Я бобы с ним есть хочу!
Вслед за другом запела и Жаба, пропела она эту песенку несколько раз, и из Сверчка потекло на бобы масло. Сверчок выпрыгнул из горшка, и друзья вкусно пообедали. Отныне Сверчок, как только наступало время обеда, прыгал в горшок. Жаба пела песенку—и текло на бобы масло. А однажды сказала Сверчку Жаба:
— Дай-ка завтра я сделаю масло.
Отправились на следующий день друзья на свою делянку и, как всегда, хорошо потрудились, а когда проголодались, Сверчок развел жаркий огонь и поставил полный бобов горшок в самое пламя. Жаба прыгнула в горшок, а Сверчок запел песенку:
Масло, масло я кручу,
Я бобы с ним есть хочу!
Спел он песенку раз, спел второй—нет масла, ничего у Жабы не получается. А огонь все жарче разгорается, и тут вдруг запела Жаба:
Ах, Сверчок, спаси меня,
Вызволь друга из огня,
А не то погибну я!
Сверчок кинулся поскорей гасить огонь, но пока он его притушил и Жаба смогла выскочить из горшка, она так сильно раздулась, что казалось, вот-вот лопнет. Бобы тем временем подгорели и стали совсем несъедобными. Остались в тот день друзья без обеда. Жаба не только раздулась, а еще и ободрала себе спину, и стала она у нее корявая и жесткая.
С тех самых пор все жабы на земле такие толстые, будто раздутые, а уж ежели злятся, то кажется, вот-вот и лопнут. А Сверчок как вспомнит иной раз ночью про это происшествие, так вдруг и зальется смехом в своем закутке. Люди слушают и дивятся: чего это он?
Почему голова у паука Кваку Анансе маленькая
Рассказывают, что давным-давно, еще в незапамятные времена, в стране настал голод, и вот в один прекрасный день паук Кваку Анансе отправился на поиски пропитания для себя и своей жены Асо. Шел он, шел и увидел вдалеке речку, а возле нее каких-то людей. На самом деле это были не люди, а духи. Духи эти стояли посреди реки и вычерпывали из нее воду, чтобы наловить рыбы.
— Братья, а можно я с вами тоже буду вычерпывать воду?—спросил Кваку Анансе.
— Можно,—ответили духи.
Анансе вошел в воду и тут увидел, что духи, оказывается, выливают ее своими черепами.
— Видишь, чем мы работаем? Можем снять тебе голову, возьмешь ее в лапы и будешь нам помогать,—предложили духи Анансе.
— Снимите, буду вам очень благодарен,—ответил Кваку Анансе.
Итак, духи сняли голову у Кваку Анансе, он взял ее в лапы и принялся вместе с духами выливать из реки воду. Духи трудились и пели песню:
Мы духи, мы духи,
Осушим мы реку,
Наловим мы рыбы.
А черпаем воду
Мы своей головой,
Своей головой,
Своей головой.
— Какая хорошая песня,— сказал паук.—Можно, я тоже буду с вами петь?
— Пой,—ответили духи. И паук громко запел:
Мы духи, мы духи,
Осушим мы реку,
Осушим своей головой.
Мы черпаем воду
С тех пор, как
Господь создал мир.
Мы духи, мы духи,
Мы черпаем воду
Своей головой,
Своей головой.
Песня кончилась, умолк и Анансе, и тогда духи ему сказали:
— Ну вот, воду мы всю вычерпали, рыбы наловили, даем тебе полную корзину. Неси ее домой и ешь на здоровье. Поставь голову на плечи и ступай себе. Но запомни хорошенько—если ты когда-нибудь запоешь нашу песню, голова у тебя тут же отвалится и упадет.
— Большое спасибо, вы дали мне столько рыбы, что нам с женой теперь надолго хватит,— отвечал паук.— А песню вашу я петь не буду — зачем она мне?
— Ну и прекрасно, прощай,—сказали духи.
Паук отправился домой. Духи тоже забрали свою рыбу и тоже двинулись в путь. Отошли немного и снова запели свою песню:
Мы духи, мы духи,
Мы черпаем воду,
В реке ловим рыбу.
А черпаем воду
Своей головой,
Своей головой.
Паук услыхал и, сам того не замечая, подхватил:
Мы черпаем воду
С тех пор, как господь
Создал мир.
Мы духи, мы духи...
И в ту же минуту голова его слетела с плеч и упала на землю. Анансе поднял ее, прижал к груди и закричал:
— Духи, духи, у меня голова оторвалась, помогите! Духи услышали паука и сказали:
— Видно, паук не послушался нас, запел и потерял голову, а теперь вот зовет нас. Давайте вернемся и поглядим, в чем дело.
Только они повернули обратно, как к ним подбежал запыхавшийся паук.
— Братья, мои дорогие братья! Голова у меня оторвалась и упала, я виноват перед вами, вы меня предупреждали, что нельзя петь, но умоляю, простите меня. Приладьте мою голову на место.
Духи взяли голову Кваку Анансе, поставили на место и сказали:
— Ну смотри, если ты снова запоешь нашу песню и у тебя отвалится голова, не зови нас — больше мы к тебе на выручку не придем. Прощай же!
