«Может, это вернулись те, кто увёл? Что-то забыли? Или за мной?!»
От надежды у меня засбоило дыхание, я застыл, вытянул шею и весь превратился в слух.
Точно. Шаги. В темноте тоннеля некто, пока невидимый, тягуче шаркал пятками, спотыкался о шпалы и медленно приближался ко мне.
«Нет, не за мной, – проблеск надежды погас, не родившись. – Идёт без цели… Без света… Может, ремонтник?»
В самой фантастической ситуации мозг всегда ищет обычные объяснения. Вот я и подумал… В принципе, совершенно логично: тоннель, рельсы, электропроводка с запущенными распредщитами и негорящими лампочками. Почему бы не появиться ремонтнику, которого отправили всё это починить?
Да, вот уже и силуэт показался.
Отблесками огня блеснул оранжевый пластик строительной каски. Проявилась полоса светоотражающей ленты на робе, добавив очередной плюс к версии о ремонтнике. А что идёт неровно и спотыкается… так он попросту пьяный в дрова. Кстати, ещё один плюс – пьяными ремонтниками нас не удивишь.
«Стоп, а почему фонарь не включает? Да опять же, потому что бухой! Ему в таком состоянии фонарь на хрен не нужен, наверняка он здесь тысячу раз проходил».
Сам себя спросил, сам себе и ответил. Мне бы подумать, сопоставить всё с предыдущими выводами… Но куда там. Получив приемлемые объяснения всем неудобным вопросам, я испытал радость, сродни эйфории. Практически незамутнённое счастье. Ещё немного – и всё разрешится естественным образом. Не надо никуда идти, кого-то искать. Сейчас меня самого найдут, выведут к людям и всё объяснят. А к поискам Ани подключим полицию.
– Эй! – заорал я в голосину. – Сюда!
Мой радостный вопль мог разбудить мёртвого, но кто бы подумал, что настолько буквально получится. Это я осознал секунду спустя, когда «ремонтник» ступил в круг света от горящего ящика.
Масс-медиа прочно вдолбили обывателям в головы образы зомби. В фильмах они бледные, грязные, медленные. Чувак в каске был один в один, как в кино. Всего секунда прошла, но я успел его хорошо разглядеть. С худых плеч свисала синяя рванина спецухи, логотип… мелко, не разобрал. На подбородке блестели мебельным лаком потёки запёкшейся крови. В мутных буркалах неугасимым огнём пылала жажда плоти.
Чьей? Тут даже думать не надо.
Под бетонными сводами ещё метались отголоски моего заполошного крика, а мертвяк преобразился, словно его исподтишка подменили. Только что плёлся, будто хромоногий калека, а вот уже подобрался, уподобившись поджарому бегуну. Спринтеру, чтоб его черти драли…
Впрочем, зомби собирался драть меня сам. Он пригнулся, заурчал с переливами и рванул к платформе с низкого старта. Да так лихо рванул…
Я бы плюнул в рожу тому, кто придумал, что они еле ходят.
В нос шибануло запахом тлена, в груди ёкнуло, организм переключился в режим «беги или бей». Но твою мать… Бегать с таким хвостом в темноте, да по неизведанной местности… Это сразу провал. А бить нечем.
Воображение очень вовремя подсунуло образ Фримена из Халф Лайф. Он с укором посмотрел на меня поверх оправы очков. Подбросил в руке изогнутый ломик. Поймал. И пропал.
Других намёков не требовалось.
Едва не потеряв тапки на ставших вдруг скользкими досках, я метнулся туда, где оставил находки, схватил железяку и мухой вернулся в исходную точку. Еле успел – «ремонтник» в высоком прыжке уже взлетал на платформу.
Дальше всё пошло на чистых рефлексах.
Надо бить в голову.
Усиленный гвоздодёр с размаху обрушился вниз, закалённый металл с треском врезался в оранжевый пластик, но каску не проломил – лишь насадил глубже на уши. От силы удара оружие чуть не выскользнуло из вспотевшей ладони, но мне удалось сбить мертвяка с траектории. Зомби слетел на рельсы, стукнулся каблуками о шпалу и, не удержав равновесия, повалился навзничь.
Я опять размахнулся, сжимая железку до боли в суставах – думал, он вскочит и атакует вновь. Слава богу, ошибся. Лёжа на спине, мертвяк не проявил прежней прыти – бестолково ворочался, дёргал конечностями, но встать быстро не мог.
Тем временем я решал дилемму. Моральную. Противника сейчас бы добить…
Мешал целый ряд объективных причин. Во-первых, я доктор и убивать людей не обучен. Во-вторых, бить лежачего нехорошо. А в-третьих, я тупо боялся к нему приближаться. Даже на расстояние вытянутой руки. Но и ждать, пока он очухается, было бы глупо. Фортуна подарила мне фору, грех не воспользоваться…
От размышлений отвлёк приторный голос Алисы:
– Пульс превысил двести ударов в минуту. Рекомендую понизить уровень стресса. Включить музыку для релаксации?
– Заткнись! – рявкнул я. – Не до музыки!
Единственное, что понизит уровень стресса, – окончательная смерть зомбака. Но мне не хватало духа спуститься и разбить ему череп.
К счастью, инстинкт выживания работал без участия коры головного мозга и проявил чудеса изобретательности. Как я придумал следующий ход – убей меня, не пойму. Словно по наитию свыше, подскочил к аккумуляторам, в одно движение сорвал провода, зацепил ближайшую батарею и швырнул её по пологой дуге.
