Спасательное снаряжение! А вдруг у них его не хватает!? Петрович знал, что у него в водолазной кладовке лежит 50 комплектов из не снижаемого запаса, но он не помнил, когда и кто проверял его исправность и готовность к работе.
– Сенчин! – закричал Петрович.
Мичман Сергей Сенчин был старшиной команды водолазов и комплекты не снижаемого запаса ИСП-60 находились в его заведовании.
– Серёга, когда проверялось ИСП из НЗ? – Задал вопрос Петрович.
Мичман постоял, подумал, затем ответил: «Все понял. Исполняю»
Через полминуты вся водолазная группа лихорадочно вытаскивала из кладовой и раскладывала по платформам отсека спасательное снаряжение. Ещё через полчаса выяснилось, что снаряжение исправно, заряжено и готово к немедленному использованию. Десять комплектов уложили на средней платформе водолазного отсека, на случай необходимости их подачи в аварийную лодку, остальные унесли обратно в кладовку.
«Ну вот,– подумал Петрович,– теперь вроде бы готовы!». Взглянул на часы, они показывали 22 часа 55 минут.
– Командирам боевых частей, командирам водолазных групп прибыть на причал! – Раздалось из динамика корабельной связи.
Выйдя на причал, Петрович увидел командира и собравшихся вокруг офицеров.
– Можно курить, – бросил командир.
Он нервно ходил, меряя шагами ширину причала, лицо было хмурое и решительное.
Когда из подводной лодки на причал выбрался командир БЧ-5 капитан-лейтенант Серёга Козов, командир остановился и обратился к собравшимся офицерам:
– Товарищи офицеры! Я, как и вы, прекрасно знаю, что назначенная готовность к выходу для нашей подводной лодки, находящейся в навигационном ремонте составляет 18 часов. У меня, как и у вас, есть часы и, глядя на них, я вижу, что с момента объявления тревоги прошло 3 часа. Командование нас торопит, но не сильно. Однако уже три часа наши братухи находятся под водой в затонувшей подводной лодке, и каждая минута нашего промедления сокращает их шансы спастись. Спастись, чтобы жить дальше. Спасательное Судно «Жигули», хоть и находится в дежурстве, но проводит отработку своих водолазов в бухте Приображения, в 22.30 оно снялось с якоря и прибудет в район работ только к утру. Рядом с аварийной лодкой сейчас находится океанский спасательный буксир «Машук», но с него толка, что с козла молока! У него одна водолазная станция и одна барокамера ПДК-2. Больше на нём нет нихрена! Если подводники из аварийной лодки сейчас начнут выходить самостоятельно, то принять их некому, и некуда! Поэтому, раз уж мы спасатели, то наша задача, хоть сдохнуть, но их спасти! И пусть меня подвесят за …… ……на перископе, но, я принял решение!
Выход через 20 минут. Идём на одном дизеле, работающим на оба ГЭДа, одновременно пополняя заряд батареи. Пополним на сколько успеем. Электроэнергию экономить. За час перехода мотылям ввести в строй остальные дизеля, слава Богу, что их до конца разобрать не успели. По прибытии в точку затонувшей лодки, проводим допоиск, становимся рядом на грунт и переводим их к себе в водолазный комплекс, поэтому водолазам быть в готовности. Подводными аппаратами не работаем: глубина для гарантированного присоса к комингс-площадке недостаточная. Командиру БЧ-4/РТС подготовить гидроакустическую станцию по иска и звукоподводную связь, они будут главными. Всё!
Старпом! Личному составу по местам экстренного приготовления к бою-походу. В 23 часа 20 минут снимаемся. На переходе проверим готовность водолазов и докторов.
21 октября 1981 года, ночь, С-178 7-й отсек.
В седьмом отсеке, волею судьбы, собрались четверо матросов. Старшим, по общему признанию, стал уроженец Прибалтики матрос-трюмный специалист Гражулис. Матросом он был никчемным. Отслужив на лодке уже два с половиной года, он так и не смог, а может быть, по каким-то лишь ему понятным мотивам, не захотел, изучить устройство своего отсека, своего заведования. Вместе с тем, среди ребят, служащих по первому году, он стал авторитетом. Команду «отдать кормовой аварийно-спасательный буй» он ни то по незнанию, ни то по халатности игнорировал. Однако, после разговора со старпомом по аварийному телефону, по-видимому, поняв сложность в первую очередь своего положения, он построил весь свой немногочисленный личный состав и поставил задачу:
– Воду не остановить. Нужно самостоятельно выходить наверх. Давайте готовить снаряжение. Здесь каждому по комплекту и ещё два лишних.
Минут за двадцать, советуясь и подсказывая друг другу, моряки разложили на сухих местах снаряжение и оделись в гидрокомбинезоны.
– А куда выходить? Люк то закрыт! – Обратился к сотоварищам самый молодой, пару месяцев назад прибывший на лодку из учебного отряда матрос Семенов.
– А мы его сейчас откроем,– ответил Гражулис и на ощупь полез открывать кремальерный затвор люка.
Он открыл затвор довольно легко. Однако хоть сколько-нибудь приподнять люк у него не получилось.
– Что ты делаешь? – Закричал Семенов.
– Мы же ещё снаряжение не одели, а ты люк открываешь!
