этого лично Рою стало жутко.
— То есть это возможно? — второй раз за разговор приподнял брови Шрам.
— Насколько я знаю, это было сделано по крайней мере один раз, — кивнул головой Эдвард. — И в мое время это хотели повторить снова. Я пытался этому помешать… — он закусил губу. — Не знаю, получилось, или нет. Очень может быть, что все, что у вас тут твориться, — он обвел рукою низенькую комнату, словно пытаясь включить в широкий жест всю нынешнюю Аместрис, — это следствие того, что у меня… у нас не получилось.
— А что нынешняя Аместрис? — спросил Шрам.
— Она была гораздо лучше, — коротко ответил Эдвард.
Шрам какое-то время помолчал, размышляя.
— Значит, вы пытаетесь предотвратить катастрофу? — спросил он Роя, глядя ему прямо в глаза.
— Если бы я не был уверен в катастрофе, я не стал бы призывать его, — устало сказал Рой и коснулся повязки (она была уже черной — Хьюз притащил днем из деревни).
— Тогда повторяю свой вопрос еще раз. Но не надейся, что повторю в третий. Чего ты хочешь от меня?
— Помоги мне, — ответил Мустанг. — Помоги нам добраться в Столицу. Устрой мне встречу с архиепископом.
— Пожалуй, мне проще будет достать тебе луну с неба, — Шрам совсем не выглядел удивленным. — Все-таки вас ищут. Настоятелям всех монастырей — мне в том числе — были разосланы с нарочными специальные циркуляры. Там, наверху, — судя по его усмешке, он имел в виде отнюдь не божественное Провидение, — весьма обеспокоены твоим проникновением в тайны запретной науки.
— Погодите, — Эдвард поморщился. — Объясните-ка мне все толком. Я так ничего и не понял. Рой мне говорил, что алхимии у вас нет, что церковь против нее. Теперь выясняется, что церковь использует алхимию — правда, судя по тому, что я успел увидеть, использует крайне криво. И еще я хотел бы знать, — он бесцеремонно ткнул висевший на шее у Шрама крупный знак — крылатый крест, перевитый змеями, — отчего у вас как символ религии — алхимический символ нашего учителя?
— Это не алхимические символы, — Шрам нахмурился. — Это алхимия использует в своей извращенной деятельности осколки божественных откровений, извращая и переиначивая их на свой лад. Именно это вольное обращение с божественной премудростью навлекло на Аместрис божественный гнев в свое время…
— Да прекратите молоть чушь! — фыркнул Эдвард. — Уж вы-то наверняка и сами этим занимаетесь, должны понимать!
— По необходимости, — отрезал Шрам. — Но это не значит, что моя вера нетверда. Впрочем, когда я понял, как много чуши в официальных проповедях — я стал помогать Рою.
— Почему? — спросил Эдвард.
— То есть?..
— Прежде чем нам помочь, вы хотели узнать мои мотивы. Прекрасно! Так вот, прежде чем принять у вас помощь, я хочу знать ваши, — Эдвард хмуро оглянулся на Роя. — Если вы один из этих… церковников, еще не факт, что я могу вам верить. Вообще не факт, что я могу верить человеку, способному объявить алхимию ересью!
— Что ж, ваш интерес справедлив, — Шрам склонил голову. — Я по-прежнему верю в то, что алхимия — божественное откровение, которое Господь даровал людям в неизреченной милости своей как дар и как испытание. Впрочем, любой дар — испытание, а любое испытание — дар. И таким образом. Но Церковь нынче заблуждается. Оно отнимает у людей испытание, делая его достоянием немногих. И она же присваивает себе право решать, кто достоин, а кто не достоин пользоваться благами алхимии. Когда-то я думал, что у церкви и в самом деле есть такое право… Но увы, за десять лет моей службы я видел много людей, в том числе и весьма достойных. И я понял одно: достойные — не судят. А те, кто судят, как правило, не достойны ничего. Достаточно ли я просветил вас касательно своих мотивов?..
— Да уж, загрузили по полной… — Эдвард потер подбородок. — Кружева кружевами, только я так и не понял: вы нам поможете?..
— Я уже направил свои отряды по ложному следу, — пожал плечами Шрам. — Полагаю, теперь у меня нет иного выбора.
12
Клонившееся к закату золотое солнце, вспомнив о летнем времени, обливало их потоками яркого света. Два алхимика, опытный и начинающий, стояли на проплешине между высоких сосен на берегу небольшого озера, где Шрам объявил привал. Пара молчаливых широкоплечих монахов, составлявших всю свиту отца-настоятеля в этом нелегком путешествии, немедленно занялись разведением костра и приготовлением ночлега. Помогать они себе не позволяли, отлично действуя вдвоем, и чувствовалось, что не первый раз они сопровождают «отца Филиппа» в поездках, которые не надо слишком афишировать. Шрам и Хьюз снова вернулись к яростному теологическому спору, что, не прекращая, вели последние пару дней — с тех пор, как, под прикрытием имени святого отца они начали это неспешное путешествие к Столице. Возможно, Хьюз был так увлечен знакомством с отцом-настоятелем, потому что с Мустангом он почти демонстративно не разговаривал: почти сразу после того, как высказал претензии за утаивание от них с Лизой сущности алхимии. «Я понимаю твою осторожность, Рой, но посылать друзей в бой с закрытыми глазами — это плохая тактика, стратегия и вообще все на свете! Позволь спросить: у тебя что, есть какие-то долговременные планы, которые подразумевают наше невежество?». Рою нечего было ответить на это… потому что планы все-таки были. Но не объяснять же Маэсу, что у него мелькала когда-то мысль своим молчанием и, возможно, информацией о местонахождении алхимика из древних времен откупиться от избыточного внимания церкви… Что делать. Вероятно, их дружбе было предопределено дать трещину. Разве он заслуживает таких людей, как Маэс и Лиза?..
