конце.
— Да, друг мой, если это могила того великого алхимика, то ты, полагаю, ошибся, — задумчиво заметил Хьюз. — Если только этого господина не замуровали в потолок.
— Или в пол, — добавила Лиза, вдруг опустив факел.
Как по команде, все посмотрели под ноги. И увидели под щебнем множество странных символов, густо покрывавшие камень.
— Огня! — горячо выдохнул Рой. — Разведем здесь костры!
Сэр Мустанг совсем было собрался обыскивать все северные провинции, расспрашивая деревенских от области к области, но тут разыскал «Изборник северных легенд, сказаний и притчей, недостойным Иеном Салтуином из Параги для светлейшего герцога Ибардо со всем прилежанием составленный», где с удивлением увидел то самое, о чем думал столько недель и даже месяцев…
А потом юный Кертис из Дублита, с которым Рой довольно близко сошелся за последний год, с друзьями попробовал совершить на его величество покушение во время охоты. Рой пробовал его отговорить — но Кертис не захотел ничего слушать. Естественно, горячий юноша провалился — ох уже эти шестнадцать лет, когда неначавшаяся жизнь ударяет в голову неразбавленным!
Инквизиция взялась за недовольных всерьез. Кертису повезло: его и его отца убили в схватке. Его мать потом заточили в монастырь, а многим товарищам и просто знакомым юноши было предъявлено обвинение в ереси.
Кого-то родственникам удалось вытащить, кто-то был казнен тихо, кто-то сослан на каторгу… Роя, одного из всех, решено было сжечь при большом скоплении народа — видимо, на замену главного «виновника торжества». Можно сказать, что короля или главного инквизитора — Рой не был уверен, кто принимал окончательное решение по его делу — подвела тяга к зрелищности. Выбери они, скажем, виселицу или топор палача — Рой бы послушно качался в петле или показывал толпе язык с кола у дворцовой стены. Но огонь — о, огонь другое дело. С огнем у Роя были особые отношения…
А стоило ли спасаться — навстречу отчаянию?..
Одному человеку нельзя свергнуть власть. Кертис тоже пытался — но с горячностью неопытности он просто шел напролом. Рой же составлял планы во множестве, рассчитывая на помощь давних друзей и соратников, что ходили с ним в атаку и на немирных ишварских еретиков, и на диких северных горцев… Сперва, десять лет назад, многое казалось ему вполне осуществимым. Впоследствии он лучше познакомился с устройством королевского замка. Когда Рой побывал при дворе, когда увидел, как Инквизиция опутала всю страну плотной и густой сетью церквей, похожих на наблюдательные пункты, и монастырей, похожих на казармы стражи, он понял, что все бесполезно.
Даже если убить одного Крысиного Короля, на смену придет другой, не менее отвратительный. Потому что дрожащая в страхе перед Катастрофой и Темными Веками Аместрис просто не может жить по-другому: вольница графов и баронов всего лишь отдушина, узкая щелка в затхлой темнице. А пока один король будет владеть верховной властью, пока инквизиция будет подчиняться ему, он сможет снова и снова посылать своих подданных в безнадежные битвы.
Думая так, Рой сам не заметил, как начал полагаться на этого безвестного бессмертного алхимика с истовой силой, которая почти пугала его. Он видел его вживую: героя, окутанного золотым сиянием, которое просвечивает даже сквозь глазницы. Силой своей алхимии он способен сокрушить миллионы воинов и километры крепостных стен. Рой проложит ему путь, он поможет ему, направит его удар — и вместе они…
Ловя себе на этих мыслях, Рой только едко усмехался и делал что-нибудь необязательное — например, натягивал глубже капюшон плаща, спасаясь от вездесущей лесной слякоти и не менее вездесущих ненасытных комаров. Хьюз прав: он фанатик и идеалист, а слепая вера ни к чему хорошему никогда не приводит.
..Но если они не найдут могилы и не сумеют пробудить алхимика, что им остается делать?..
Рой обдумывал пути отступления к Бриггсовым горам, способы совсем сбежать из страны, и мысли эти становились тем мрачнее, тем глубже они забирались в густые еловые леса, где с каждым днем становилось все невероятнее встретить даже затерянную сторожку — не говоря уже о легендарном герое.
Который, кроме всего прочего, мог оказаться врагом, еще худшим, чем Король.
Еще несколько часов они таскали в пещеру хворост, и в конце концов сложили несколько больших костров. Потом они смели всю крошку к стенам, обнажив огромный узор, раскинувший свои завитки почти на всей площади пола. Узор состоял из нескольких концентрических окружностей, в промежутках между которыми рука какого-то великана вывела непонятные знаки и огромные завитки. Кроме того, из центра к краям дальней окружности разбегались лучи, что делили узор на сектора. Рисунки в каждом из секторов различались друг от друга. Наконец, с внешней стороны вдоль контура круга шла некая надпись. Символы в ней казались знакомыми, однако ни Лиза, ни Маэс не сумели ее прочесть, хотя и были обучены грамоте, а Рой не смог прочесть сразу.