– Я не могу его открыть,– ответил изрядно попотевший Гражулис.
– Старпом говорил, что под водой люк вообще открыть не возможно, на него вода давит.
– И как же мы будем выходить? Старпом сказал отсек затопить и выходить наверх через люк, а как? – спросил не унимающийся Семенов.
– Давайте выходить через торпедный аппарат, – предложил матрос Славский.
Они открыли крышки обоих торпедных аппаратов, но в них были торпеды, и как их оттуда убрать никто не знал.
Моряки приуныли.
– Сидеть нам ребята на гауптвахте. Старпом нам этого не простит, ведь команду он дал нам четкую. И главное не отмазаться никак, – грустно произнес матрос Славский, – теперь увольнения не видать, как собственных ушей, а у меня такая подруга в педучилище!
– Ребята! А нам в учебке говорили, что выходить из лодки можно методом шлюзования, через боевую рубку или торпедный аппарат. А можно , методом затопления отсека – как старпом говорил, – вспомнил Семенов.
– Старпом говорил, приготовить входной люк! Значит надо одеть снаряжение, затопить отсек, чтобы давление выровнялось с забортным, и открыть его.
– А как выровнять давление? Кто-нибудь знает, как работает система затопления отсека? —
Всполошился Гражулис.
– Так ведь ты же трюмный, да ещё и годок, должен знать и нас научить! – Проговорил Славский и тут же получил от Гражулиса увесистую затрещину.
– Я тебе не механик и не старшина команды! Ну-ка, шмыганул по отсеку и сам во всем разобрался! Карась! Ещё и вякать здесь будешь!
Разрядку в возникшую напряженность внёс Семенов:
– А зачем оно надо? Кремальеру люка ты уже открыл. А вода и так поступает. Часа через четыре отсек заполнится и давление выровняется. Тогда и пойдем.
Еще через два часа в отсеке не осталось сухих мест, и матросы решили одеть спасательное снаряжение полностью.
– А в аппарат включаться, когда? – Спросил Гражулис.
– А как воды побольше наберется, так и включимся – отозвался Семенов.
Со жгутовкой комбинезонов возникли проблемы, но моряки с ними справились. Они споро надели изолирующие дыхательные аппараты ИДА-59. Через некоторое время уровень воды в отсеке достиг их пояса. Они решили включиться на дыхание в аппараты и ждать, когда давление в отсеке сровняется с забортным.
Вода прибывала медленно, очень медленно, а максимальное, что можно выжать из изолирующего дыхательного аппарата ИДА-59, это четыре часа обеспечения жизнедеятельности человека. Этого моряки, поспешив включиться в них на дыхание не учли, а смерть от кислородного голодания подкралась совсем незаметно, они просто навсегда уснули.
22 октября 1981 года, ночь, С-178 1-й отсек.
Старший помощник устал волноваться. К нему вернулось то повседневное настороженное спокойствие, которое овладевает бывалым офицером-подводником, как только он спустится в прочный корпус. Старпом думал. Он только что пересчитал имеющиеся комплекты индивидуального спасательного снаряжения ИСП-60. Их было 20. Не хватало 6 комплектов. Не было и шерстяного аварийного белья, которое должно одеваться под гидрокомбинезон спасательного снаряжения и предохраняя человека от теплопотерь придавать ему под водой дополнительную положительную плавучесть. Это означало, что шестерым морякам просто не в чем было выходить наверх, да и остальным, выходить в снаряжении без шерстяного белья тоже рискованно, из-за недостатка положительной плавучести можно не всплыть на поверхность, а это гарантированная гибель. Морально-психологическая обстановка оставляла желать лучшего. Из-за нехватки снаряжения моряки смотрели друг на друга волчьими глазами. По этому поводу уже произошла едва не дошедшая до драки перепалка. Но старпом прекратил её в самом начале, пригрозив расстрелять самых ретивых прямо здесь, в отсеке. Бачки для аварий ной провизии пусты из-за недосмотра командиров отсеков, придётся поголодать. Медленно падала температура. В отсеке становилось всё холоднее и холоднее. Из тёплой одежды в наличии были десяток байковых одеял, да двенадцать матросских бушлатов.
От места катастрофы до базы было чуть более часа хода, однако прошло уже 2 часа, а поисково-спасательные силы Флота себя ни как не обнаруживали. Неужели тот, кто нас протаранил, никому об этом не доложил, сверлила голову старпома крамольная мысль. В отсеках всё более и более сгущалась тень обречённости и уныния.
Вдруг, лежавший на торпедном стеллаже акустик произнес: «Слышу шум винтов!». Через несколько секунд всем стало ясно, что над лодкой что-то действительно жужжит.
Медленно текущее время стало еще более медленным и тягучим.
Ну что же они! Неужели не заметили наших буев!? А может быть буи не вышли на поверхность!? Хотя в любом случае оперативный дежурный Флота знает, что мы прошли мыс Скрыплева. Мы ведь об этом донесение давали. Значит, будут искать! Значит, уже ищу т. А может быть, не ищут? А хватятся лишь завтра, когда командир бригады обнаружит, что лодки нет у причала.
В голову старшего помощника полезли мысли, при чем каждая последующая мысль была гнуснее и тоскливей предыдущей.