Лиза, кстати, не была столь категорична, но в их с Роем отношениях тоже возник некоторый холодок. Сейчас миледи Хоукай е присела на пригорок у небольшого бездымного костерка и принялась мастерить стрелы — обычные стрелы для обычного легкого охотничьего лука, не арбалетные болты.
— Смотри, — сказал Эдвард, привлекая внимание задумавшегося Роя, — это просто. Попробуй просто вспомнить… только хорошенько вспомнить… что ты видел во Вратах. Что там было?
Рой нахмурился.
— Там был… человек, — медленно произнес Рой наконец. — Светящийся человек. Один силуэт. Он выглядел удивительно похожим… на кого-то. Я так и не понял, на кого.
— Идиот, — буркнул Эдвард.
— Что?! — Рой нахмурился. Манера мальчишки бросаться оскорблениями так, как будто они ничего не значили — или же так, как будто он был лучшим другом Роя, вроде Маэса, от которого еще и не такое можно вынести — порядком вымораживала рыцаря.
— Я вот почти сразу понял, — пояснил золотоглазый алхимик. — На тебя он был похож, тип этот. Откуда там еще кому-то взяться?.. Ну, что потом было?
— Он спросил, хочу ли я войти. Не в моих привычках отступать на полдороге, поэтому я согласился, — пожал плечами Рой. — А он добавил, что я должен буду заплатить. Помнится, я еще порадовался, что моих спутников там не было… что это их минует. Что было потом… очень много всего. Сложно описать. Как будто весь мир разом… — Мустанг умолк, понимая, что не в состоянии изложить то ощущение в связных выражениях. Если в прошлом и были для этого подходящие слова, то теперь их забыли. — Только под конец, кажется, этот… существо это посмотрело на меня одним глазом. Моим. Возможно, это был бред.
— Ну да, как же, — фыркнул Эдвард. — Два раза. И спутники твои тоже там были… если это можно так назвать. Просто ты их не видел. Где, по-твоему, это место находится?
— Не знаю, — твердо произнес Мустанг. — Но обязательно выясню со временем.
— Да здесь оно, — юноша бесцеремонно вытянул палец и ткнул Мустанга в середину лба. — И здесь, — он коснулся своей головы. — Эта штука… она внутри каждого из нас. Каждый из нас — вселенная. Помнишь еще про поток жизни?.. Все знания, вся алхимия, все чудеса — они не где-то, они внутри. Ну… если заплатишь плату, можно эти двери приоткрыть и часть знаний выпустить. Можно даже чужую силу забрать и вечную жизнь обрести… относительно, — Эдвард поморщился. — Грязный способ. Вот поэтому, кстати, ты ни ле… ни леди Хоукай, ни Хьюза не видел. Ты же ни с кем из них кровью не обменивался, нет? — Рой кивнул. Когда-то, еще в юности, он хотел предложить Маэсу побрататься — но постеснялся, а потом как-то не сложилось… Сейчас он благославлял свою нерешительность. Стань они братьями — и Маэсу уже от Роя никуда бы не деться, а так, может, у него еще есть шанс. — Ну вот. Туда можно и вдвоем забрести… иногда, — туманно выразился Эдвард. — А так у каждого свои Врата. И свой этот… мерзкий тип. А что из этого следует?
— Что? — спросил Рой, слегка сбитый столку. Внутри него росло раздражение от Эдвардовой манеры излагать и вообще от ситуации в целом (нет ничего зазорного в том, чтобы учиться у ребенка, если он сведущ… но осознавать, что пацан на десяток лет младше тебя обладает большими знаниями в науке, которую ты изучал не один год и добился определенных успехов радости не прибавляет, будь этот мальчишка сколько угодно выходцем из славного и трагического прошлого).
— А то, — сказал Эдвард, — что формулы — не нужны! Нет, ну знать, конечно, их надо — потому что как иначе ты дашь вещи понять, во что ты хочешь ее превратить?.. Но рисовать их абсолютно никакой необходимости нет. Потому что все эти формулы уже содержатся в твоем теле.
— Если бы это было так, — усмехнулся Мустанг, — все бы давно уже колдовали, просто хлопая в ладоши.
Эдвард хмуро на него посмотрел, убрал за ухо прядь — как раз подул и стих ветер, бросив волосы ему в лицо.
— Во-первых, не колдовали, а трансфигурировали. Во-вторых, я не «хлопаю в ладоши». Я замыкаю алхимический круг собственным телом. Весь фокус создать замкнутый контур… а, черт, вы тут механики не знаете… ну, короче, сам должен понимать! Интуитивно.
— Понимаю, — проворчал про себя Рой, подумав, что он еще не встречал человека, который объяснял бы хуже, чем Эдвард. Даже немой мясник, живший при отцовском замке, доводил свои инструкции до подмастерьев куда доходчивее — мало кто не сумеет понять тычки и зуботычины.