— Кого же мы в учителя возьмем? — Лев-повелитель спрашивает.
— Возьмите меня,— вызвалась Гиена.
— А чему ты наших малышей учить станешь? — Лев вопрошает.
— Научу их пошире пасть раскрывать, погромче рычать да зубы пострашнее скалить. Ох как испугается человек!
— Как бы не так! — пискнул Заяц.— Большим зверям хорошо, а каково нам, малышам?
Задумалась Гиена, но что ответить не нашла.
— Лучше учить наших детенышей в траве прятаться, тогда нас эти вонючие двуногие не заметят,— предложил Заяц.
— Ох и насмешил же ты! — воскликнул Слон.— Где ж такая трава растет, что меня укроет?
Подняли звери Зайца на смех.
— Лучше меня учителя не сыскать! — похвастал Шакал.
— Ну-ка расскажи о своем умении! — потребовал Лев.
— Познал я в жизни три истины, их и молодым передам. Первая: увижу, где поживиться можно, сперва осмотрюсь, безопасное ли место — потому и в капкан не попадаю.
— До чего ж ты мудрый! — закивали звери.
— Вторая истина такова,— продолжал Шакал,— подойду к реке или ручью напиться, разведаю сперва, нет ли кого поблизости. И даже если нет ни души, я голову к воде не клоню.
— Как же ты тогда пьешь? — изумился Заяц.
— А вот как: опущу в воду хвост, а потом отбегу туда, где безопаснее, воду с хвоста и слизываю. И так несколько раз, пока не напьюсь.
— А как ты ночью спишь? — спросила Гиена.
— В этом как раз и есть третья моя премудрость,— Шакал отвечает.— По ночам я делаю так: с одного места прокричу, перебегу на другое, потом — на третье, заберусь в чащобу, где ветвей не разнять, где листва сухая, там-то и ложусь. Стоит кому на сухую листву наступить — зашуршит, у меня сразу — ушки на макушке.
— Да ты и впрямь мудрец,— признали звери.
— Что ж, быть тебе учителем наших малышей,— решил Лев. И стали все зверята к Шакалу в школу ходить, учились все прилежно, кроме Львенка.
— Ну что мне человек? — усмехался он.— Коли повстречается, свалю крепкой лапой, растерзаю острым когтем.
Раз шли после уроков Львенок и Зайчонок. Глядь, а навстречу человек. Стоит Львенок, диву дается: что за странное существо? Человека он раньше и в глаза не видывал.
Подошел человек, рядом присел, поздоровался со Львенком почтительно — как-никак царский отпрыск.
— Что-то ты ни на одного зверя не похож,— говорит ему Львенок.— И почему-то я тебя у отца во дворце не видал ни разу.
Отвечал человек смиренно:
— Потому не ходок я во дворец к всемогущему Льву, что стыдно мне. Тело мое шерстью не прикрыто, да и хвоста у меня нет.
Повелел Львенок человеку построить шалаш.
— Уж больно солнце яркое мне докучает,— говорит. Сделал человек крепкий остов из жердей, веревками связал — клеть получилась. А Зайчонка давно и след простыл, как человека завидел — деру дал, только пятки засверкали. Так что один на один Львенок с человеком остался.
— Что ж, достопочтенный царевич, милости прошу,— человек зазывает,— посмотри, мягко ли, тенисто ли.
Забрался Львенок в шалаш, попросил еще и вход закрыть. Завалил человек вход, а сам пошел, набрал охапку сучьев да листьев сухих. Разложил он все это вокруг шалаша и поджег.
— Ну-ка ты, бесхвостый, выпускай меня поскорее, не видишь — горю! — Львенок кричит.
— Запомни же, глупый и хвастливый звереныш, сегодня ты впервые повстречал человека. Ну, где твои сильные лапы и острые когти? Ты ж грозил растерзать меня. А видишь, обернулось так, что твоя жизнь в моих руках.
— Прости, прости меня, человек,— взмолился Львенок,— глуп я и дерзок. Не губи.
— Что ж, пощажу я тебя,— сжалился человек и открыл вход.— Только крепко запомни: Лев — царь зверей, но не людей.
Двадцатипятилетний сильнее всех
Жили-поживали на белом свете добрые друзья — красивый молодой Лев и полосатая Гиена. Однажды Лев спрашивает Гиену:
— Скажи, друг, кого ты больше всех боишься?
— Дикого быка,— отвечает ему Гиена.— Он крушит все вокруг, топчет муравейники и так страшно ревет, что все звери дрожат от страха.
А потом сама спрашивает Льва, кого больше всех на свете боится он.
— Больше, чем всех зверей, и уж, конечно, больше, чем дикого быка, я боюсь двадцатипятилетнего мужчину,— отвечает Лев.
— Вот уж чепуха-то,— говорит Гиена.— Да ты одолей хоть одного дикого быка, а я за это запросто одолею двадцать двадцатипятилетних мужчин.
— Ну тогда прощай до вечера,— говорит Лев,— а вечером поглядим, что получится.
Приходит вечером Гиена к Льву, а тот занят — гриву свою расчесывает. Поприветствовали друзья друг друга.
— Надеюсь, ты не забыл, о чем мы условились,— спрашивает Льва Гиена.— Что до меня, то у меня слово — закон.
— Ничего я не забыл,— отвечает Лев.— Выбирай быка, и я с ним расправлюсь.
Укрылись Лев с Гиеной в зарослях у тропы, и тут как раз идут на водопой дикие быки, а с ними Бык — крушит все вокруг, топчет муравьиные кучи и ревет так, что воздух дрожит. Гиена показала Льву на Быка и дрогнувшим голосом говорит:
— Одолей вот этого...
