново?
— Потому что от баб одни неприятности. — Петя пожал плечами. — Мне отец всегда так говорил…
Всю оставшуюся неделю Виталий провел в мучительном ожидании. За это время он действительно ни разу не пил. Визиты в женское общежитие тоже прекратились.
Зато неожиданно для всех, и в первую очередь для самого себя, Виталик начал писать стихи. Это было тем более удивительно, что никаких стихов он сроду не читал, кроме тех, что задавали в школе. Впрочем, их он тоже не читал.
А здесь его словно прорвало.
За четыре дня он исписал четыре ученические тетради по восемнадцать листов. После чего купил еще четыре тетради и очень аккуратно переписал набело все свои произведения.
Все стихи были «про одну девчонку… которая встретилась ему абсолютно случайно… и которую он, простой пацан, полюбил всем своим сердцем горячо».
Лучшим друзьям Пете и Васе, которым Виталий Королев прочитал за один вечер все свои творения, стихи понравились. Правда, они сочли, что будет лучше исполнять их под гитару.
— После таких стихов любая телка даст, — заржал Вася.
Неожиданно Виталий вскочил с кровати и сгреб Кирьянова за шиворот.
— Она тебе не телка! — заорал он. — Еще раз назовешь ее телкой — урою!
В субботу Виталий тщательно готовился к свиданию. Волосы были тщательно причесаны, рубашка и брюки постираны и отутюжены.
— Ну чего, мужики, я не как полный козел выгляжу?
— Тебе правду сказать или как? — предусмотрительно поинтересовался Кирьянов.
— Вась, не шути. Конечно, правду.
— Ну если правду, то как полный козел. — Кирьянов шмыгнул носом. — Но ты ведь с другой стороны, не к портнихам идешь, у тебя серьезное свидание. Так что все нормально. Смотри только, чтобы тебя местные пацаны за мажора не приняли.
— Меня за мажора? — возмутился Виталий.
— Да легко. Но тебе-то чего переживать? Отмахаешься, если что.
— Ну ладно, мужики, тогда я двинул. — Виталий взялся за ручку двери. — Пожелайте мне ни пуха.
Петя поднялся с кровати.
— Мы тебе пожелаем лучше… — Он достал из кармана пятирублевку. — На, мы с Васьком тут скинулись, ну и у ребят там поспрашивали. — Присядете нормально где-нибудь в кафе, не по улицам же шляться. Да и цветы нормальные купишь.
— Спасибо, ребят. — Виталик взял деньги и убрал их в задний карман брюк. — На кино у меня есть, а кроме этого только на эскимо.
— Ну вот и сводишь ее в кафе-мороженое.
…После ухода Виталия друзья молча курили, рассматривая убогое убранство общажной комнаты.
— Слушай, Кирьян, как ты думаешь, у него нормально там все пройдет? Чего-то у меня предчувствие какое-то хреновое. Я же понимаю, что ты про местных пацанов в шутку сказал, а теперь подумал: вдруг действительно они до него докопаются? Вот ты бы на их месте докопался?
— А при чем здесь я?
— Нет, ну ты просто представь. Приезжает вот, допустим, Лизка с Лесной улицы вечером к нам в Тучково, а с ней вот такой пацанчик в белой рубашке и с цветами. А ты сидишь и куришь и за всем этим наблюдаешь. Понимаешь, что она на свидание ездила, а он теперь ее провожает. Вот ты чего делать станешь?
— Пацанов соберу по-быстрому и объясню, как в чужие места в белых рубашках приезжать с цветами.
— Вот про это я и говорю.
Кирьянов помолчал, обдумывая услышанное. Природа не наделила Василия разумом Штирлица, поэтому даже на обдумывание самых простых вещей ему требовалось некоторое время.
— Думаешь, его встретят? — спросил он.