о произнес:
— Альфонсо умер, Харпер.
— Нет! — У Харпер в глазах защипало от навернувшихся слез. — Как же это? Когда?
— Сегодня ночью.
— О, Вьери. — Харпер смотрела ему в глаза, по ее щекам текли слезы. — Мне так жаль.
Он едва заметно пожал плечами, будто ее соболезнования ничего для него не значили. Будто и она сама для него пустое место. А ведь всего несколько часов назад он смотрел на нее так, словно она центр его вселенной. Он вознес ее на вершину экстаза, подарив неземное наслаждение. Он навсегда покорил ее сердце. Сейчас же он смотрел на нее чуть ли не с отвращением.
Но он же скорбит по крестному. Харпер вытерла мокрые щеки. Вьери выглядел таким потерянным и опустошенным, что ее сердце заныло от боли и сострадания. Она попыталась обнять его, но Вьери стоял словно каменный идол. Харпер уткнулась лицом в его грудь и снова заплакала.
Вьери что‑то пробормотал и пошевелился.
— Мне пора идти. Очень много дел.
— Да, конечно. — Харпер отступила и, прочистив горло, спросила: — С ним был кто‑то рядом в тот момент?
— Мария, — коротко и сухо ответил он. — Она сказала, что крестный ушел тихо и с миром.
— Благодарю Господа за это, — едва слышно проронила Харпер. Вьери молчал. Было понятно, что он не хочет больше с ней разговаривать. — Ладно, иди. Если я могучем‑то помочь, только скажи.
— Да, можешь.
Харпер с готовностью подалась вперед.
— Избавься от всех гостей в замке, — резко сказал он. — И чем скорее, тем лучше.
— Да, конечно.
— Твоя сестра не исключение, — холодно добавил он.
— Хорошо. — Харпер кивнула и пошла выполнять приказ.
— Войдите, — коротко бросил Вьери, услышав стук в дверь кабинета.
Он откинулся в кресле, прикрыл глаза и потер переносицу, в надежде избавиться от пульсирующей головной боли. Он уже несколько часов работал над организацией похорон Альфонсо. И хотя был рад, что голова занята, но чувствовал, что нужен перерыв. Вьери не знал, что за визитер к нему явился, но надеялся, что это Харпер. Он был незаслуженно резок с ней. Надо извиниться.
Но это была не Харпер. Увидев, кто вошел в кабинет, Вьери вскочил из‑за стола.
— Ты? Какого черта тебе здесь нужно? — закипая от ярости, процедил он.
— Ничего себе прием. Мог бы быть и повежливее. — Донатэлла проплыла к его столу и остановилась. — Где твои манеры, Вьери?
На ней была шуба из голубой норки, а под мышкой карликовый пудель под цвет шубы.
— Я все помню, поверь мне. И тебе здесь не рады.
— Ну же, не будь таким букой. — Она попыталась подставить ему щеку для поцелуя, но Вьери отшатнулся от нее как от прокаженной. Мысль поцеловать эту женщину вызвала приступ тошноты.
— Я серьезно, Донатэлла. — Ее имя ассоциировалось со змеиным ядом. — Я хочу, чтобы ты покинула замок.
Не обратив никакого внимания на его слова, Донатэлла уселась на стул, устроив пуделя на коленях.
— Но ты же позволишь мне отдать дань уважения дяде?
— Уважения? — выплюнул Вьери, кипя от злобы. — Не поздновато ли? Не припомню, чтобы ты выказывала уважение Альфонсо, когда он был жив.
— Насколько мне известно, он отрекся от меня. — Она гладила шерстку пуделя унизанными кольцами пальцами. — И это от меня, единственной родной племянницы.
— Ты отлично знаешь за что. Ты сделала свой выбор, выйдя замуж за одного из клана Соррентино.
— Ах да. Я злобная ведьма, ответственная за истребление семьи Каллерони.
— Да, за убийство собственного отца, единственного брата Альфонсо.
— Посмотри на себя, Вьери — такой правильный и всесильный, — ухмыльнулась она. — А не погнушался прыгнуть ко мне в постель, хотя все прекрасно обо мне знал.
Вьери сжал челюсти, чтобы не наговорить лишнего.
— Было время, когда ты сходил по мне с ума, Вьери. Ты не можешь этого отрицать.
— Я был сумасшедшим, что связался с тобой.
— Вижу, что с годами ты пересмотрел отношение к своей первой любви. Но уверена, что ты помнишь то хорошее, что было между нами.
— Я помню о твоем единоличном решении избавиться от нашего ребенка, — процедил Вьери.
На холеном лице Донатэллы промелькнуло крайнее изумление, исказившее правильные черты, искусно созданные пластическим хирургом.
— Тебе об этом известно?
— Да, — зловеще подтвердил Вьери.
— В таком случае ты должен быть мне благодарен, — сказала Донатэлла, вновь обретая апломб.
— Благодарен? — пророкотал Вьери.
— Конечно. Я быстро разрулила ситуацию. Ты же не предполагал, что мы станем изображать счастливую семью.
— Вряд ли, — медленно проговорил он, пытаясь сдерживать гнев. — Но это не значит, что я не смог бы вырастить ребенка сам. Если бы со мной посоветовались.
Ярость клокотала в груди, подобно огненной лаве в жерле вулкана. Он возвышался над ней, сжимая и разжимая кулаки в попытке обрести самообладание.
— Убирайся! Немедленно!
