тюрьме я читал книги об истории Украины, живо представлял для себя снова и снова — насколько разный путь прошли регионы, прежде чем собрались в единое государство. Насколько Украина разная, собранная из разных кусков, насколько эти куски по-прежнему вступают между собой в противоречие! Я понял исторический базис — есть такое удачное украинское слово «пiдгрунтя», — подоплёку всех событий уже ХХI века, включая оба майдана.
Не говорю, что я стал историком в камере. Но многие очень интересные для себя вещи осознал.
В Херсоне я читал Пикуля, что хорошо отвлекало от гнетущей окружающей обстановки. Конечно, это рассказ не обо всей украинской истории, а прежде всего об освоении Новороссии и Крыма. Рассказ не историка, а писателя. Но рассказ великолепный, отражающий суть времени! Власть Екатерины была сильной, и сильной рукой она осваивала безжизненные степи Таврии, освобождала соотечественников из крымского плена, строила верфи Херсона и Николаева, закладывала основу будущего благополучия этого края. Понимание своей главной задачи — развитие и укрепление государства — двигало Потемкина на юг от столичного двора, туда, где поначалу были только землянки в степи и эпидемия холеры. И Екатерина II поддерживала своего фаворита в его амбициозных начинаниях «во славу Отечества».
А были и другие примеры. В Херсоне я читал «Историю российского государства» Бориса Акунина — том, в котором он рассказывает о Переяславской Раде, а заодно о событиях, ей предшествующих и ею порождённых. Акунина трудно считать историком. Его оценки событий субъективны, но при этом небезынтересны. Но главное — он старательно пытается излагать факты, хотя вольно оценивает мотивы, которые двигали участниками тех исторических событий.
Вот, например, как он описывает процесс воссоединения Украины с Россией в 1654 году: «В городе Переяславе, неподалеку от Киева, 8 января 1654 года открылась рада — казачий аналог Земского собора. Сначала на кругу было принято решение о присоединении к России.
Выглядело это так. Хмельницкий спросил собравшихся, под каким из четырех государей они желают жить — под польским королем, крымским ханом, турецким султаном или православным царем. На всякий случай подсказал правильный ответ: султан с ханом-де басурманы, а король нас много обижал. Толпа закричала, что хочет православного государя».
По сути, произошло достаточно демократическое присоединение тогдашних украинских земель к Московскому государству. Более того, в момент присоединения совпали интересы украинской элиты — гетмана Хмельницкого и казацкой старшины — с интересами «простого люда». Первые хотели автономии в рамках большого государства, которое защитит от посягательства соседей (польских магнатов, турецких пашей) на их земли и собственность. Вторые хотели защиты от посягательств на их свободу и веру. Читаем дальше «Историю российского государства»: «Получалось, что Украина внутри России имеет особый статус — не провинции, а протектората, который официально назывался «Запорожское войско с городами и землями».
Обе стороны, несомненно, рассматривали такое положение дел как временное. Хмельницкий надеялся с помощью русского оружия избавиться от польской угрозы — а там будет видно. Московское правительство тоже пока примерялось к управлению новой территорией, еще не зная, как взяться за дело. «Ордынская» модель жестко централизованного государства никак не сочеталась с существованием автономий. Не для того Москва избавилась от удельных княжеств, чтобы учредить новое, да еще такое большое и населенное». Конец цитаты.
Теорию «ордынской модели» жестко централизованного Московского государства и все идеи о том, насколько «временными» считали обе стороны Перяславские соглашения, оставим на совести автора. А вот то, что описывается дальше, очень напоминает метания украинской элиты, того же Януковича, которые происходили в начале XXI столетия на Украине: «Хоть гетман и обещал «ляцкими прелестями не прельщаться», однако его верность не продержалась и года. Следующий 1660 год был для русского оружия неудачен, и Хмельницкий под влиянием своего окружения передался полякам».
В изложении Акунина очень напоминает то, как Янукович решил присоединиться к договору об Ассоциации с ЕС вопреки экономическим и политическим интересам, как он утверждал, главного союзника Украины — России. А все объясняется просто, достаточно прочитать еще один абзац и понять, что за 300 с лишним лет в психологии украинской элиты изменилось немного: «О политических взглядах гетманов той эпохи говорить можно только с большой натяжкой. Главной заботой этих военных вождей было сохранение собственной власти, поэтому они с легкостью переходили из лагеря в лагерь». Это опять Акунин.
Вот так, только забота о «сохранении собственной власти» и никаких «политических взглядов» — как про сегодняшних украинских политиков написано. А дальше — такая же каша, как и сегодня, только персонажи другие. Но последствия отсутствия «политических взглядов» те же: «В Правобережной Украине шла хаотичная война, в которой украинцы польской ориентации враждовали с украинцами русской ориентации, поляки отбивались от турок, татары грабили всех подряд, и конца этой кровавой вакханалии было не видно». Сложно сказать, насколько такое описание событий XVII века на территории современной Украины исторично — все-таки Акунин больше писатель, чем историк, но как по сути похоже на то, что происходит сегодня.
