Блазии же они старци по днех пакы пришедша, начаша бесѣдовати к нему, глаголюще предреченныа глаголы, и множае тѣхъ, и рѣша: «Мы, отче духовный, пря никоеа же имамы с тобою: Богу наставльшу нас, к тебѣ снидохомся на мѣсто се, и твоему житию и благонравию подобитися въжелахом, и будущих благъ наслаждениа сподобитися надѣахомся. Аще же ты не хощеши пещися нашими душами и пастух словесным овцам не хощеши нам быти, мы убо отходим от мѣста сего и от храма Святыа Троица и от обѣта нашего неволею отпадаем. И заблудим, акы овьца не имущи пастуха, въ горы прѣѣзорьства и распутиа; злым мыслем предавшеся, съкрушени будем мысленымъ звѣрем, сирѣчь диаволом. Ты же отвѣт въздаси пред необиновенным судиею вседръжителем Богом». Се же глаголаша ему братиа, прещениемь прѣтяще и грозами грозяще: много бо преже, по многы дни молиша его, нудяше ово смирениемь, ово же тихостию и ласканиемь, иногда же прѣщением и жестокыми словесы претяху, жалующеся. Онь же, крѣпкый душею, твръдый вѣрою, смиреный умом, ни ласканию повинуся, ни прещениа боашеся, но выше прѣщениа мужь обрѣтеся.
Егда же много нудиша его братиа на игуменьство, онь же смиреномудръ сый, не хотя того приати, ни же еже издѣтьства съвъзрастъшее ему богоподражанное смирение оставити не хотя. Таковое тѣх моление отрясе, грѣшна суща себе глаголя и недостойна, прирек и се: «Яко мои глаголи не согласуют вашимьсловесем, поне же вы убо излише принужаете мя на игуменьство, аз же излише отрицаюся. Елма же аз убо сам хощу учениа требовати паче и учитися, нежели иных поучати: аз убо сам желаю от инѣх обладаем быти паче, нежели иными обладати и начальствовати. Бою же ся суда Божиа; еда како будет се Богу тако любо, яко же вы повелѣваете ми, воля Господня да будет!» Обаче побѣженъ бывь от своего милованнаго братолюбия и от своего усердиа и тщивьства, едва повинуся тѣх молению. И посули быти прошению их и повинуся волѣ их быти, паче же рещи, волѣ Божии быти. И тако по сих всѣх преподобный Сергий въстенавъ из глубины сердца, и всю мысль, и упование възложивь къ вседръжителю Богу, рече к ним въ смирении душа: «Отци и братиа! Аз супротивъ вам ничто же глаголю, воли Господни предавшися: Тот бо вѣсть сердца и утробы. Идем въ град къ епископу». Миѣтрополиту же Алексию всеа Руси тогда бывшу ему въ Цариградѣ, въ градѣ же Переяславли повелѣ быти въ свое мѣсто епископу Афонасию Велыньскому. К нему же прииде[405] преподобный отець нашь Сергий, поим с собою два старца, и вшед сътвори поклонение прѣд епископомь. Епископъ же Афанасий, видѣвъ и, благослови его и въпроси имени его. Он же Сергий именем себе повѣда. Афанасий же слышавъ, радъ бысть, о Христѣ цѣлование дасть ему: преже бо бяше слышалъ яже о нем, начятъкы добраго подвизания его, и церкви възъгражения, и монастырю основаниа, и вся благоугодныа дѣтели, яже къ братии любы с прилежаниемь, и многыа добрыя дѣтели[406]. И побесѣдова с ним духовно; и егда скончаста бесѣду, и абие сътвори поклонение пред епископом.
