Каролина посмотрела через стрельчатое окно на заснеженный сад. Там за безлиственной живой изгородью из грабов притаилась смерть. Полицейские сказали, что снайпер лежал на трансформаторной будке и оттуда стрелял. Но… почему? Пресса утверждала, что снайпер стрелял в людей без разбора. Его первой жертвой была женщина, гулявшая с собакой. Сегодня утром он опять совершил убийство. На сей раз был убит мужчина, который шел через палисадник. Это были случайные жертвы, люди, которые просто оказались в неподходящее время в неподходящем месте. Но ее мать была на кухне, в собственном доме, который незаметно располагался за живой изгородью и деревьями в конце тупиковой улицы! Сюда никто не приходил случайно! Убийца, должно быть, все тщательно спланировал.
Вода, которую она поставила для шпецле, выкипела, и теперь из кастрюли, шипя, шел пар. Каролина очнулась от своего оцепенения, подошла к плите и убавила температуру.
Совершенно неожиданно рассеялся размытый туман из печали и отчаяния, который окутывал и парализовывал ее в последние дни: ее мать была застрелена не случайно! Но почему она должна была умереть? Может быть, существовало что-то, о чем мама умалчивала? Возможно, она скрывала какую-то тайну, например старый долг, о котором Каролина ничего не знала? Она должна это выяснить. Непременно. Иначе она никогда больше не обретет покой.
* * *
Коллеги-криминалисты тщательно обследовали квартиру Максимилиана Герке и принесли несколько картонных коробок, в которых находились дневники, письма и прочие памятные вещи. Боденштайн еще раз отправился к Фрицу Герке, а Пия, Ким и Остерманн занялись изучением содержимого коробок. Максимилиан необычайно усердно для молодого человека писал свой дневник, но это было легко понять. Из-за своего тяжелого заболевания он провел детство и юность в золотой клетке, а когда ему было десять лет, умерла мать. Нелегкая жизнь для молодого человека, но Максимилиан от этого не ожесточился. Его страстью были музыка и книги. Он играл на рояле и органе и очень любил читать. В своих дневниках он писал рецензии на книги и критические заметки на музыкальные произведения.
«Я знаю, что не доживу до старости, – читала Пия в его дневнике за 2000 год. – Поэтому я наслаждаюсь жизнью, насколько я могу и имею право наслаждаться. Папа надеется, что однажды мне найдут подходящее донорское сердце, а до этого времени мне нужно поддерживать здоровье, чтобы вынести трансплантацию. Я не знаю, следует ли мне надеяться на такой случай, потому что это ведь означает, что должен умереть другой человек, молодой человек, так как сердца пожилых людей не пересаживают».
– Очень умные рассуждения для пятнадцатилетнего юноши, – прокомментировал Кай.
– Это неудивительно, – ответила Ким. – Он всю свою жизнь занимался этим вопросом. Тем трагичнее, что он все-таки не дожил до старости.
При каждом преступлении против жизни возникала задача установить логическую связь между явлениями, которые на первый взгляд не имели ничего общего. Приходилось заниматься жертвой, изучать ее биографию и жизнь, чтобы понять мотив преступления и установить личность убийцы. К концу расследования Пия часто знала о жертве больше, чем о своих лучших друзьях и ближайших родственниках, но тем не менее она старалась не принимать судьбу жертвы слишком близко к сердцу. Такие эмоции, как сочувствие жертве и озлобление на преступника, могли повлиять на объективность ситуации. Благодаря бесчисленным часам, проведенным в институте судебной медицины, ей всегда удавалось рассматривать жертву не только как человека, но и прежде всего как объект криминалистического поиска следов. На сей раз все было не совсем обычно. С каждой прочитанной страницей дневника это становилось все более очевидно. Максимилиан Герке, правда, точно такая же жертва, как Ингеборг Роледер и Маргарет Рудольф, и все трое – не непосредственная цель убийцы. Они должны были умереть, потому что действия родственников пробудили в нем жажду возмездия.
– Вот! – воскликнула вдруг взволнованно Ким. – Я кое-что нашла! 16 сентября 2002 года Максимилиан пишет, что есть подходящее донорское сердце, и уже вечером он должен быть в клинике!
Кай и Пия подняли глаза. Ким пробегала страницы, листая их и читая вслух отдельные пассажи. Семнадцатилетнему юноше непросто справиться с сознанием того, что в его теле теперь будет орган другого человека. И хотя уже через пару недель после операции он физически почувствовал себя гораздо лучше, его очень занимало происхождение его нового сердца. Что случилось с донором? Почему он так рано умер? Максимилиан Герке приложил все усилия, чтобы узнать имя донора, и в конце концов ему это удалось.
– Его сердце принадлежало женщине по имени Кирстен Штадлер, – прочитала Ким. – Это он узнал от сотрудницы Франкфуртской клиники неотложной помощи, имя которой он, к сожалению, нигде не указывает.
Остерман придвинул к себе ноутбук и ввел имя сначала в системе «POLAS» – поисковой компьютерной системе полиции, а затем в «Гугле».
– В Интернете десятки лиц с именем Кирстен Штадлер, но нет той, которую мы ищем, – проворчал он.
– В одном только в «Фейсбуке» зарегистрированы четырнадцать женщин с этим именем.
– Вы думаете, что его отец этого не знал? – спросила Пия с сомнением.
