Коза была потрясена вероломством Льва.
— Я же спасла тебя, выпустила из клетки, так-то ты меня отблагодарил!— закричала она.
В это время мимо них проходил Человек.
— Что у вас за спор?— спросил он. Коза ему все рассказала.
— Где клетка?— спросил Человек.
— Вон стоит,— показала Коза.
— Давайте вот что сделаем: подойдем к ней и вы мне покажете, как все было, тогда я смогу рассудить, кто из вас прав, а кто виноват,— сказал Человек.
Итак, все трое подошли к клетке.
— Стало быть, это та самая клетка и есть?— еще раз спросил Человек.
— Да, та самая,— подтвердил Лев.
— И ты в ней сидел? В какой позе? Лев показал.
Человек вошел в клетку и сел.
— Так?
— Нет, совсем не так,— возразил Лев.
— Тогда войди сам и покажи,— приказал Человек. Лев вошел в клетку, но не успел он сесть, как Человек захлопнул дверцу и запер ее.
— Вот тебе достойное наказание за неблагодарность,— сказал он Льву.— А ты, Коза, запомни,— продолжал он,— нельзя помогать всем без разбору. Хищник он хищник и есть, от него добра не жди.
Прилив и Гольян
— Скажи-ка мне, друг, когда идет на ущерб луна? — накатываясь на берег, спросил у Гольяна Прилив.
— Не приставай ко мне,—ответил Гольян, — а то я сейчас умру от жажды. Я ищу, где мне напиться.
Прилив очень удивился.
— Что за чушь ты несешь, Гольян? — сказал он. — Ты ведь живешь в воде, а ищешь, где напиться?
— Но ты накатился и спросил меня, когда идет на ущерб луна, — отвечал Гольян. — Луна поднялась, и ты поднялся; ты ведь с ней связан, с Луной, а я тут плаваю, в глубине, и вижу лишь ее бледное отражение. Ты говоришь, что я несу чушь, а сам-то что спрашиваешь?
Как Калао стала черной
Начнем рассказ о том, как Калао стала черной.
Жил давным-давно человек, у которого было четыре жены — Цесарка, Курица, Куропатка и Калао. Когда жены готовили мужу еду и приносили, он приказывал все унести и выбросить собакам. Ел он только то, что готовила ему Калао, и даже знать не хотел, что еда, приготовленная другими женами, была вкусней и лучше.
И вот пришло время, и у каждой из жен родился ребенок.
Однажды, когда женам надо было работать на полях, они оставили своих детей каждая в своей хижине и перед уходом наказали мужу:
— Если дети расплачутся, накорми их. Еду мы оставляем в хижинах. Поедят малыши и успокоятся.
С этими словами они ушли. Ребенок Курицы вдруг заплакал.
Муж вошел в хижину Курицы, попробовал соуса, который та приготовила, и удивился:
— Ох-ох-ох! До чего же вкусный! Вот уж не ожидал! Потом покормил ребенка и вышел.
Вскоре заплакал ребенок Цесарки. И в ее хижине муж отведал соуса, и он тоже ему очень понравился. Опять он покормил ребенка Цесарки и вышел.
А потом расплакался ребенок Куропатки. И снова муж зашел в ее хижину, отведал соуса, приготовленного Куропаткой, и нашел его превосходным. Дал поесть ребенку и вернулся к себе.
Тут разревелся ребенок Калао. Муж побежал в ее хижину, попробовал ее соуса и чуть не выплюнул. Этот пресный, грубый соус и сравнить нельзя было с теми, которые готовили остальные жены. А ему приходилось есть эту дрянь каждый день! Но что мог он сделать теперь?
Когда все жены вернулись домой, он не сказал им ни слова.
Вечером Калао, как обычно, приготовила ужин и принесла его супругу. Но тот велел выбросить все собакам.
За ней вошла Куропатка со своим любимым вечерним блюдом, за ней — Курица, за ней — Цесарка. Муж приказал запереть дверь и никого больше не пускать. И в тот вечер, и во все другие вечера он ел только еду, которую готовили ему эти три жены. А от Калао не принимал ничего.
Вскоре он сказал своим женам:
— Я отправляюсь в далекий путь. Когда увидите, что куриный насест совсем побелеет, знайте: мое возвращение близко!
И он ушел. Долго длились его далекие странствия. Но вот куриный насест совсем побелел, и муж вскоре вернулся. Он принес своим трем женам в подарок по жемчужному ожерелью, и только одной Калао он дал ожерелье из ракушек улиток.
Но Калао не знала, что подарил ее муж другим своим женам. Она бегала по двору, она злилась и металась. Вот забежала в хижину Цесарки и спросила:
— Что подарил тебе муж, когда вернулся? Промолчала Цесарка. Калао забежала к Курице. Но и та ничего не сказала.
На другой день все жены должны были идти за водой. Едва рассвело, Калао заглянула во все хижины и спросила Куропатку, Цесарку и Курицу:
— Вы пойдете сейчас с кувшинами к водоему?
— Да, пойдем, — ответили ей все три жены.
Они вышли со двора и пошли друг за дружкой к водоему.
Калао шла, пританцовывала, топала ногами и подпрыгивала, и ее ожерелье из ракушек улиток постукивало и звенело.
Вот пришли они к водоему, к деревенскому пруду. Калао быстро сбросила свою одежду, пань[5], и принялась еще веселее приплясывать, и ожерелье из ракушек улиток зазвенело еще громче. Куропатка, Цесарка и Курица, не торопясь, тоже разделись, и тут Калао увидела, что чресла их опоясывают ожерелья из красных жемчужин. Сердце ее раздулось от злости. Калао накинула одежду и побежала домой. Там она привязала своего ребенка за спину, поставила на голову свой черный от сажи котел и бросилась бегом к деревне своих родителей. Надо бы ей взглянуть на небо, тогда б она увидела грозовую тучу. Да котел мешал!
