Буки приблизилась к тому месту, где прятался в кустах зайчишка, сын Лёка, и запела:
Маленький зайчик, беги ко мне скорее,
Пей молоко мое вкусное быстрее!
Напейся всласть, мой зайчик милейший,
И будешь ты слышать даже шорох малейший.
Однако зайчонок, сын Лёка, не вылез из своего убежища. Подражая грубому голосу Буки, он ответил:
Мама-зайчиха, что с тобой сталось?
Почему у тебя такой хриплый голос?
Ты где-то простыла наверняка,
Не хочу я сегодня пить молока!
Буки не стала упорствовать и ушла. Однако немного погодя она вернулась, подкралась как можно ближе к зайчонку, прячась в траве, и едва слышным голосом снова завела свою песенку:
Маленький зайчик, беги ко мне скорее,
Нет молока моего жирнее!
Попей его всласть, не будь упрямым
И станешь таким же толстым, как мама!
Зайчонок, сын Лёка, пошевелил ушами, открыл один глаз, но не двинулся с места. Он только ответил:
Голос у тебя стал нежнее и тише,
Но я разглядел тебя лучше и ближе:
Слишком у тебя длинные клыки,
А уши у тебя слишком коротки!
Буки снова убежала, полная ярости, и поклялась, что обязательно выманит этого проклятого заячьего сына из его норы. Она привязала на голову пучок сухой травы и еще раз попытала счастья. Но зайчонок ей ответил в последний раз:
Твое молоко я не стану пить,
Потому что ты мне вовсе не мать!
Слишком толстая у тебя голова,
А вместо ушей — сухая трава!
Тем временем лев Гайенде и его приближенные собрались на тайный совет.
Шакал Тилль, которого заподозрили было в убийстве детей, сказал в свою защиту хитрую речь:
Повелитель, все наши дети пропали,
Кроме детей зайца Лёка, —
Разве не трудно понять:
Это Лёк во всем виноват!
Бедный заяц в страхе не знал, что ответить.
Но тут ему в голову пришла спасительная мысль. Он увидел, что Буки нет на собрании. И вот Лёк попросил царя зверей послать кого-нибудь узнать, не постигла ли его зайчонка такая же горькая участь, как и всех остальных.
Сам Гайенде отправился вместе с зайцем, и они нашли Буки около дома Лёка.
— Дядюшка Гайенде! — сказал Лёк. — Сдается мне, что во всем виновата гиена! Дай мне один день, и ты сам в этом убедишься.
— Хорошо, — сказал справедливый и добрый владыка лев. — Но ты должен доказать это всем зверям.
Вечером заяц Лёк изложил свой замысел льву. И Гайенде согласился с зайцем.
И вот, когда поднялась луна, все звери по знаку льва распростерлись на земле на приречной равнине, как будто всех их внезапно сразила смерть. А Лёк отправился к жилищу Буки.
Гиена жила на краю леса в такой темной и мрачной хижине, что все боялись к ней приближаться. Лёк задрожал всем телом, услышав, как хохочет Буки и ее семейство. Однако он подошел ближе и увидел, что они сидят вокруг дымного очага и пожирают остатки слоненка, несчастного сына мамы Ниейе.
Затаился заяц Лёк в тени и жалобно закричал:
— Сестрица Буки, я принес тебе горестную весть! Все наши братья мертвы! Они лежат бездыханные и больше уже не встанут! Я пришел к тебе исполнить последнюю волю покойного повелителя нашего льва Гайенде!
— Кто это так говорит со мной из темноты?
— Это я, заяц Лёк, единственный оставшийся в живых вместе с тобой, моя старшая сестра.
Буки тотчас подумала о бесчисленных трупах, которые лежат в темноте на равнине, и о том, как она попирует. Но все-таки она насторожилась: «А вдруг этот проклятый Лёк вздумает оттягать у меня часть такого прекрасного наследства?» И спросила гиена Буки зайца:
— А что тебе сказал перед смертью наш повелитель Гайенде? Кто из нас двоих должен его заменить?
Хитрый заяц ответил жалобным, плаксивым голосом:
— Дядюшка Гайенде сказал:
Буки — старшая из моих дочерей;
Пусть все наследство достанется ей!
Гиена тут же собрала всю свою семью. Все они с жутким хохотом схватили кто корзину, кто калебас, кто нож, кто топор, и мрачное шествие отправилось вслед за Лёком.
Буки никак не могла поверить в такое счастье.
— Ты не ошибся? — снова спросила она. — Все наши бедные братья действительно мертвы?
— Увы, все мертвы, все мертвы, и мы больше не увидим их в живых!
— И повелитель Гайенде действительно сказал, кому принадлежат все их останки? — еще раз спросила Буки, прибавляя шаг.
— Увы, он сказал и повторил:
Буки — старшая из моих дочерей;
Пусть все наследство достанется ей.
Тут Буки зашагала еще быстрее, а за нею вся ее семья.
Так добрались они до обширной равнины, где все звери лежали, притворяясь, будто их постигло величайшее из несчастий — смерть.
Буки не могла удержаться от хохота. Радостно закричала она:
— Дети мои! Тут нам хватит мяса надолго! И еще какого мяса! Куда более сочного и вкусного, чем у всех тех глупых детенышей, которых мы до сих пор ели!
