Ему мешали, и Наследнику это не нравилось. Скоро и второй «желтый», вежливо попытавшийся его увести, отправился в полет на пол больницы.
— Ты будешь жить, — приказал он мне.
Не услышала, но угадала. Закивала. Конечно же, я буду жить…
— Обещай!
— Обещаю.
И мы стояли, разделенные прозрачной стеной.
Затем его увели превосходящие силы соперника. Нет, не силой… Набежали какие-то важные дядьки в синих одеждах, которых он не стал раскидывать по полу, а, наоборот, стал прислушиваться. Один, с окладистой бородкой, долго вещал, кивая на меня, прилипшую, словно морская звезда, к стене.
Все же уговорили, и Сатор Сол, бросив прощальный взгляд, ушел.
«Вот и третье свидание», — думала я, глядя ему вслед.
Пусть нас разделяла прозрачная, звуконепроницаемая стена, но на нем было сказано и услышано намного больше, чем за все встречи до этого.
Коридор опустел, и я вернулась на кровать. Уставилась на парящие цифры. Оставался все тот же час… Хотя нет, уже немого меньше!
Зря он так переживал! Я вовсе не собиралась болеть или, того хуже, умирать. Мне хотелось жить как никогда раньше. Потому что верила — впереди меня ждало нечто несомненно прекрасное.
Витера. Планета Витера, Второй Круг. Офис корпорации «Синетта»
Уго Виттера замер возле прозрачной стены своего офиса, уставившись на проносящиеся по Двадцать Седьмой Воздушной линии флайеры. Пусть на центральном визоре давно уже мелькало встревоженное лицо Нэдри, и верная секретарша что-то говорила… Он приглушил звук, не собираясь ее слушать. Наверное, хотела рассказать, что иноры из Отдела по Расследованию Особо Крупных Экономических Преступлений затребовали внутренние отчеты корпорации за последние пятнадцать циклов, и что все счета «Синетты» с этого утра до окончания следствия заморожены, а с третьего по десятый уровень, где располагался финансовый центр корпорации, сидят неприметные мужчины с очень даже приметным Высшим Имперским Допуском.
Его мир рухнул, но Уго Синетте оказалось все равно. Наверное, потому что доза успокоительного, впрыснутого сегодня под кожу, давно уже превысила дневную норму… Давно превысила норму нескольких дней!
Уго Синетта знал, где именно он ошибся.
Пусть до этого он совершал множество промахов, но каждый раз успевал либо смягчить последствия или же повернуть их так, чтобы еще и остаться в выигрыше. Но не сейчас.
Тот, кому он доверил убийство Эйвери Мэй — ведь именно из-за нее Совет Директоров собрался в дочернем офисе корпорации, не пригласив Уго Синетту! — его подвел. Унтер Тюш, запросив половину гонорара, испарился. Напрасно Уго Синетта дожидался результата, дергая Аклина, заставлял заместителя раз за разом отправлять Тюшу послания с требованием выполнить заказ как можно скорее. Зря просматривал новостные каналы, ожидая сообщения о смерти победительницы Национального Отбора — эта выскочка еще и заняла первое место! — Унтер Тюш как в воду канул.
Наконец, когда участницы Отбора летели на Эйхос на встречу с Наследником, Уго Синетта в тщетной попытке исправить ситуацию связался с убийцами, занимающими верхнюю строчку в списке корпорации — братьями-близнецами Карзо. Те согласились взять заказ, но предупредили, что исполнение потребует неопределенного времени. Напрасно глава корпорации требовал от них немедленного результата — в Имперскую Резиденцию, охраняемую лучшими армейскими частями Эйхоса, прибыл еще и Наследник… Подобраться к девчонке через охрану Сатора Сола не было никакой возможности.
Братья Карзо обещали выполнить заказ, но позже.
Позже… Какое же странное слово!
Его время истекло, а «позже» все еще не наступило.
Уго Синетта приложил руку к пульту, заставив огромную стену офиса въехать в специальный разъем. В лицо ударил летний воздух Витеры, наполненный суетливой горячностью столицы. У ног раскинулся город — он жил, дышал, пульсировал; проносился мимо на скоростных флайерах, мигал светящейся дорожной разметкой, недовольно сигналил нарушителям, рычал турбинами заходивших на посадку межзвездных кораблей.
В этом городе ему больше не было места.
Не смог. Не выполнил. Не оправдал. Был слишком самонадеян, излишне полагался на никчемных исполнителей. Его игра проиграна. То, ради чего жил — директорское кресло — вскоре достанется двоюродному дяде, давно претендовавшему на должность главы корпорации.
Только вот «Синетту» он получит в непростые времена.
Уго хрипло засмеялся, представляя, как этот сноб с вытянутым лицом и рыбьими глазами Трогас Синетта будет объяснять следователям то, на что шли его предшественники ради выгоды… Ради показной роскоши, вилл на лучших планетах Элиты, неограниченных кредитов, красивых женщин, скоростных флайеров и собственных лайнеров.
И продолжал смеяться, представляя муки Трогаса. Удержит ли тот корпорацию на плаву? Сможет ли «Синетта», переживающая не в лучшие свои времена, заплатить внушительные штрафы в Имперскую казну и возместить ущерб, нанесенный жителям выкупленных ими планет? Либо их покровителям из самых верхов удастся замять дело, за что они, несомненно, запросят сумму ничуть не меньшую штрафов и выплат?!