И духи пошли своей дорогой дальше. Немного погодя они снова запали. Анансе тут же подхватил песню, и вдруг — хлоп! — голова его упала на землю и покатилась по тропинке. Он нашел ее, поднял и приставил, но только не к шее, а — вы уж меня извините — к заду. Анансе кинулся прочь с дороги в траву, и она зашелестела, раздвигаясь в стороны.
— Спаси меня, тропинка! — стал просить Анансе.— Когда я разбогатею, я тебя щедро отблагодарю.
Вот почему у паука Анансе голова крошечная, а туловище огромное. Надо было слушать духов и не быть таким рассеянным.
Почему Летучая Мышь летает только ночью
Давным давно, в незапамятные времена, птицы и звери вели между собой войну. Летучая Мышь не воевала, потому что никак не могла решить, к какой же стороне ей примкнуть.
Наконец она увидела, что перевес берут птицы, и полетела к ним. Птицы удивились и стали спрашивать, что она тут делает.
— Я ведь тоже птица, вы разве не знаете?—сказала Летучая Мышь.—Вот у меня крылья, смотрите.
И птицы приняли ее к себе.
Но тут счастье переменилось, и победу стали одерживать звери. Летучая Мышь переметнулась к ним. Кто-то из зверей, видевших ее в лагере птиц, сказал:
— Ты что тут делаешь? Шпионишь?
— Почему шпионю? Я тоже зверь,—сказала Летучая Мышь.—Видишь, какие у меня зубы?
И она открыла пасть и показала всем свои маленькие острые зубы.
Но звери прогнали ее. Тогда она вернулась к птицам, но те тоже не захотели ее принять. С тех пор ни птицы, ни звери не хотят знаться с Летучей Мышью и она вылетает из своей пещеры только ночью.
Леопард и Зебра
Старый Леопард изнывал от жажды. В поисках хоть какого-нибудь источника он обошел все холмы, все низины в округе, но напрасно. В тот год найти воду было очень трудно, потому что сухой сезон длился дольше обычного. Наконец Леопард увидел поляну со свежей сочной травой. «Наверное, поблизости есть вода»,— решил Леопард. Вскоре он действительно вышел к небольшой речке. Возблагодарив предков, Леопард жадно приник к воде.
Утолив жажду, Леопард огляделся. Вода в реке была чистая, прозрачная. Лишь у самых берегов росли какие-то водяные растения. Вдруг Леопард увидел Зебру, которая пила воду ниже по течению.
— Слушай, Зебра,— сказал, приблизившись к ней, Леопард,— зачем ты бросаешь в воду комья грязи? Разве ты не видишь, что мутишь воду, которую я пью?
— Простите меня, господин,— пролепетала испуганная Зебра,— но ведь вода течет от вас ко мне.
— Ах да, верно... Но я вот что вспомнил,— продолжал Леопард,— твой отец избил меня на прошлой неделе!
— Простите, господин, но мой отец умер, когда я была совсем еще маленькой! — удивилась Зебра.
— Верно, верно, прошу прощения,— буркнул Леопард.— Значит, это была твоя мать!
Зебра еще больше удивилась.
— Вы ошибаетесь, господин! — воскликнула она.— Моя мать умерла десять лет назад!
— Ну что ты мне все перечишь! — взревел Леопард.— Не все ли равно, кто меня побил?
И, бросившись на Зебру, он разорвал ее на куски.
Сказка о лягушачьем вельможе и двух его женах
Послушайте, какая незадача вышла с вельможным Кумбото из лягушачьего царства.
До старости Кумбото дожил, но мудрости не нажил, только чванливей и тщеславней стал. Была у него жена — особа в лягушачьих краях уважаемая и стряпуха отменная, да только надоела она Кумбото. Надумал он новую жену, краше и моложе старой, в дом привести. Коли надумал — быть посему! Поселил он молодую на западном краю своих владений, а старую — на восточном. Сам же посередине обосновался. Сидит с дружками-приятелями, точит с ними лясы день-деньской.
Раз затеяли обе жены в одно и то же время похлебку варить. Вот подзывает старшая жена сына.
— Зови отца, я ему похлебку вкусную сготовила. И молодая тоже свое чадо кличет:
— Зови отца, я ему похлебку вкусную сварила. Подбежали сыновья к отцу, один с запада, другой с востока, и в один голос ему:
— Иди, отец, отведай маминой похлебки.
Кумбото лишь головой поводит, то на одного, то на другого сына смотрит. Куда же идти, думает: на восток, к старой жене? Тогда молодая решит, что не пленяет больше мужа ее красота. А пойти на запад, к молодой, старая обидится: ни во что, мол, не ставит меня — как-никак главная жена в доме. Скажет, совсем на старости лет сдурел Кумбото: разве может девчонка несмышленая вкусную еду сготовить?! Так к какой же все-таки жене идти? Как ни крути, одной из жен позор и обида выходит.
Сидит, качает головой Кумбото. С отчаянья затянул на своем лягушачьем языке:
Ува-ква-ква!
Беда! Беда!
Слушают люди, говорят: «Вон лягушка заквакала»,— и невдомек им, что это Кумбото на свою участь сетует: «Беда! Беда!» И по сей день все гадает, куда ж идти. Кто добрый совет даст?
Черепаха и Кабан
Кабан и Черепаха очень дружили и всегда обедали вместе — то Кабан ходил к Черепахе, то Черепаха к Кабану. Но вот Кабану надоело кормить Черепаху, и однажды он сварил обед, кликнул Черепаху, а сам обхватил коте