Однажды она заметила, что с каждым разом все труднее становится пережить новое – то же самое! – разочарование. Как будто внутри ее открывалась иная глубина… С приходом зимы страдание заполнило ее уже настолько, что начало казаться самым что ни на есть настоящим. Она испугалась всерьез: «А я сумею от этого избавиться?» И затосковала: «А если избавлюсь, мне опять оставаться ни с чем?»
Не подозревая о том, Арни подарил ей весь мир в двух измерениях. Географическая завершенность круглой планеты и временная глубина обживались Лилей стремительно.
…Она бежала за Арни – ее Арни! – по деревянному мосту, который подрагивал от неуверенности в самом себе. Успевая подумать о том, что в любой момент какая-нибудь из досок может подломиться у нее под ногой, Лиля не осторожничала, ведь Арни уходил. Ей всегда виделось одно и то же: он уходил. Менялись одежды и возникали дома, построенные другими поколениями, но Арни ни разу не повернул назад. Даже не оглянулся…
Мост закончился наклонной доской, которая качалась так отчаянно, будто хотела подбросить Лилю к небесам. Она легко сбежала по ней, и под ногами оказалась мягкая от травы земля. Босые ноги заскользили по влажным стеблям: «Еще роса не высохла… Куда же он?!»
Его белая рубашка уже мелькала между деревьями. Они собрались тут все вместе, не деля участки владений: сосны, березы, рябины, лиственницы… Стояли тесно, держась друг за друга ветвями. Лиля знала, что это неспроста: они пытаются защитить Арни, укрыть его… От кого?! Она не причинит ему зла! Если кое-что она и сделала против его воли, так только для того, чтоб ему же стало легче.
Прошлогодние листья, бурые, разбухшие в одну чавкающую кашицу, пытались затянуть ее ноги, удержать. А там, где шел Арни (ей было видно!), земля была упругой и молодой. Никакой прелой листвы…
«Все против меня». Ее душила эта мысль, выжимая слезы, но перехватывая голос у самого истока. Она не могла окликнуть Арни, сказать, что не нужно бежать от нее. Кто, кроме нее, поможет ему?
Ее сильно повело вперед оттого, что правая нога провалилась в снег. В снег? Откуда он взялся, этот снег? Ну как же в Сибири без снега… Даже здесь, разжалованный и сосланный на вечное поселение, он не хочет ее видеть. Иначе зачем бы ему пробираться через отяжелевший от снега лес, чертыхаясь обветренными губами?
Арни и сам отяжелел здесь, совсем не от овчинного тулупа и высоких валенок, которые делали его неузнаваемым. Лиля знала, что это случилось с ним от невидимой другим печали, затвердевшей так, будто прошли столетия с того дня, как он разлучился со своей жизнью…
«Кто знает, а может, и прошли», – Лиля с удивлением оглядывала сугробы, которые только что были глубокими и очищенными ее воображением. В том, что ей виделось, все было более ярким и выпуклым, оно казалось живым настолько, что Лиле хотелось понять: придумывает ли она эти разрозненные фрагменты или они вспоминаются ей, как и подумалось, через столетия?
Ни в том, ни в другом случае особенно радоваться было нечему, ведь одно оставалось неизменным, как уже другая музыкальная тема, допускающая вариации: Арни ее не любил.
«Нечего мне делать в его кафе», – выносила она приговор и приходила снова, упиваясь своей горькой радостью. Арни ее не замечал. Если он и появлялся в зале, то проходил торопливо, чаще всего не поднимая глаз. Она же чувствовала себя школьницей, подкарауливающей мальчика из параллельного класса, хотя заранее известно, что он опять пробежит мимо, увлекаемый зовом юности, который прекрасен настолько, что вкрапления других голосов и распознавать не хочется…
Вот только звуковой поток, что звал Арсения за собой, не был таким уж веселым. Время от времени в нем еще воскресал прежний Арни, не окунувшийся в Лету. Особенно когда дети тормошили Зайца. Они и знать ничего не хотели о смерти при жизни. Что за глупость?!
…Открыв дверь квартиры, Лиля прислушалась к настороженной тишине. Теперь она каждый раз ждала, что ее нарушит чей-то голос… Ненавидела это ожидание и не могла объяснить его, но и справиться с ним не могла.
«Печальная комната, – поняла она, оглядев слившиеся в одно, цепляющиеся друг за друга предметы. – Одинокая и печальная… Ему не станет здесь веселее…»
Глава 6
Уже на улице, когда декабрь набросился на нее со всей своей убийственной страстью, Наташа подумала: вместо того, чтоб тащиться пешком, было бы забавно попросить Арсения подвезти ее и полюбоваться, как он прореагирует. Если вообще прореагирует…
Вдруг вспомнилось, как впервые она заподозрила: случилось. Хорошо, что в тот момент они оказались вдвоем… Арсений пихал в себя завтрак с неохотой и остался за столом в одиночестве, а Наташа убирала посуду. Он положил вилку и повертел обручальное кольцо: «Откуда оно взялось? Не поверишь! Не могу вспомнить…» Его усмешка показалась ей испуганной, как у больного, выясняющего свой диагноз, который, может, лучше и не знать… Наташа осторожно солгала, готовая все обратить в шутку: «Да ты же вчера его нашел вон под тем столиком!» У него напряглось лицо: «Вчера?» Все больше вдохновляясь, Наташа продолжила, не забывая следить за любой переменой в его взгляде: «Может, это кто-то так подарок подбросил?» Если б Арни рассмеялся, хотя бы про себя, она успела бы это заметить. Но было похоже, будто он говорил всерьез.