Она приблизилась ко льву Гайенде и сказала:
— Как хорошо, что ты умер! Теперь я богата, теперь я королева джунглей! Я начну с тебя свой пир!
Но когда она приблизилась с ножом в руке, Гайенде только приподнял веко и уставился на Буки своим зеленым глазом, величественным и суровым.
От одного его взгляда Буки приросла к земле. Она не могла пошевельнуться, не могла убежать. Лев медленно приподнялся, и рычание его огласило ночь. И все звери вскочили по его знаку.
Можете себе представить, что было с Буки! Даже Диамала, мирная жирафа, даже М'Билла, кроткая лань,— все матери хотели отомстить за своих детей — кто ударом рога, кто ударом копыта, кто ударом когтистой лапы.
Но с этого дня все животные прячут своих малышей от чужого глаза и в саванне и в джунглях. Кровь пролилась, и мир уже не вернулся в долину волшебной реки Фалемэ, где когда-то, давным-давно, был рай зверей.
Говорящее дерево
После дождей в край Буки вернулось благоденствие. Теперь гиена легко находила пищу для себя и своей семьи. Ни о чем не заботясь, она целыми днями бродила повсюду, выискивая больных или увечных животных, чтобы попировать, когда наступит ночь.
И вот однажды во время такой прогулки очутилась гиена поблизости от огромного старого баобаба. Вдруг Буки заметила, что большое дупло в стволе дерева приоткрывается, словно пасть, будто дерево хочет зарычать или заговорить. Одна из ветвей баобаба вытянулась, как рука, склонилась к земле, но потом вдруг замерла неподвижно.
— Ты хочешь со мною заговорить?— с удивлением спросила Буки.
И вдруг баобаб протянул самую большую ветку и хлопнул гиену по голове, да так, что та растянулась без памяти. Когда Буки пришла в себя, она осторожно приоткрыла один глаз и увидела, что дерево склонилось над ней и обмахивает ее своими ветвями. Заметило дерево, что Буки пришла в себя, выпрямилось и сурово сказало:
— Никогда не задавай мне подобных вопросов. И не вздумай со мной шутить. Здесь никто не знает, что я могу видеть, слышать и говорить. Если кто-нибудь осмелится задать мне один из трех вопросов: «Дерево, ты меня видишь?», «Дерево, ты меня слышишь?», «Дерево, ты можешь со мной поговорить?», то он тут же падает мертвым у моего подножия!
Буки кое-как поднялась и со всех ног помчалась прочь от грозного исполина.
Но когда наступил вечер, гиена сказала себе: «Если я уговорю других зверей задать баобабу эти запретные вопросы, он их убьет, и мне достанется легкая добыча!»
Буки, как известно, пожирает падаль, на худой конец приканчивает больных или раненых животных. Но она настолько труслива, что не решается нападать на здоровых зверей, даже, казалось бы, самых беззащитных.
И вот на другой день отправилась гиена к лани М'Билле. Была М'Билла такой кроткой и наивной, что верила всем подряд.
— М'Билла, нежная подруга,— сказала Буки, подразумевая, что мясо лани нежно на вкус,— ты знаешь всю саванну, но знаешь ли ты баобаб, который может видеть?
— Дерево, которое видит? Неужели это возможно?— воскликнула М'Билла, удивленно распахнув свои большие глаза.
— Да я сама об этом никогда не слыхала. Только вчера узнала. Стоит подойти к этому баобабу и спросить: «Дерево, дерево, ты меня видишь?» — и баобаб сразу вытаращит на тебя глаза!
Лань была доверчива и любопытна. И захотелось ей самой увидеть такое чудо.
Гиена Буки привела ее к баобабу и сказала:
— Подойди поближе и спроси: «Дерево, ты меня видишь?»
Несчастная лань приблизилась к баобабу и спросила:
— Дерево, ты меня видишь?
И тотчас узловатая ветвь стукнула ее по голове и убила.
Буки дождалась ночи, чтобы как следует попировать. Она была счастлива, что нашла такой прекрасный способ без труда наедаться до отвала.
На следующий день гиена Буки отыскала осла, который щипал травку недалеко от деревни.
— Вот еще один дурень, сгодится мне на ужин!— сказала себе Буки.
Но едва она приблизилась к ослу, тот обернулся и сердито завопил:
— Ты что, надеялась захватить меня врасплох, подлая тварь? Разве ты не знаешь, для чего природа дала мне такие длинные уши? Для того, чтобы слышать малейший шорох за тысячу шагов! Я тебя давно поджидаю, чтобы стукнуть копытом!
— Не сердись на меня, мой добрый друг! Я вовсе не желаю тебе зла. Я просто искала умного собеседника, чтобы поговорить.
Осел не привык к таким похвалам и был очень польщен. Он заревел во весь голос, чтобы показать, что он не только умен, но и хороший певец.
— Так вот, мой друг,— продолжала Буки,— ты сам сказал, что слух у тебя превосходный, не так ли? Однако я знаю кое-кого, кто мог бы тебя превзойти.
— Ну-ка, ну-ка, скажи мне, кто слышит лучше меня?