Лев как прыгнет на Быка и задрал его в одну минуту. Устроили они с Гиеной пир горой, а назавтра пришли под вечер к той же тропе и спрятались в кустах. Пождали немного, видят, идет по тропе молодой мужчина. В одной руке большая палка, в другой — котелок с едой.
— Одолей вот этого,— говорит Гиене Лев.
Гиена подскочила к мужчине, а тот на нее и внимания не обратил, идет себе спокойненько по тропе, только сказал Гиене:
— Ты, Гиена, поосторожней. Гляди, какую пыль подняла.
Еще раз подскочила Гиена к молодому мужчине, но тот на нее даже не взглянул, только опять за пыль попрекнул. Лев уже посмеиваться начал.
Бросилась Гиена на молодого мужчину в третий раз и разозлила-таки его. Размахнулся тот да с такой силой стукнул Гиену по башке, что даже конец палки обломился и угодил Льву в глаз.
— Ну, что я тебе, Гиена, говорил! — крикнул Лев и бросился прочь.
А Гиена еле в себя пришла после такого удара. Отыскала она своего друга, который все еще тер глаз, и решили они, что впредь никогда не станут кидаться на людей, а уж тем паче на двадцатипятилетних мужчин.
Заяц, Лев и Белый Термит
Жил когда-то Лев, и была у него виноградная лоза, обвивавшая большое высокое дерево. С этого виноградного дерева лакомился виноградом только сам Лев и его семейство.
Время пришло, виноград почти созрел, и Лев запретил даже приближаться к своему виноградному дереву не только зверям из лесу, но даже своим сородичам. Он приказал окружить виноградное дерево изгородью из колючего кустарника и сам уселся сторожить.
Прослышал об этом Заяц-хитрец. И отправился в джунгли. Нарезал лиан, тонких и толстых, положил всю кучу себе на голову и пошел обратно, мимо сада Льва.
«Фру-фру-фру!» — шуршали лианы, раскачиваясь на его голове.
Заслышал это «фру-фру-фру» Лев, окликнул Зайца:
— Куда ты тащишь столько лиан, братец Заяц? Ответил Заяц:
— Как, разве ты не слышал, дядюшка Лев? Разве ты не знаешь, что скоро налетит страшный ураган и все только и думают, как спастись и спрятаться? Поэтому я и отправился в лес, нарезал лиан, чтобы привязаться покрепче самому и привязать всех моих сородичей, чтобы нас не унесло.
— Ох, неужто! — забеспокоился Лев.— Иди скорее сюда, помоги мне, чтобы я тоже спасся от урагана!
— Нет уж,— ответил Заяц.— Не могу я тебе помочь, дядюшка Лев, потому что, если я задержусь, не успею привязать всех своих сородичей и сам не успею привязаться. Ведь когда задует ураган, он нас всех разнесет в клочья! Потому и не могу я остановиться, не могу помочь тебе...
— Трус! — заревел Лев.— Если ты мне не поможешь, сам умрешь и все твои родичи умрут, потому что я сейчас прикажу отнять у тебя все лианы и привязать ими меня и моих родичей, а когда поднимется ураган, он унесет тебя и всю твою родню!
Заяц вроде бы задумался, опечалился, а потом сказал:
— Пусть будет по-твоему, я тебе помогу!
Он пробрался через колючую изгородь, выбрал самые толстые и прочные лианы и крепко-накрепко привязал Льва к виноградному дереву возле самых корней. А потом начал разбирать колючую изгородь вокруг виноградного дерева.
Лев ревел от злости, но ничего не мог поделать. Он понял, что хитрый Заяц его обманул, но как он мог отвязаться?
А братец Заяц разобрал колючую изгородь, влез на вершину виноградного дерева и начал оттуда, сверху, созывать всех лесных зверей:
— Приходите, звери лесные, большие и маленькие! Нет больше колючей изгороди! Лев сидит привязанный! Все, кто хочет, могут взобраться на дерево и отведать сладкого винограда!
И все звери лесные, большие и маленькие, прибежали, прискакали и наелись винограда до отвала.
Тогда Заяц слез с виноградного дерева и спрятался среди густой травы. Очень ему хотелось посмотреть, что теперь будет делать Лев.
А Лев увидел, что почти весь его виноград съели звери лесные, и чуть не умер от злости. Сердце его разрывалось. Но что он мог сделать, привязанный?
И тут ко Льву приполз дальний родич не родич, а так, не поймешь его кто,— просто Белый Термит. Подполз он ко Льву и спросил:
— Нужно ль за добро платить добром?
— Да,— ответил Лев.— За добро мы всегда воздаем добром.
Трижды спросил его Белый Термит. Трижды Лев ответил:
— Да. За добро мы всегда воздаем добром. Тогда Белый Термит сказал Льву:
— Если так, я тебе помогу. Я перегрызу все эти лианы и освобожу тебя.
Он перегрыз лианы, которыми Лев был привязан к дереву, и Лев встал, Лев вскочил! И все звери лесные попрыгали с виноградного дерева и, крича от страха, помчались кто куда.
Лев поднял голову и увидел, что все виноградные гроздья исчезли, кроме как на самой верхушке,— остальные все съели звери лесные.
Но все же Лев радовался, потому что избавился от лиан, снова стоял свободным.
Лев сказал Термиту:
— Братец Белый Термит, не знаю, как тебя отблагодарить! Но вот что: через семь дней у нас будет праздник поминовения мертвых. Приходи, буду рад тебя попотчевать!