Заехав в Лукьяновку, я перечитал уже «Белую гвардию» Булгакова — вот это совсем в точку. Уже не XVII, а XX век, но смута такая же, такие же разговоры и тоже гражданская война на Украине.
Там же, в Лукьяновке, мне случайно попалось в камере репринтное издание 1913 года иллюстрированной истории Украины авторства небезызвестного профессора Львовского университета Грушевского. Я погрузился в эту книгу. Это тоже — чёткое попадание, сплошные аналогии и буквальные совпадения общих процессов в разные эпохи. Очень важно было осознать себя в каком-то осмысленном историческом контексте, лучше понимая современность и себя в ней.
В своих «Мыслях в клетку» я записал после прочтения столь любимого украинскими националистами исторического труда: «Иллюстрированная история Украины-Руси» Грушевского — это описание сегодняшнего дня, только с рассказом о событиях ХVI–XVII веков. Предательство веры и верующих ради сохранения или приобретения церковной власти и должностей (уния), метания казацкого старшины между Польшей (Западом), Московией (Россией) и Турцией в поисках большего числа привилегий и свобод. Цитата из Грушевского: «Они [казацкие старшины] кидались дальше, от Москвы к Польше, когда сталкивались с хитрой и своекорыстной политикой московской, рассчитанной на погибель украинской свободы [речь идёт об ограничении старшинских привилегий], и от Польши к Москве, когда народ поднимался против них [старшин], боясь польского владения».
По Грушевскому, каждые два-три года украинские гетманы меняли свой внешнеполитический вектор (Польша, Москва, Турция) в зависимости от того, кто больше пообещает — суверенитета, размеров реестрового войска (на запорожское опоры не было — слишком независимое и неуправляемое), личных привилегий для гетмана и старшин.
Отсюда следует вывод, что вся история Украины — это история противостояния двух берегов Днепра: правого, тяготеющего к Западу, к Польше, и левого, который ближе к России. А еще поиск личной выгоды для элиты, а не реализация национального интереса украинцев. Гетманщина искала, где лучше, обращая взоры то на Восток, то на Запад. Взять того же Богдана Хмельницкого. Переяславская Рада — великое историческое событие. Но через два года гетман Хмельницкий почувствовал — происходит не то, что он хотел, есть угроза полноте его власти, — и опять повернулся к Польше. А потом даже не к полякам, а к туркам, совсем не единоверцам.
Украинская элита всегда очень различалась внутри себя по взглядам и оценкам происходящего. Её составляли люди, выросшие в разных культурных и даже цивилизационных общностях. Хотя в целом Украина оставалась в лоне христианской цивилизации, но западная и восточная ментальность сильно расходились. В тюрьме, после чтения и мыслей по поводу прочитанного, как-то стало понятней, откуда это выросло.
После освобождения коллеги-журналисты меня спрашивали: «Как же так, ведь в отличие от религиозных войн прошлого идеологами переделки всего по западно-украинскому образцу сегодня выступают часто выходцы с Востока Украины. Они же в прошлом все — советские люди. Как в анекдоте: «Москали е? Нема? Тогда переходим на русский язык как на более удобный». Откуда у этих людей стремление к тотальной украинизации?» — «В этом нет ничего нового — тот же Грушевский, который написал национальную украинскую историю, был таким же — социалист-романтик, хотел создать новую нацию. Но это был конец XIX — начало XX века, а мы живём в XXI.
Сейчас этот тренд живет не потому, что так можно, а потому что он неплохо оплачивается, причем не только в конвертах. Власть — самая лучшая плата за смену взглядов. Есть и тщеславный мотив — быть причастным к истории, к «большому делу, созданию политической нации».
Однако всякая переделка, особенно помимо воли, чревата. Мне это напоминает замечательный фильм Ролана Быкова «Автомобиль, скрипка и собака Клякса», где есть герой, ангелоподобный мальчик Кузя, тоже почти творец. По его заданию вылавливают всех кошек в окрестных дворах, а потом его спрашивают, зачем тебе кошки. «Я из кошек буду делать собак». — «А зачем тебе собаки?» — «А из собак я буду делать медведей». — «А медведи тебе зачем?» — «Медведи — лучшие друзья, у меня нет друзей». Это — тяжёлая ситуация, когда нужно кого-то переделать, чтобы появились друзья. И такие «друзья» вряд ли будут рады своему новому счастью… Да, собственно, на переделку никто сегодня особенно и не готов — Крым и Донбасс это доказали, не захотев стать частью новой украинской «политической нации» Порошенко.
А в другом детском фильме Ролана Быкова «Про Красную Шапочку» этот же ангелоподобный мальчик уже друзей из кошек не делал — у него за спиной всегда стояли два толстяка с плётками, и он говорил: «Тебя излупят плётками, и ты залюбишь меня как миленькая…» Но любовь и дружба и в этот раз не получились — кто же захочет из-под плетки? Вроде одни и те же фильмы смотрели в советском детстве, а как быстро забываются простые уроки. Не надо делать из кошек собак, а потом медведей, чтоб получить друзей, — это бессмысленно! И плетки не помогут! Эти люди из Верховной Рады и с Майдана думали, что излупят из танков Донбасс, и их сразу «залюбят».