Пока они таскали хворост и сметали крошку, настроение у всех троих поднялось: они работали лихорадочно, оживленно обсуждали находку и вообще, кажется, поверили в то, что цель их путешествия не только достижима, но и будет достигнута вот-вот. Потом, когда все было сделано, возбуждение покинуло их, и все они ощутили упадок духа, неудивительный в подобных обстоятельствах: ясности в их положении не прибавилось ни на грош.
Маэсу даже представилось невольно: вот костры прогорят, они переночуют здесь, поговорят попусту… может быть, даже проведут день или два в напрасных попытках. А потом поедут прочь, оставив за спиною свои прежние жизни, какими бы неудачными они ни были.
Рой долго бродил вдоль надписи, бормоча себе под нос, потом еще дольше копался в своих записях и, наконец, кажется, понял, потому что побледнел.
— Вот что, господа, — сказал он наконец, — кажется, мы с вами крупно влипли. И отнюдь не в мед.
5
Он посвятил их в подробности чуть позже вечером, когда они развели у входа в пещеру костер — дымный, ради отпугивания насекомых — и уселись так, чтобы располагаться лицами к черной дыре.
— Это — древнее место открытия врат, — повел Рой свой рассказ, и лицо его было черным от дыма и усталости. — Судя по всему, обряд уже не раз проводился тут… По-другому обряд открытия Врат называется Человеческой Трансфигурацией, потому что через врата путешествуют человеческие души.
Маэс и Лиза замерли в ужасе: в проповедях священников и отцов-инквизиторов Человеческая Трансфигурация занимала почетное место. Именно она явилась причиной Катастрофы и Темных Веков, именно этой лазейкой, открытой человеческим разумом, и воспользовались темные силы, чтобы затопить несчастную страну Аместрис и поработить волю ее жителей.
— Да, вы правы, — Рой не глядел им в глаза, а глядел только в костер, где трещали от жара сучья. — Как я понял, даже в старое время этот вид трансмутаций был запрещен. Иногда древние алхимики пытались вернуть к жизни умерших, и всякий раз на свет появлялись страшные уродливые монстры. Некоторые не доживали до заката, другие же… — Рой замолчал. — Относительно других, — наконец продолжил он, — мне не удалось найти достаточно сведений. Но я думаю, что нынешний король использует существа, подобные им, для своей тайной стражи. Это объяснило бы многие слухи…
Лиза и Хьюз переглянулись.
— Однако, как я понял, иногда человеческую трансмутацию все-таки возможно применить. С ее помощью можно воссоединить душу и тело, если человек не умер полностью, а просто разделился — такое случалось. Можно также вернуть человека, который прошел через Врата живым.
— Что такое эти Врата вообще? — спросила Лиза.
— Говорят, что это Врата между жизнью и смертью, — пожал плечами Рой. — Все записи называют их по-разному… Твой отец, например, — он поймал лизин взгляд, и удержал его, как борец держит локоть в захвате, — твой отец считал, что эти врата — источник всего сущего. Там лежат корни четырех стихий. Там начинаются жизнь, смерть и все человеческие чувства и пороки. Это точка, в которой сходятся миры.
— Как змея, кусающая свой хвост? — одно за другим, будто обдумывая их про себя, уронила слова Лиза.
— Да, — кивнул Рой. — Она есть на вашем гербе. Никогда не мог понять, откуда такой странный герб у семьи с фамилией «Хоукай». Но если ваши предки были алхимиками…
— Выходит, ты боишься открывать врата, чтобы не впустить к нам еще большее зло? — медленно произнес Хьюз. — Да уж, могу понять. Я бы не стал заигрывать с такой штуковиной.
— Нет, — покачал головой Мустанг. — Есть вполне надежные… пусть заклинания, которые могут позволить получить именно то, что хочешь… Я боюсь другого. Все старые записи вполне определенно говорят, что за все трансмутации надо заплатить чем-то равноценным. И за человеческую трансмутацию равноценное — это…
— Человеческая жизнь? — быстро сказала Лиза, и костер словно от силы ее слов вспыхнул сильнее, осветив ее бледное лицо со скорбно поджатыми губами.
— Почти, — кивнул Рой. — Как я понял, эти врата… существа, живущие там… если их можно назвать существами… берут в уплату у алхимиков, проникших за врата, части их тел. Кое-что из этой требухи, которая так нравится вражеским мечам, — он с короткой усмешкой прижал руку к животу. — И вот что, друзья мои… — теперь он говорил серьезно, даже мрачно. — Боюсь, что после проведения такого обряда я окажусь мало пригоден к действию. Нам либо понадобится выждать, либо… вам придется заканчивать все это без меня.
Последовало молчание.
— Даже и не надейся, — вдруг резко сказал Хьюз. — Мне это твое восстание ни на что не сдалось. Будь моя воля, я б давно бежал за хребет, только меня и не видели. У меня в этой стране никого нет и ничего больше не держит. Так что если не ты — то никто. И будь я проклят, если позволю тебе остаться инвалидом из-за этой твоей чертовой затеи!