И вот, едва отбежала она от деревни, хлынул дождь! Колючки цеплялись за ее пань, и Калао кричала:
— Отцепись от меня! Нет у меня больше мужа, нет у меня свояков!
А дождь все лил и лил и смывал жирную сажу с котла. И текла сажа на Калао, и скоро вся она сделалась черной, как сажа.
Вот почему до сих пор Калао такая черная.
Охотник и Леопард
Голодная выдалась пора. Никакой еды во всей округе. Даже такой искусный охотник, как Ньянге, и тот ничего не мог раздобыть. Три дня он ходил по лесам в поисках какого-нибудь зверя, да так и пришлось ему возвращаться домой с пустыми руками.
Подходит он к своему жилищу и слышит: с высокого дерева, что растет возле самого его дома, несутся чьи-то громкие крики. Взглянул он наверх и видит: огромный Леопард застрял в развилке между двух сучьев.
— Помоги мне, добрый отец Ньянге! — кричит Леопард.
— Да как ты туда попал? Какая сила тебя забросила?
— Ты сперва вызволи меня из этой ловушки, а потом уж я расскажу тебе, как все случилось, — отвечает Леопард.
Ньянге был сильный и добрый человек, он помог Леопарду высвободиться, тот спустился с дерева и вот что рассказал:
— Это слон разбушевался от голода. Я хотел его успокоить, а он обхватил меня хоботом и забросил на дерево. Спасибо тебе, отец Ньянге, за то, что помог спуститься. Ты спас мне жизнь, но уж коли кто спас кому жизнь, то должен помочь и дальше. Я два дня просидел на дереве, и за все это время у меня во рту и крошки не было. Умоляю тебя, дай что-нибудь перекусить.
— Да где же мне найти еду для тебя? — спросил охотник.
— Ну хоть что-нибудь, хоть самую малость? — ныл Леопард.
Ничего не оставалось Ньянге, как отдать одну из своих собак. Леопард сожрал ее в одну минуту, а потом говорит:
— Ты мне только аппетит раздразнил. Теперь давай что-нибудь еще.
Ньянге отдал Леопарду и свою вторую собаку, а тому все мало.
— Я тебе все отдал, что имел, — сказал Ньянге. — Ничего у меня больше нет.
— Ну, если ничего больше нет, тогда я съем тебя самого, — говорит ему Леопард.
— Ах ты, злодей! — вскричал Ньянге. — Как же ты можешь такое сотворить? Ведь я спас тебе жизнь да еще отдал на съедение моих охотничьих собак, которые помогали мне добывать пропитание. Ах ты, неблагодарный!
И начали они спорить. Мимо ковыляла Черепаха, услышала их спор и говорит:
— Помолчите-ка минутку, сейчас я решу, должен Леопард съесть Ньянге или не должен. Только это чепуха какая-то: как же Ньянге умудрился снять тебя с дерева, Леопард? Не мог ты сидеть на этом дереве. Это невозможно.
Пришлось Леопарду показывать Черепахе, как это было: прыгнул он на дерево и снова застрял между сучьев. И тогда Черепаха сказала:
— Застрели его, Ньянге, потому что он неблагодарный дикий зверь. Хотел сожрать тебя — человека, который спас ему жизнь, да и сожрет, чего бы мы тут ни решили. Застрели его, Ньянге, и дело с концом.
Ньянге хорошенько прицелился и застрелил Леопарда.
Как родился сын у Оби
Долгие годы прожил Оби со своей женой Нгози, а детей у них не было. Ничто не радовало Оби и Нгози. Наконец решил Оби попросить совета у колдуна.
— Если хочешь, чтобы я тебе помог, — сказал колдун, — принеси мне молоко буйволицы, слезы слона, львиный клык, хвост обезьяны и мозг льва.
Оби простился с женой и отправился в путь-дорогу. Навстречу — кролик. Рассказал ему Оби, что не знает, где раздобыть молоко буйволицы.
— Я тебя выручу, — сказал кролик и поскакал к знакомой буйволице.
— Здравствуйте, уважаемая, — сказал он ей. — Не хотите ли побегать со мной наперегонки? Или вам это не под силу?..
Обиделась буйволица и согласилась. Кролик, поднимая тучи пыли, запрыгал по густым зарослям. Буйволица вслепую побежала за ним и застряла в колючем кустарнике. Дергалась, дергалась, так и не выпуталась. Кролик позвал Оби, и он спокойно надоил молока.
Пошел Оби дальше. Смотрит, слон рыдает над телом умершего сына. Пришлось снова обратиться за помощью к кролику. Подбежал кролик к слону и говорит:
— О великий владыка, вашим слезам не пристало падать на землю.
Подставил кролик плошку, собрал слезы и отнес их Оби.
— Это еще не все, — признался ему Оби. — Мне надо бы добыть клык льва и хвост обезьяны.
Кролик вернулся назад к слону и сказал с сочувствием:
— Великий владыка оплакивает своего любимого сына, а тем временем львы и эти мерзкие обезьяны насмехаются над ним.
Разъярился слон. Двинулся он к ближайшему львиному логову и вызвал льва на поединок. В ожесточенной схватке лев потерял клык и бежал. Затем слон решил наказать обезьян. Как только те увидели слона, они бросились врассыпную, но слон мощным хоботом ухватил одну из них за хвост и оторвал его. Кролик упросил слона подарить ему львиный клык и оторванный обезьяний хвост и отнес их Оби.