– Сдохни, тварь!
Раздался тяжёлый удар, сочно хрустнули рёбра, послышался не то всхлип, не то вздох. Возня не затихла, но стала не такой активной. Ага, поактивничай тут, когда тебе прилетело без малого пятьдесят кило.
Без разогрева нагрузки чреваты болями в пояснице, но сейчас меня это меньше всего волновало. Удерживая гвоздодёр на отлёте, я на цыпочках просеменил к краю платформы. Бросил осторожный взгляд вниз. И выдохнул с облегчением.
Удачно попал. Аккумулятор лежал аккурат у мертвяка на грудине и, судя по всему, очень осложнял ему жизнь.
«Ха, сказанул… Жизнь – мертвяку», – мысленно улыбнулся я неожиданному каламбуру.
Веселье оборвалось не начавшись.
За спиной зашелестел картон. С тихим стуком упала пустая коробка. Я оглянулся и обмер. Штиль уже не лежал на столе – сидел среди нагромождения упаковочной тары. И, судя по всему, это явно промежуточное положение. Вот он опустил ноги на пол. Вот встал, покачнулся. Вот посмотрел на меня…
В ответ я икнул и едва не выронил гвоздодёр.
Штиль же пустил уголком рта тягучую нитку слюны, вытянул руки с изогнутыми в звериные когти пальцами и заковылял ко мне. Движения недавнего пациента были вялые, неуклюжие, рваные, но в глазах-буркалах уже зарождалось желание плоти. Не настолько яростное, как у первого зомби, но однажды увидев, такое не перепутаешь.
– Ты, да ну его на хрен… – воскликнул я и ударился в постыдное бегство.
Драться насмерть ещё и с ожившим Штилем? Ни физических, ни душевных сил на такое не осталось.
Бежать с риском поломать ноги – не самое лучшее из решений. Но пока позволяли остатки бившего в спину огня, я бежал. Через пять минут сбавил темп. Через семь – шёл на ощупь. Стало темно, как в жопе у негра… хотя какая разница, у кого именно. Конечно, можно было сравнить с густой тропической ночью где-нибудь на Мальдивах, но ситуация располагала именно к такой аналогии.
Чтобы не потеряться в пространстве, я контролировал стену тоннеля правой рукой. Непрерывно. И так же непрерывно водил перед собой левой, с зажатым в ней теперь гвоздодёром. Как будто это поможет, если очередной зомби решит попробовать меня на зуб. Чтобы не накликать беду, я старался об этом не думать.
Но мозг же не калькулятор, чтобы по желанию включить или выключить. Совсем не думать не получалось.
«Это что же выходит? Здесь была эпидемия? Зомби-вирус, поднимающий людей после смерти? Но это же бред… Ага, иди скажи это ожившему Штилю».
От новой догадки на лбу проступили капли холодного пота, а по спине пробежали мурашки.
«Следов укуса-то не было! У зомби – да, порвана шея, это я хорошо рассмотрел, а у Штиля покровы целёхоньки. Значит, что? Вирус до сих пор в воздухе? Значит, я и сам заражён? Твою мать! И поговорить не с кем, кто бы всё разъяснил».
– Хотите поговорить? – тишину подземелья разогнал голос Алисы. – Могу предложить на выбор три темы: влияние социума на формирование личности, особенности климата Оренбургской области и преимущества зимнего отдыха на лыжном курорте в Абзаково…
– Да чтоб тебя! Ты мысли, что ли, читаешь? Лучше определи текущее местоположение.
– Не представляется возможным. Отсутствует связь с интернетом.
– Ну и всё… тогда…
Я сглотнул и фразу не завершил.
К горлу подкатил влажный ком, каждый вдох давался с усилием. Предательская слабость в коленках вынудила остановиться. Всего зазнобило, в глазах поплыли разноцветные пятна, по мышцам пробежала нервная судорога. Гвоздодёр звякнул о рельс, выскользнув из задрожавших вдруг пальцев.
«Началось. Обращаюсь…»
С этой мыслью я медленно опустился на корточки, опёрся спиной о холодный бетон и замер в ожидании мучительной гибели.
Ждал минуту. Другую. Третью, седьмую, десятую… Минуло четверть часа, а смерть всё не шла. Я всё ещё оставался в здравом рассудке и человеческом облике. Больше того, даже полегчало немного.
– Началось… обращаюсь… – в раздражении буркнул я и, нащупав в темноте гвоздодёр, встал. – Всего-то панический приступ, а трагедь развёл на Шекспировский акт. Трус несчастный.
Этот я так себя мотивировал.
Здоровая злость окончательно помогла прийти в чувство, я встряхнулся и продолжил свой путь в никуда. Под ногами нет-нет да звенели железки, хрустел пластик, шуршал целлофан – чем дальше углублялся в тоннель, тем больше попадалось всякого мусора. Поначалу я вздрагивал и наудачу отмахивался, но постепенно привык и перестал реагировать.
Зрение по-прежнему не работало, зато обострились прочие органы чувств. Уши чутко ловили мельчайшие шорохи, нос – едва уловимые оттенки запахов. Больше всего я боялся ощутить зловоние тлена. Но пока везло. Не ощущал.
А вот шум, что раздавался далеко позади, заставил понервничать.
Бум… бум… бум… бум…
Словно бетонные сваи забивали дизельной сваебойкой. Размеренно и методично. Понятно, что этим здесь никто заниматься не будет, но других объяснений придумать не мог. Я невольно ускорил шаг, и вскоре странные звуки пропали.