Блаженый отець нашь Сергий начат молити святителя, прося игумена, дабы далъ наставника душамь их. Преподобный же Афанасий, исплънь сый Святого Духа, рече: «Възлюбленне! Богъ СвятымДухом усты Давидовы рече: «Изведу избраннаго от людий Моих»; и пакы: «Ибо рука Моа поможет ему, и мышца Моа укрѣпит и». Апостоль же Павелъ рече: «Никто же приемлет ни чти, ни сану, токмо възванный от Бога». Тебе же, сыну и брате, Богъ възвавый от утробы матере твоея, яже и от многых слышахъ о тебѣ, да будеши отселе ты отець и игуменъ братии, Богомь събранѣй въ обители Святыа Троица». Преподобному же Сергиу отрицающуся и недостоиньство излагающу, испол[ън]ь же сый благодати Святого Духа, Афанасий рече к нему: «Възлюбленне! Вся стяжаль еси, а послушаниа не имаши». Отець же нашь Сергий поклонься и рече: Яко Господеви годѣ, тако и буди; благословенъ Господь въ вѣкы!» И всѣм рекшимь: «Аминь».
Абие же святый епископь Афанасий повелѣ клириком вънити въ святый олтарь; сам же поем блаженнаго Сергиа, потщався въниде въ святую церковь. И облечеся въ священныа ризы, и поим блаженнаго Сергиа, повелѣ изглаголати емуизложение образ святыа вѣры, еже есть: «Вѣрую въ единого Бога». И по скончании того, Сергию главу поклоньшу, святитель же знамена и крестаобразно, и сътворь молитву сановную, и постави его иподьдиаконом, та же и диаконом, и съвръши божественую литургию, и въкупѣ причастишася божественаго тѣла и крове Господа нашего Исуса Христа. Наутриа же съвръши его иерѣйскым саном и пакы повелѣ ему сътворити святую литургию и своима ему рукама принести безкровную жрътву. Преподобный же отець Сергий вся повелѣнаа ему съ страхом и радостию духовьною съвръши.
Епископъ же Афанасий особь поим его, и правила апостольскаа, и отечьскаа учениа, яже суть на строение и исправлению душевному, и бесѣдова к нему: «Длъжно ти есть, възлюбленне, по апостолу, «немощи немощных носити, а не себѣ угажати. Но на съграждение кождо ближнему да угаждаеть». И пакы к Тимофѣю посыѣлает, глаголя: «Сиа прѣдаждь вѣрным человѣкомь, иже достижни будут и иных научити». Еще же: «Другь другу тяжести носите, и тако скончаете законъ Христовъ». Сиа исправивъ, и сам спасешися, и сущаа с тобою». И сиа рекъ, духовными даръми учредивъ его, и о Христѣ цѣлование дасть ему, и отпусти его въистину игумена, и пастуха, и стража, и врача духовнѣй братии.
Сице не кромѣ нрава боголюбива бысть се, ни же кромѣ Божиа промысла се съключися; яко не о себе игуменьство взя, но от Бога поручено бысть ему начальство. Не бо наскакывалъ на се, ни же превъсхыщаль прѣд нѣкым, ни посуловъ сулилъ от сего, ни мъзды давалъ, яко же творят нѣции санолюбци суще, другь прѣд другом скачюще, врътящеся и прехватающе, не разумѣюще Писания, глаголющаго: «Ни хотящему, ни текущему, но милующему Богу, от Него же всяко даание благо, всякъ даръ совръшенъ свыше есть, сходя от Бога, Отца свѣтом». Яко да здѣ Божиа плъка въеводьство вручено будет ему, идѣ же убо толико множьство инокъ, акы воиньства духовьныа храбры, общему всѣх Владыцѣ привести хотяще. И поне же чистоты ради житиа его достоинъ бысть таковыя благодати, достоинъ бысть предстательству, пастырь паствѣ; стаду словесных овець и священному монастырю началникъ явися, Богъ бо произведе угодника Своего на игуменьство.