– Возможно, – кивнула Ким. – В Германии реципиенты органа ничего не знают о своем доноре, в отличие от США. Там даже существует общепринятая практика, когда реципиенты поддерживают контакт с семьей донора.
– А я тоже не думаю, что Максимилиан рассказал об этом своему отцу, – сказал Кай. – Он узнал об этом нелегальным путем, и большего ему не требовалось. Он не намеревался устанавливать контакт с родственниками донора.
Пия положила дневник, который читала, назад в коробку и сняла трубку телефона, чтобы позвонить Боденштайну. Имя Кирстен Штадлер было новым следом, а каждый новый след сначала был многообещающим, пусть даже в процессе расследования он приводил в тупик.
* * *
Он опустил гаражные ворота и запер их. Затем сел в машину, двигатель которой уже работал, и поехал в сторону дороги мимо бесконечных рядов гаражей. Из-за рождественских праздников и паники, связанной со снайпером, улицы всюду опустели. До автотрассы ему навстречу не попалось ни одного автомобиля. Сначала он хотел оставить больше времени между казнями, но теория и практика – это совершенно разные вещи. Полиция между тем создала особую комиссию с очень оригинальным названием «Снайпер», и он не сомневался, что рано или поздно его найдут. Идеального убийства не бывает, да он и не прилагал особых усилий для того, чтобы его спланировать. С каждой новой жертвой появлялись новые следы, новый риск, и однажды полиция поймет, в чем дело. Поэтому нельзя тратить слишком много времени – еще есть дела. К сожалению, прогноз погоды на ближайшие два дня нарушил его планы. Обещали дождь и ветер – чрезвычайно неблагоприятные условия для выстрела с расстояния в восемьсот метров. Но на пятницу прогнозировали улучшение погоды и безветрие. Абсолютно идеально. До этого времени он будет жить спокойно и незаметно. Несмотря на информацию, которую он указал в извещениях о смерти, полиция, кажется, все еще блуждает в потемках. И, если повезет, так будет продолжаться еще некоторое время.
Через день после Рождества на утреннее совещание специальной комиссии «Снайпер» команда K‑11 вновь явилась в полном составе. Джем Алтунай прервал свой отпуск в Турции, а Катрин Фахингер до некоторой степени восстановилась после болезни.
– Почему меня не проинформировали об убийстве в первый праздничный день? – набросился Андреас Нефф на Боденштайна. – Как я могу конструктивно работать с вами, если меня здесь унижают?
– Никто вас не унижает, – ответил Боденштайн. – Вам следовало бы оставить номер телефона, по которому вас можно было бы найти в праздничные дни.
– Но я оставил!
– Так вот, я много раз пытался вам дозвониться, – вмешался Остерманн, – но мобильный был выключен, а электронной почты у вас нет. Через «Фейсбук» я не хотел общаться.
Некоторые из присутствующих усмехнулись. Нефф проверил список звонков на своем мобильнике и смущенно промолчал.
В переговорную комнату вошла доктор Николя Энгель, и все разговоры затихли. Советник по уголовным делам остановилась у аудиторной доски и посмотрела на собравшихся.
– Я надеюсь, что вы все хорошо провели праздники и теперь готовы продолжить работу, – начала она свой монолог. – Сначала позвольте представить вам нового члена нашей команды: доктор Ким Фрайтаг, заместитель директора судебно-психиатрической клиники Оксенцолль в Гамбурге и опытный судебный эксперт. Она будет нам помогать как консультант.
– Сколько еще консультантов будет здесь задействовано? – проворчал Нефф.
– Вы аналитик преступлений, а фрау Фрайтаг – судебный психолог, – холодно осадила его Николя Энгель. – У вас и у нее совершенно разные функции в этом деле.
Боденштайн удивленно поднял брови. Еще ни разу в жизни ему не доводилось видеть, чтобы его начальница так решительно вступалась за внештатного консультанта! Он уловил секундный взгляд единомыслия, которым обменялись Николя и Ким Фрайтаг. Что произошло? Может быть, сестра Пии здесь не случайно?
– В самом деле, мы можем воспользоваться двойной помощью, поскольку в Министерстве внутренних дел и в прокуратуре не в восторге от того, что у нас уже третий труп и ни одного «горячего» следа. – Николя Энгель кивнула Ким. – Доктор Фрайтаг уже работала по нескольким аналогичным делам и может нам сейчас кое-что об этом рассказать.
Ким встала и откашлялась.
– Эти три дела, – сказала она, – существенно отличаются от большинства преступлений против жизни, с которыми вы обычно имеете дело. Из-за того, что убийца не приближается к своим жертвам, у нас отсутствуют следы, оставляемые преступником на трупе, которые в ином случае часто помогают изобличить убийцу. В нашей работе нам следует в значительной мере отказаться от улик. Мотив, который движет преступником в отношении своих жертв, также необычен. Его месть касается не тех, кого он лишает жизни, а их родственников. Мы должны исходить из того, что жертвы преступника не знали и, возможно, никогда с ним не встречались. Указывая нам на мотив преступления, он выдает нам некоторые данные о себе. Он не психопат, который действует из чистого желания убивать; совсем наоборот, хоть он и считает свои действия справедливыми и адекватными, все-таки у него есть понимание их неправомерности. Оценка поведения убийцы…