— Пожалуйста, скажу. Это баобаб на опушке леса.
— Ты что, надо мной смеешься?
— Вовсе нет! Если не веришь, пойдем со мной. Когда ты подойдешь к подножию баобаба, спроси: «Дерево, ты меня слышишь?» И сразу получишь ответ.
Осел тотчас же отправился с Буки на поляну. Тут их и заметил заяц. Лёк никогда не доверял гиене Буки и, заподозрив неладное, незаметно отправился следом за странной парочкой.
Когда осел с гиеной пришли на поляну, Буки поотстала, а осел приблизился к баобабу и громко заревел:
— Дерево, ты меня слышишь?!
И сразу же получил ответ. Правда, не совсем тот, которого ожидал.
Дерево свалило его одним ударом толстой ветви.
Лёк это видел, кое-что понял, а об остальном догадался. Поэтому он не стал дожидаться ночи, не стал смотреть на зловещую трапезу Буки, а потихоньку удрал.
Через несколько дней рано утром Буки нос к носу столкнулась с Лёком. При виде хитрого зайца гиена едва не задохнулась от бешенства. Давно она мечтала за все его проделки отомстить Лёку. Тут ей пришла в голову прекрасная мысль: отвести зайца к баобабу! Пусть-ка дерево его прихлопнет. Ради такой мести Буки готова была даже отказаться от более достойной добычи.
— Лёк, я счастлива тебя видеть,— проговорила она как можно ласковее.— Забудем наши ссоры, забудем вражду! Голод — плохой советчик, и я готова простить тебе все твои злые шутки. Давай помиримся!
Заяц сразу понял, что коварная Буки задумала какую-то подлость, и решил быть настороже.-
— Благодарю тебя за добрые слова,— ответил он.— Но какие дела заставили тебя сегодня подняться в такую рань?
— До меня дошел удивительный слух, друг мой Лёк. Ты, если верить молве, все знаешь, но знаешь ли ты, что в наших краях появилось говорящее дерево?
— Говорящее дерево? — притворно изумился Лёк.— В жизни не слыхал ничего глупее!
— Да, да, говорящий баобаб! Пойдем со мной, я тебе его покажу. Сам увидишь!
— Конечно, с удовольствием. Но что надо сделать, чтобы убедиться в таком чуде?
Буки подробно объяснила ему, что надо делать.
— Главное, не забудь громко спросить: «Дерево, ты можешь со мной говорить?»
— Как, как ты сказала?— переспросил заяц Лёк.— После прошлогоднего голода у меня совсем память ослабла.
И заяц сделал вид, что никак не может запомнить вопрос. Пришлось Буки повторять его без конца всю дорогу к поляне. Но она не теряла терпения.
Так дошли они до баобаба, и заяц вроде бы наконец запомнил, что ему надо спросить.
На поляне Буки хотела было, как всегда, остаться позади, но заяц Лёк забеспокоился.
— Сестрица, сердце мое чует недоброе!— зашептал он встревоженно.— Нет, один без тебя я к дереву не пойду. Я боюсь! Пойдем вместе, иначе я убегу.
Буки поняла, что зайца так просто не проведешь. «Но чего мне бояться?— подумала она.— Почему бы мне не пойти вместе с Лёком? Говорить-то с деревом будет он! Его дерево и прикончит!»
— Очень уж ты недоверчивый, братец Лёк,— сказала гиена.— Но я тебя понимаю. Ладно, чтобы рассеять твои подозрения, я пойду с тобой.
И вот они вместе приблизились к баобабу. Тут Буки сделала зайцу знак, чтобы он задал дереву свой вопрос.
— Дерево, могу я... Дерево, можешь ты... можешь ты...— путаясь и заикаясь, начал заяц и тут же запнулся.
Ничего у него не получалось! Он уж и по лбу себя стучал, и в затылке скреб, но никак не мог вспомнить вопроса.
— Дерево, можешь ты?.. Дерево, можем мы?.. Дерево... можешь ты мне?.. Дерево, можно с тобой...
И когда он в двадцатый раз начал: «Дерево, можешь ты...»— у гиены Буки лопнуло терпение, и она зарычала зайцу на ухо:
— ...со мной говорить!
И в тот же миг — крак! — огромная ветвь обрушилась на Буки и проломила ей голову.
С тех пор заяц Лёк с удовольствием прислушивается к голосам деревьев и трав, когда ветер заставляет их шелестеть и шептаться в сумерках, но он уже никогда ни о чем не пытается их расспрашивать.
Как Буки хотела снести яйца
Ранним утром, еще по росе, едва заяц Лёк отыскал в песке ямку посуше, к нему подбежала гиена Буки.
— Чего это ты от меня всегда прячешься?—спросила она с угрозой.
— А чего мне от тебя прятаться?— возразил заяц Лёк, хотя прекрасно знал, почему он сам и все его родичи избегали гиену Буки.
Солнце еще не взошло, трава была мокрой, лапы зайца не высохли, а зубы гиены были слишком близко от его хребта. Поэтому заяц Лёк повторил:
— С чего мне от тебя прятаться, почтенная Н'Джур? Я просто нашел себе ямку, где прохладнее, чем в траве у тропинки.
— Ах, вот оно что! — прогнусавила гиена Буки.— А я вот вся промокла ночью, схватила насморк и кашель. Слышала я, будто парное молоко — лучшее средство от хрипоты. Слушай, Лёк! Тут неподалеку одна, без пастуха, пасется корова Нагг. Вымя у нее полней, чем полный бурдюк. Пойди-ка поговори с Нагг, пока пастух не вернулся. А я подберусь сзади и пососу хоть немножко теплого молока!
Заяц Лёк знал, с кем имеет дело. Уж если Буки-гиена привяжется, от нее так легко не отделаешься.
