Наконец, Лукьяновка, СИЗО в Киеве, куда я прибыл после Одессы и где оставался до самого освобождения в августе 2019 года. Эту тюрьму называют одной из старейших на Украине, она была построена более 150 лет назад. Старше её только здание в Херсоне, но оно стало использоваться как место заключения позже, раньше там располагался арсенал. Беды в Лукьяновке те же, что и в Херсоне. Лукьяновская тюрьма, или официально Киевский следственный изолятор № 13, значится памятником истории в «Своде памятников истории и культуры» Украины. Несколько корпусов СИЗО действительно построены в старинном архитектурном стиле, но их положение от этого не улучшается — стены покрываются грибком, трещат и разваливаются. Никакой капитальный ремонт уже не может исправить бедственную ситуацию.
Конечно, на территории Лукьяновки — а она большая, здесь содержится больше 2 тысяч человек — в этих разваливающихся зданиях есть вполне приличные камеры — с большими телевизорами, аквариумами, не так давно отремонтированные. Но чтобы попасть туда, нужно быть платежеспособным человеком. Или очень авторитетным…
Кроме того, руководство тюрьмы нередко обвиняли в связях с криминалом, и, по мнению экспертов, кадровые перестановки после случая с бунтом экс-бойцов батальона «Торнадо» в этом вопросе ничего изменить не могут.
Были попытки властей отдать ветхие здания тюрьмы инвесторам под снос в обмен на постройку нового СИЗО в другом месте, где-то не в центре города, но они не имели никакого результата — желающих совершить подобный обмен не нашлось.
Добавлю, что ужасное положение как самих тюрем на Украине, так, соответственно, и людей, в них находящихся, давно не является секретом ни для СМИ, ни для представителей международных организаций, ни для украинских чиновников, призванных следить за соблюдением прав людей в исправительных учреждениях.
В декабре 2017 года представители Совета Европы побывали в нескольких тюрьмах и СИЗО Украины и в своём отчёте указали: «Условия здесь можно расценивать как нечеловеческие и унизительные».
Украинские чиновники согласились с критикой экспертов Совета Европы. Даже в Генпрокуратуре Украины признают: условия в тюрьмах и следственных изоляторах в стране подчас ужасающие, как и поведение персонала тюрем по отношению к заключенным. А ведь ненадлежащие условия содержания, неоказание медицинской помощи — все это по международному законодательству приравнивается к пыткам. Но есть примеры и похлеще.
«Средневековые пытки? Нет. Острые металлические шипы и колючая проволока против осужденных. После этого мы хотим видеть их на свободе людьми? После бесчеловечного обращения с ними?!» — так писала в октябре 2018 года пресс-секретарь генпрокурора Лариса Сарган в соцсетях. Она разместила фотографии страшных устройств для пыток, обнаруженных в колониях Полтавской области, и пообещала, что виновные в жестоком обращении с заключенным понесут наказание. Позже она стерла эту запись, однако фото орудий для пыток успели разойтись по украинским СМИ. Похоже, порыв пресс-секретаря Генеральной прокуратуры начальство не оценило, да и обещание наказать виновных в жестоком обращении оказалось несбыточным…
Понятно, что тюрьмы — не самые приятные и комфортные места. Но ни одно государство без них пока не обходится.
Украинские тюрьмы сегодня — это демонстрация полного бессилия украинского государства. Они разваливаются (в Херсонской из трех корпусов один разобрали, еще один закрыли — трещит по швам), в них совершаются дикие преступления, а порядки и нравы уже часто определяются словом, которое не любят даже в уголовном мире, — беспредел. Увы, но этот часто встречающийся тюремный беспредел стал точным отражением тех разрушительных процессов, которые происходят в государственной и политической жизни страны.
Глава 12
Последние месяцы своего заключения я провёл в главной тюрьме Украины — Лукьяновской. Официально это учреждение именуется Киевским следственным изолятором № 13. Эта тюрьма не менее знаменита, чем Одесский тюремный замок, с ней связано множество легенд, историй и скандалов. Находится она совсем рядом с домом, где я жил — из окна камеры я видел одну из стен своего дома. Получилось, как в старом анекдоте: «Раньше жил я напротив тюрьмы — теперь живу напротив своего дома…» Собственно, именно к этому анекдоту и отсылает название книги, которую вы сейчас читаете.
Мне выпало сразу же после заезда сполна хлебнуть лукьяновской тюремной романтики. Меня поместили в камеру, где из трёх двухъярусных нар одни были сломаны — чтобы спать на нижних нарах, приходилось устанавливать под них подпорку, иначе невозможно уместиться и ты сваливаешься на пол.
Койки были голыми — ни подушек, ни матрасов. Самое же главное — в камере не было света! Единственным источником освещения после наступления темноты была китайская ёлочная гирлянда — ее одолжили соседи по коридору. Сразу родилась шутка — у нас каждый вечер Новый год! Только радости от такого вынужденного праздника никто не испытывал.