Как же хорошо, что ему уже все равно!
Впервые за десятки циклов Уго Синетта чувствовал себя свободным. Груз ответственности исчез, и он вдохнул полной грудью. Его больше ничего не держало — ни на этой работе, ни на этой земле. Тело переполнила странная легкость. Как же он раньше не догадался, что рожден для полета?!
Еще один шаг — и он замер на краю. Раскинул руки…
Все же обернулся, интуитивно почувствовав, как что-то изменилось в его роскошном кабинете. Заметил — на центральном визоре замигала красная надпись. Совет Директоров единогласно проголосовал за его отставку.
Уго Синетта засмеялся. Громко, как в детстве, когда еще была жива его мать. Затем раскинул руки и выпал наружу. Полетел вниз, кувыркаясь, с каждым циком набирая скорость, испытывая при этом наивысшее наслаждение.
Скоро все закончится, и он обретет бесконечную свободу.
К тому же, перед смертью он совершил правильный поступок — перевел все свое состояние — а это миллионы имперских кредитов! — на счет братьев Карзо. С одним условием — они получат деньги, только если выполнят специфический заказ.
Особая смерть для оказавшейся слишком уж живучей Эйвери Мэй.
Он хотел, чтобы девка тоже испытала наивысшую радость полета, ту самую, переполняла его… Братья Карзо должны скинуть ее — живой! — с самого высокого небоскреба Эйхоса.
Это была последняя воля Уго Синетты.
Он появился в моей жизни и на следующий день.
Но сперва открылась вожделенная дверь бокса, выпуская меня на свободу. Это произошло вовсе не через час, как наивно я полагала — нет, мне пришлось прождать еще целую вечность. Сутки, а то и больше я либо спала урывками, либо лежала, уставившись в потолок или же бродила вокруг кровати. У меня раз за разом брали анализы, снова что-то кололи. На вопросы отвечали уклончиво, но все ответы сводились к одному — у айсады слишком много мутаций, поэтому инори Мэй стоит еще немного подождать.
Наконец, сообщили, что переводят в палату в другом крыле клиники к остальным участницам. Единственное, в столицу нас пока не отпустят. Город на карантине, и по личному распоряжению Императора участницы Отбора до окончания эпидемии пробудут в клинике. Здесь всяко безопаснее, чем в Сайхири.
Мне выдали новую одежду — длинную темную тунику с треугольным вырезом и облегающие штаны. На ноги — удобные больничные туфли, тут же принявшие форму стопы, после чего повели по унылым больничным коридорам в обещанную отдельную палату, такую же белую и безликую, как и одиночный бокс. Правда, размером чуть побольше, и с окном, выходящим в сад.
Оказалось, на свободе давно уже стемнело. В небе полыхали огромные звезды, а на земле порывы ветра трепали длинные листья на кустах, усыпанных красными цветами. Мне захотелось тут же открыть окно, вдохнуть чистый, не стерильный воздух, но… Наивная Эйвери Мэй, чьей тюрьмой до окончания карантина станет закрытая клиника на окраине Сайхири!
Тут двое из персонала, провожавшие до палаты, заспешили на выход, наказав мне отдыхать. Я уставилась на медиков. Опять отдыхать?! Они в своем уме?..
Вместо насоветованного отдыха отправилась в коридор, где меня уже дожидались Марша и Зейна в похожих синих нарядах.
— Сколько заболевших? — спросила я у Зейны, когда Марша, повисшая у меня на шее, наконец-то разжала объятия.
Я тоже была безумно рада их видеть!
Девушек выпустили несколькими часами раньше, и они успели не только освоиться, но и разузнать о происходящем. Единственное, разговаривать под прицелами камер, которыми был утыкан больничный комплекс, мы мне стали. Вместо этого отправились по длинным коридорам, по которым гуляли растерянные участницы Отбора в таких же синих одеждах. Шли мы в надежное, по словам Зейны, место. Впрочем, гулять здесь особо было негде — четыре длинных коридора по периметру квадратного корпуса и прозрачный «рукав» в столовую, где пищевой синтезатор в любое время суток выдавал безвкусную еду.
Наконец, сели в свободные кресла с видом на темнеющий сад в присмотренном Зейной укромном уголке вдали от камер. Подлетела пара дронов-операторов, покрутились вокруг нас, затем отправилась восвояси. Я понадеялась, что Адели и Тир смотрят новости и увидят, что я жива и здорова, так как связаться с внешним миром была еще та проблема.
Тут Зейна начала рассказывать.
Из присутствующих на площади Победы заболело десять — семь девушек из Элиты, оказавшихся в той группе, в которую врезался зараженный, и трое журналистов, с кем он успел пообщаться до прибытия проконсула. Но это было лишь начало — эпидемия набирала силу.
Проконсул, первым покинувший свой негостеприимный бокс, объявил Сайхири Закрытой Зоной. Над городом раскинули силовой купол, оградив его от внешнего мира. Жителям строжайше предписывалось не выходить из домов, не контактировать с посторонними и при любых подозрительных симптомах — головные боли, жар или слабость — немедленно вызывать медицинскую службу. Клиники многомиллионного города готовились к приему заболевших. На борьбу с эпидемией спешили медики не только из городов Эйхоса, но и лучшие специалисты Империи.