Пришлось зайцу побежать к корове Нагг.
Всем известно, что Нагг ничему толковому не научилась ни дома, ни в школе. Однако она все-таки понимала, что сырая от росы трава не на пользу ее брюху. В тот ранний час корова Нагг медленно отщипывала верхушки побегов травы, которые слабые лучи утреннего солнца и ветерок уже немного подсушили.
— Здравствуй, Нагг!— обратился к ней заяц.— Я давно уже тебя заметил, но трава была слишком сырой, и я не мог к тебе подойти.
Корова помотала головой. Заяц думал, что она приветливо и вежливо кивает на его любезные слова. И вдруг услышал мрачное мычание, предсмертный стон боли, от которого у него ощетинились все волоски на шкуре и уши встали торчком.
Нагг повалилась на бок, и гиена Буки стала раздирать ее тушу на части.
Зайца Лёка трудно было чем-нибудь удивить. От Буки он ждал любой пакости. Он посмотрел на издыхающую корову и сказал:
— Где же мы теперь найдем молоко?
— Молоко? Ха-ха!— захохотала Буки.— Плевать мне на молоко! Что я, сосунок? Ты взгляни лучше: сколько в этой корове мяса, сколько костей! Это же не просто удача, это подарок богов. Помоги мне разделать тушу, тогда нам будет легче утащить ее отсюда. Я знаю Малалапуло, ее пастуха, и вовсе не хочу с ним сегодня встречаться. Если он застанет меня здесь...
Пришлось Лёку разделывать тушу Нагг, помогая своей опасной соседке, с которой, того и гляди, попадешь в беду!
А солнце наконец взошло, и саванна пробудилась после долгого крепкого сна. Отовсюду слышались звериные и птичьи голоса. Даже самые отъявленные сони просыпались, громко позевывали. Надо было как можно скорее уходить подальше от этого места. Чего доброго кто-нибудь нагрянет!
И заяц предложил Буки:
— Давай я сбегаю за хворостом для костра. Но Буки возразила:
— Сырое мясо куда лучше на вкус!
— А я больше люблю мясо жареное, печеное и даже вареное,— ответил ей заяц.
— Ладно, будь по-твоему! Только за хворостом пойду я сама,— решила Буки-гиена, опасаясь, что заяц всполошит и приведет к ее добыче всех обитателей джунглей.
И гиена отправилась за хворостом.
Заяц Лёк подумал, что с него хватит неприятностей, сейчас, пожалуй, самое время удрать.
Все зайчата с самого детства с молоком матери впитывают страх перед гиеной и отвращение к ней. Они учатся никогда не упускать возможности сыграть с гиеной Буки злую шутку.
Потряс заяц головой, похлопал длинными ушами и только тогда наконец избавился от страха, который испытывал с того самого мига, когда гиена застала его в песчаной ямке.
Он отпрыгнул в сторону, посмотрел направо, посмотрел налево и, чтобы немного размяться, поскакал к баобабу, тень которого тянулась к туше глупой коровы Нагг.
Обежал заяц вокруг баобаба и вдруг замер, подняв мордочку и наморщив нос. В стволе баобаба он заметил дупло.
Заяц быстренько перетаскал по частям в дупло мясо и кости, требуху и шкуру коровы, оставил одну лишь голову, да и ту зарыл в землю, так что снаружи торчали только рога. А сам спрятался в дупле и скорчился там, как погребенный воин.
— Лёк! Эй, Лёк! — услышал он голос Буки.— Где ты, сын беды? Что ты сделал с моей коровой? Я вижу только нахальных мух, которые пьют ее кровь наперегонки с ненасытной жадной землей!
Буки тащила огромную вязанку хвороста и так сгибалась под этой тяжестью, что ее зад, и без того обвислый, волочился по траве.
— Мы здесь, я и твоя корова!— ответил ей глухой голос, похожий на отдаленный рокот боевого тамтама.
— Где это здесь?— спросила гиена Буки, поворачиваясь во все стороны.
— Здесь, под землей! Когда ты ушла, ненасытная земля разверзлась и поглотила нас. Я вишу, зацепившись за коровьи ноздри, и ничего не вижу. Подо мною черная бездонная дыра. Наверное, только коровьи рога нас и держат, меня и голову этой несчастной Нагг.
Голос звучал неизвестно откуда, печально и глухо, как далекие отзвуки грома.
Буки сбросила хворост и закрутилась, низко приседая. Вдруг она заметила коровьи рога, торчащие из земли. Ухватилась гиена за рога, дернула — и полетела вместе с коровьей головой кувырком!
— Хум-хум!— рявкнула Буки, поднимаясь.— Видно, у земли и впрямь острые зубы и ненасытное брюхо... Лёк! Эй, Лёк! Где ты теперь, сын беды?
— Зде-е-есь!..
— Где?
— Зде-е-есь!
Ба-Нйоли, страусиха, пробегала неподалеку и услышала вопли Буки и глухой, странный голос, от которого загудела ее маленькая страусиная голова. Подбежала она, захлопала крыльями и затанцевала вокруг гиены, как борец.
— Что случилось, почтенная Буки?— спросила страусиха Ба-Нйоли.
Рассказала ей Буки-гиена, что потеряла Длинноухого.
— Лёк, эй, Лёк, где ты?
— Я зде-е-есь!
— Наверное, он на дереве,— сказала страусиха Ба-Нйоли, поднимая маленькую голову.
— Нет!— ответила Буки-гиена.— Голос слышится из-под земли. Лёк, о Лёк, где ты?
— Я зде-е-есь!
Страусиха Ба-Нйоли обежала, приплясывая, вокруг баобаба, заметила дупло и сунула туда свою маленькую голову.