Наташа следила, как тает белая полоска на его безымянном пальце – последнее, что осталось в нем от Кати. Почему-то Арни не удивлялся, как могла она образоваться за один вечер… Когда вся кожа стала ровного цвета, Наташа сказала себе: «Ну вот… Теперь все». И это ее не обрадовало.
Это было уже несколько месяцев назад, и сейчас она не понимала, откуда взялось теплое подрагивание у сердца, обещавшее что-то необыкновенное… Не относящееся к ней напрямую, но все же настолько важное, что она готова была бежать по морозу, даже не зная, вспомнят ли ее.
С завистью покосившись на театральные ступени, Наташа прошла мимо фонтана, на зиму закованного в металлические доспехи, и повернула к цветочному магазину. Навстречу попадались люди без лиц – все закрывались рукавицами или шарфами… Это показалось Наташе страшным, и захотелось побежать, но она лишь ускорила шаг.
Как было принято в детстве, она сперва заглянула внутрь через витрину. Показалось – будто в разлом земного шара: по ту сторону стекла были тропики и вызывающе яркая зелень любовалась сама собой. В лицо Наташе смотрела маленькая пальма, ствол которой был словно утеплен войлоком. Почему-то именно эти лохмы хотелось потрогать…
Она поискала глазами Катю, но в зале работала другая девушка.
«Может, она ушла отсюда? Или уволили. Я даже не выяснила: на нее-то подействовало это колдовство или нет? А вдруг она не забыла?!» – Ей стало еще холоднее от этой мысли, и Наташа ворвалась внутрь с таким видом, будто совершала налет на беззащитный магазин.
– У вас есть зеленые хризантемы? – спросила она и удивилась тому, как это пришло ей в голову.
Личико продавщицы было таким розовым, что вопрос о чем-то другого цвета сам собой становился неуместным.
– У вас работает Катя Климова. Она большой специалист по этим цветам.
– Екатерина Павловна? Менеджер торгового зала?
– Ах, менеджер?!
– Пригласить?
«У меня сейчас скулы сведет от твоей вежливости». – Наташа лихим жестом расстегнула дубленку и ласково пропела:
– Да, будьте добры!
Она прошлась среди тропических зарослей и подумала: «Я дико выгляжу. Тут надо расхаживать в бикини или совсем без всего! Тогда покупателей будет – не протолкнешься».
– Наташа?
Еще не сообразив, что делает (ведь не собиралась же!), она подбежала к Кате и обхватила ее толстыми овчинными рукавами, рискуя смять натуральный шелк.
– Ты меня помнишь?
– Ну конечно. – Катя улыбалась, но глаза у нее стали удивленными. – Столько лет вместе работали…
– Работали? Ну да…
Отступив наконец, Наташа пристально всмотрелась в ее правильное лицо, силясь понять, разыгрывают ее или нет.
– Мне сказали, ты ищешь зеленые хризантемы. Я видела их на ярмарке, но к нам такой товар не поступал.
«Товар…» – Наташе стало страшновато.
– Я попробую позвонить в один магазин…
– Да нет, – отмахнулась Наташа. – Таскаться по морозу… А ты как… живешь? Не замужем?
Задев волосами вьюнок, Катя рассмеялась:
– Так ты пронюхала, признавайся!
– Что это я пронюхала? – она насторожилась.
– Что я выхожу замуж.
«О боже!» – Наташу охватил такой ужас, будто истекали последние минуты до взрыва, а она не представляла, как спасти древний красивый город.
– Ты… За кого? Катя, подумай, что ты делаешь?!
– В каком смысле? Да что с тобой? – Катя то хмурилась, то пытливо заглядывала ей в глаза. – Ты знаешь его?
– Кого?
– Бориса, конечно. Бориса Тимьянова.
– Откуда? Откуда мне его знать?
– А что же тогда… – Не договорив, Катя вытащила электронную записную книжку: – Давай мы все же позвоним в тот магазин. Он, кстати, совсем недалеко. Зеленые хризантемы, надо же… Как ты это придумала?
– Не я. Это Арни. Это он придумал.
– Арни? Твой друг – иностранец?
– Скорее, он с другой планеты…
– Понятно, – сказала Катя. – Наверное, ты его очень любишь, если тебе так кажется.
– А тебе? – впилась в нее Наташа. – Твой Борис не с другой планеты? У тебя нет такого ощущения?
– Борис? – Катя улыбнулась. – Нет. Не думаю.
У Наташи мелькнула шальная мысль:
– А хочешь, я познакомлю тебя с Арни? Если ты не так уж влюблена в своего Бориса, то, может, лучше бы сравнить перед свадьбой? Увидеть других. Чтобы не ошибиться!
Отложив телефон, Катя повела плечами так, будто пыталась от чего-то освободиться.
– О чем ты говоришь? Я столько лет была совсем одна…
«Да не была ты одна!» – едва не крикнула Наташа.
– Где они были, эти другие? Наташа, ты так давно замужем… Ты уже не помнишь, что такое одиночество. Но я не могу об этом так – на ходу, – оборвала она себя.