Пришед же преподобный отець нашь игумен Сергий въ свой ему манастырь, въ обитель Святыа Троица. Братиа же усрѣтше его и поклоньшася ему до земля пред ним, радостию испльнишася. Онъ же, вшед въ церковь, паде лицемь на земли, съ сльзами молитву творяше к невидимому царю, възираше на икону Святыа Троица, на помощь призываше Святую Богородицу, служителя же престолу его небесныа сила Предтечюи мудрыа апостолы, сь сими же началныя святителя — Василиа Великого, и Богослова Григориа и Златаустаго Иоанна и вся святыа. Их же молитвами просить от десница Вседръжителя, дабы далъ несумѣнно смѣние у престола славы стати Живоначалныа Троица и коснутися рукама агньца Божиа, за мир заколенаго Христа, Сына Божиа.
И начат блаженый сице къ братии глаголати Господемъ реченая: «Подвизайтеся, братиа, внити узъкыми враты; «нужно бо есть царьство небесное, и нужници въсхищают е». Павелъ же к галатом глаголеть: «Плодъ духовный есть любы, радость, миръ, тръпѣние, благовѣрие, кротость, въздержание». Давидъ рече: «Приидѣте, чада, послушайте мене: страху Господню научю вы». И благослови братию, рекъ к ним: «Молите, братие, о мнѣ: грубости бо и неразумиа исплънень есмь. Таланътъ приахъ Вышняго царя, о нем же и слово отдати ми есть о паствѣ пещися словесных овецъ. Боязни устрашаютмя, слово, Господемь реченое: «Иже аще съблазнит единого от малых сих, полезно быти ему дабы жръновъ ослий обязанъ о выи его и ввръженъ въ море». Колми паче иже многы душа погрузит въ своем неразумии! Или возмогу дръзновенно глаголати: се аз и дѣти, яже ми далъ еси, Господи! И услышу ли сий божественный глас гръним и нижним пасьтыря, великаго Господа, благосръднѣ вѣщающа: «Благий рабе, вѣрне! Въниди въ радость Господа своего».
И сиа рекъ, помышляше въ умѣ жития великых свѣтилъ, иже въ плоти живущеи на земли аггельскы пожиша, реку Антониа Великаго, и Великаго Еуфимиа, Саву Освященнаго, Пахомиа аггеловиднаго, Феодосиа общежителя и прочихь. Сих житию и ньравом удивляася блаженный, како, плотяни суще, бесплотныа врагы побѣдиша, аггеломъ съжители быша, диаволу страшьнии. Им же цари и человѣци удивльшеся, к нимь приристаху, болящеи разлиѣчными недугы исцѣлѣваху, и въ бѣдах теплии избавители, и от смръти скории заступници, на путехъ и на мори нетруднии шественици, недостатьствующим обилнии предстатели, нищим кръмители, вдовам и сиротам неистощаемое съкровище, по божественому апостолу: «Акы ничто же имуще, все съдръжаще». Сих житиа на сердци [имѣа], блаженный моляшеся къ Святѣй Троици, дабы невъзвратно шесътвовати по стопам сихъ преподобныхъ отець.
Божественую на всякъ день служаше литоргию, утреняа же и вечерняа молитвы не трудно славословяше и о смирении всего мира, и о благостоании святых церквий, и о православных царихъ, и князех[407], и о всѣхъ православных христианехъ. Глагола къ братиамь: «Подвигъ немалъ длъжно ны есть подвизатися на невидимаго врага: съй бо акы левъ рыкаа ходит, ища когождо хотя поглотити». Мала же нѣкаа словесы глаголаше, наказаа братию, мноѣжайшаа же паче дѣлесы сам образ бываше братии.
Кто достигнет поистинѣ исповѣдати добродѣтелнаго житиа его, благодати цвѣтущи въ души его? Болми въоружашеся на спротивныа силы, силою възмогаем Святыя Троица. Многажды же диаволъ хотя устрашити его, овогда же звѣрми, овогда же змиами претваряшеся. И очивѣсть или в кѣлии, или егда в лѣсѣ блаженный[408] дровца збираше на потребу манастырьскую, внезаапу врагъ многообразною злою покушашеся поне мысль ему съвратити от молитвы и от добродѣтелных трудовъ его. Богоносный же отець нашъ[409]