— Хорошо, я уйду. — Подхватив пуделя, она направилась к двери, но остановилась. — Как это невежливо с моей стороны. Я не поздравила тебя с браком. — Она насмешливо посмотрела в его горящие ненавистью глаза. — Такая очаровательная молодая девушка. Она говорила, что мы встречались?
У Вьери от злости побелели губы.
— Конечно. У вас нет друг от друга секретов. — Донатэлла криво усмехнулась. — Не сомневаюсь, что она с радостью нарожает тебе кучу детей, если ты именно этого хочешь. Желаю тебе долгой и плодородной жизни.
У Вьери вырвался низкий рык, и Донатэлла пристально на него посмотрела.
— Или я не права? Может, есть другая причина для столь поспешной свадьбы? — Она поднесла палец с ярким шеллаком к губам, притворившись, что думает. Пудель заскулил под мышкой. — А что, если это связано с кончиной твоего крестного? Может, условием его завещания является наличие у тебя семьи? В противном случае его деньги и этот замок перейдут ко мне?
— Ха‑ха! — рассмеялся ей в лицо Вьери. Как это похоже на Донатэллу — считать себя причиной его поспешного брака. — Поверь мне, этому не бывать никогда.
— То‑то и оно, что я не верю тебе, Вьери. — Она оценивающе на него посмотрела. — Я наблюдала за твоей головокружительной карьерой. Следила за развитием твоего бизнеса. Ты безжалостный, решительный и жесткий бизнесмен. Хочется надеяться, что этими качествами ты обязан мне. — Она разглядывала свои длинные гелиевые ногти. — Иными словами, я полагаю, что за эти годы ты превратился в коварного манипулятора, похожего на меня. Думаю, ты не остановишься ни перед чем, если речь идет о лишении меня наследства. Надеюсь, что эта бедная, ни о чем не подозревающая девушка понимает, с кем связалась.
— Убирайся! — завопил Вьери так истошно, что пудель зарычал и оскалился. Промаршировав мимо Донатэллы, Вьери рывком распахнул дверь и встал как часовой.
— Не волнуйся. Я ухожу. Чао, мой дорогой. — Она протянула руку, чтобы погладить его по щеке, но Вьери увернулся. — До скорой встречи, — проворковала она, величественно выплывая из кабинета.
Вьери вернулся в кабинет, в сердцах хлопнув дверью.
Ни за что и никогда он не желает видеть эту ведьму снова.
Услышав, как хлопнула дверь кабинета, Харпер обернулась и увидела Донатэллу Соррентино. Она остановилась, ухватившись за перила. Холодный страх сковал ее тело. Отношения Вьери с этой женщиной таили какую‑то опасность. Харпер нутром чуяла что‑то плохое. Она не забыла, как Вьери среагировал на бальное платье, купленное Харпер по совету Донатэллы. Реакция была неадекватной, даже экстремальной. А теперь вот это хлопанье дверью. Судя по румянцу на щеках спешащей к выходу Донатэллы, разговор с Вьери был не из приятных. Харпер ничего не знала об отношениях этих двоих, но еще больше утвердилась в мысли, что они когда‑то были любовниками, а может быть, остаются ими и сейчас. Харпер хотела, чтобы эта женщина немедленно исчезла.
У двери Донатэлла остановилась и, обернувшись к Харпер, ядовито заметила:
— Удачи, милочка, думаю, что она вам непременно понадобится.
Харпер втянула в себя воздуха. Она не хотела думать об этой коварной женщине и ее роли в жизни Вьери. Не сегодня. Не в день смерти Альфонсо.
Подойдя к кабинету, она остановилась, собираясь с духом, чтобы войти к Вьери. В этот момент дверь распахнулась и на пороге возник разъяренный Вьери с убийственным выражением лица.
Сердце Харпер заныло от сострадания и любви.
— Привет. — Ее голос звучал ненатурально оживленно. — Я как раз шла к тебе сказать, что все гости покинули замок или вот‑вот уезжают. Все просили передать тебе соболезнования. Жако сказал, что свяжется с тобой сегодня позже.
— Ладно. — Вьери равнодушно кивнул, осматривая пустой холл.
— Если ты ищешь Донатэллу, она только что ушла, — спокойно заметила Харпер, стараясь не выдать себя.
— Но ты все еще здесь, — процедил Вьери, окатив ее ледяным синим взглядом.
— Конечно, а где же мне еще быть? — растерялась Харпер.
— Никакого «конечно». Я хочу, чтобы ты тоже немедленно убралась из замка.
— Я? — не веря своим ушам, переспросила Харпер.
— Да, ты, — резко ответил он. — Уезжай, мне никто здесь не нужен.
— Но я не никто, Вьери. Я твоя… — Она колебалась, не в силах произнести слово «жена», хотя «конечно» она таковой не являлась в полном смысле слова. И никогда не будет. — Я любила Альфонсо. Ты прекрасно об этом знаешь.
— Вы были едва знакомы, — возразил он.
— Да, ты прав. Я знала его не так близко, как ты. Тем не менее я глубоко переживаю его кончину и хочу…
— Можешь переживать в другом месте, — безжалостно прервал он.
— Вьери, я понимаю, что ты расстроен и не имел в виду то, что сказал, — пыталась спасти ситуацию Харпер.
— Уверяю, что именно это я имел в виду.
Харпер пристально посмотрела на него, заметив, что за гранитным фасадом показного спокойствия притаились боль и уязвимость. Это заставило ее предпринять еще одну попытку.
— Давай не будем сейчас об этом. Поговорим позже, — миролюбиво предложила она.