Неизвестно, сколько пришлось бы мне жить с вечным Новым годом, если бы на четвёртый день не пришёл на встречу мой адвокат. Я рассказал ему про гирлянду вместо света, сломанные нары и сон без матраса, он поднял шум — написал обращение к омбудсменам Украины и России, и на следующий день меня перевели в другую камеру с более приличными условиями. Интересно, что я, как и в Одесском СИЗО, оказался в корпусе, который называли «Малолетка».
Более того, в тот же день меня почтил визитом помощник омбудсмена Украины, сфотографировал всё в камере и поинтересовался, нет ли у меня претензий к условиям содержания. Я с усмешкой ответил, что после ежевечернего Нового года меня всё устраивает, но лучше бы оказаться на свободе… Таковы были первые впечатления от Лукьяновки.
Киевская тюрьма, в которую меня привезли в марте 2019 года после четырёхдневной пересадки в Одессе, является самой большой и самой населённой на Украине. Здесь 7 корпусов — в начале прошлого века их было 10. Содержится там постоянно от 2,5 до 3 тысяч «сидельцев». В 30-е годы прошлого века в этих зданиях располагался следственный изолятор ГПУ, затем НКВД. Тогда в Лукьяновке содержалось рекордное количество людей — больше 25 тысяч.
Корпуса имеют свои прозвища на тюремном жаргоне, по ним можно изучать историю Российской империи и Советского Союза. Самый старый называют «Катька», по внешнему виду он очень похож на Одесский тюремный замок. Согласно легенде его построили при Екатерине Второй, что, конечно же, не соответствует действительности. Лукьяновская тюрьма строилась в 1859–1862 годах по проекту киевского губернского архитектора Михаила Иконникова. Официально Лукьяновский тюремный замок принял в себя первых заключённых в 1863 году, а Екатерина Вторая умерла в 1796 году.
Корпус «Катька» примечателен тем, что в нём находятся посты (так называются отдельные тюремные блоки), где содержатся осуждённые к пожизненному лишению свободы (на тюремном жаргоне — «пыжики», от сокращения «п/ж», пожизненное). В советское время и до того, как на Украине ввели мораторий на смертную казнь, в этих камерах ждали исполнения приговора смертники. По слухам, приговоры приводились в исполнение в том же корпусе, в специально оборудованном полуподвальном помещении.
Рядом с пристанищем «пожизненников» есть камеры, в которых содержались раньше и содержатся сейчас привилегированные арестанты. Их в Лукьяновке перебывало великое множество, и поток этот не уменьшается. В украинских СМИ шутят, что эта тюрьма стала частью политической жизни страны, так много политиков стали «клиентами» этого мрачного заведения. Здесь в свое время сидел теперь уже бывший генпрокурор Украины Луценко.
В 1902 году произошёл самый знаменитый побег из Лукьяновки, который совершили 11 революционеров, распространителей большевистской газеты «Искра». Среди них были такие известные деятели, как Николай Бауман (в его честь названо метро в Москве), будущий нарком иностранных дел Максим Литвинов и другие.
На Лукьяновке перебывал весь цвет марксистского движения Российской империи. Сестры и брат Ленина — Анна, Мария и Дмитрий Ульяновы, Николай Кибальчич, Моисей Урицкий, Борис Жадановский, Иван Смирнов-Ласточкин, Евгения Бош — позже их именами назвали киевские улицы. За железной решеткой Лукьяновки томился и «Железный Феликс» Дзержинский, основатель знаменитой ВЧК.
Побывали здесь в начале XIX века и основатели украинского национального движения — историк и глава Украинской Центральной рады Михаил Грушевский, глава Директории Украинской народной республики Владимир Винниченко и головной атаман войск Директории Симон Петлюра, объявленный в нынешней Украине одним из национальных героев.
Если говорить о нынешнем времени, то список знаменитых узников выглядит чрезвычайно внушительно.
В 2011 году здесь находилась экс-премьер-министр Украины Юлия Тимошенко. Среди других именитых постояльцев тюрьмы из числа современных украинских политиков — министр внутренних дел, а позже генеральный прокурор страны Юрий Луценко, генерал МВД Алексей Пукач, обвинённый в организации убийства журналиста Георгия Гогнадзе, судья-коррупционер, председатель Львовского апелляционного административного суда Игорь Зварич, экс-вице-премьер Борис Колесников, бывшие депутаты Рады Виктор Лозинский и Андрей Шкиль и ещё многие, многие…
Все эти известные люди прошли через разные камеры корпусов Киевского СИЗО. Некоторые из них оставили после себя заметный след. Например, главный налоговик страны, бывший глава Государственной фискальной службы Украины, а ранее — глава Комитета Верховной Рады Украины по вопросам налоговой и таможенной политики Роман Насиров. Из Лукьяновки он вышел под залог, который внесла его жена — 100 миллионов гривен, то есть больше 3 миллионов евро. Это было весной 2017 года. Выйдя на волю, он сказал, что Лукьяновка стала «самым дорогим отелем в его жизни»: по слухам, он внёс 50 тысяч долларов в тюремный общак, отремонтировал за свой счет две камеры и ещё по мелочи помогал администрации тюрьмы. Сидел в том же корпусе, что и я.