С этой мыслью я выпустил в тоннель три заряда навскидку – просто чтобы пугнуть. И швырнул две гранаты. Одну в пол, одну в потолок. Каток тварям устроил, чтобы падлы поскользнулись, упали и пооткусывали свои мерзкие языки. Швырнул так далеко, как только позволял изгиб тоннеля и силы…
Нет, только изгиб. Сил ещё было немерено. Я ломанулся назад, под затухающее эхо выстрелов и музыкальный перезвон нарастающего льда. И порадовался, как кинематографично-эпично всё получилось.
Блин, не пойму, меня кроет, что ли…
Шалость удалась, время я выгадал, и когда выбегал на платформу, никто меня не преследовал. Разогнался, запрыгнул в дрезину и устроился рядом с Айгуль, которая дожидалась меня на корме. Мимоходом поймал на себя Анин взгляд. Ревнивый, как мне показалось.
Грохотали колёсные пары, отражаясь эхом от сводов тоннеля. Встречный поток воздуха трепал волосы. Головной прожектор мощным лучом прожигал кромешную тьму.
Джул стояла у поста управления и выжимала из движка всё, что могла. У нас с Айгуль тоже был фонарь, мы следили за ситуацией сзади. Вернее, следил только я. Она же смотрела на меня таким взглядом, что мне захотелось вернуться в лабораторию и в одиночку убить одноглазого.
– Ты чего? – покосился я на Айгуль, чувствуя какой-то подвох.
– Это было серьёзно или ты пошутил? – вопросом на вопрос ответила та, но яснее не стало.
– Ты про что сейчас? – уточнил я.
– Про женитьбу…
– Конечно серьёзно. Такими вещами разве шутят? Вот выберемся, и сразу в ЗАГС, – ответил я с максимально торжественным видом, стараясь не смотреть ей в глаза.
В мозгу проступала мысль, выжженная калёным железом: «Етишкин кот, я что, тогда это вслух сказал?! Пипе-е-е-ец!»
Да нет. На самом деле никакой не пипец. Мужик сказал – мужик сделал. Да и где я ещё такую найду? Глупо от своего счастья отказываться. А что? Квартира, машина, работа есть, на зарплату я двоих легко потяну. В крайнем случае подработку возьму, а там, глядишь, и Айгуль пообвыкнется. Не пропадём…
В свете нашего фонаря заметались далёкие тени и сломали перспективные планы. Твари сокращали дистанцию, медленно приближаясь.
– Джул, прибавь, у нас хвост, – крикнул я, укладывая карабин на перильца.
– На пределе! – откликнулась та.
«Замечательно! – подумал я, скрипнув зубами. – Только настроился на мирную семейную жизнь, и на тебе! Снова война».
Звуки неудержимой рвоты заставили обернуться.
Серого вывернуло фонтаном, после чего заколотило в приступе лихорадки. Он засучил ногами. Задёргался. Аня кинулась к нему, толком не зная, что делать, и заблажила:
– Серёжа, что с тобой?! Серёжа!
– Да что с ним… доходит твой Серёжа, – не оборачиваясь, буркнула Джул.
– Алексей Валентинович! Алекс! Нужна ещё одна инъекция. Срочно! И поле!
Аня не просила о помощи. Требовала. Так-то я её понимал, но от тона меня покоробило. Ситуация немного не та, чтобы кого попало спасать. Этот мир только приобретёт, если один из ублюдков загнётся. Да есть и более близкие люди, о ком стоило позаботиться. Поэтому, наверное, нет.
– Кто-нибудь, пристрелите уже бедолагу, – с раздражением проворчала Джул и добавила тише: – Лучше сразу обоих.
– Тварь! Я тебе глаза выцарапаю… – взвизгнула Аня, всё же разобрав последнюю фразу.
– Слышь, курица…
Джул схватилась за автомат, с явным намерением перейти от слов к делу. Кэп придержал её за плечо, вернул к посту управления и посмотрел на меня с просьбой во взгляде.
– Алекс, капсулы в твоём ГБП остались ещё?
– Да кто ж его проверял? – усмехнулся я, понимая, что Кэпу не смогу отказать. – Айгуль, посмотри.
Я повернулся к ней боком, она протянула руку. Щёлкнула клавиша. Жужжание аппарата растворилось в перестуке колёс. Платформу накрыло золотистым свечением. Серый затих, но вряд ли надолго.
– Нужен укол! – потребовала Аня, дёрнув Кэпа за штанину. – Скажите ему!
– Девушка, успокойтесь, – отшагнул тот, стараясь говорить ровно, но было видно, что он уже злился. – Потерпите, немного осталось. Окажемся в безопасности, и там Серый получит всю возможную помощь. А пока у нас другая задача. Выжить.
– Но…
– Я всё сказал.
С этим Кэп вернулся к посту, на ходу отдав распоряжение для своих, и показал Джул что-то на карте. Ракита с ещё одним бойцом из сосновских переместились к нам на корму. А меня вдруг накрыло, нахлобучило не по-детски. Столько нахлынуло мыслей, словно в голове граната рванула. Эксплоз-гравитон.
Я вдруг осознал, что вознамерился сделать.
Этот злоедучий мир, где девочки водят дрезины, стреляют из снайперок, ложатся под таких, как Серый, чтобы обеспечить себе безопасную жизнь… Где профессор не спасает больных, а выводит новые некроформы… Где научный сотрудник загоняет в мясорубку людей… Этот мир не имеет прав на существование. А я…
А я, ещё немного, и переправлю всё это на Землю. Домой.
Вдобавок на хвосте языкатые твари, одноглазый, титан. И если что пойдёт криво, они тоже прорвутся. Да если и нет, сейчас в каждом голом сидит заряд вируса. А Серый так и вообще пороховая бочка с тлеющим фитилём. И когда эта бочка рванёт, восемьдесят процентов моего мира исчезнет. А кто останется, превратится в Серого, Крестовоздвиженского, Карташова… Каждый гондон выберет статус по масти…
И вместе с тем, как он меня забодал, этот мир. Как же хочется оказаться дома, где всего этого нет. Чтобы тихо, спокойно… чтобы никуда не бежать, ни в кого не стрелять… чтобы вместе с Айгуль… в спальне, к примеру…
– Приехали! – крикнула Джул и замедлила ход.
Прожектор высветил контур железнодорожной платформы, закопчённый кожух магнита, ящики… Стул, стоявший там же, где я его когда-то поставил. Здесь всё осталось как было, разве что пыли прибавилось и «ремонтника» обгрызли вездесущие крысы.
– Алекс, хорош тупить! Времени нет!
Джул подогнала дрезину вплотную, перескочила на платформу и начала разбираться с проводкой. Я перепрыгнул за ней и застыл у томографа. Точнее, у магнитно-резонансного альт-компульсатора МРАК–5 с индексом П, что означает «пространственный».
Бойцы рассредоточились, занимая рубежи обороны. Выстроились в очередь голые люди. Их, как мог, сдерживал Кэп. Айгуль переместилась на нос, чтобы быть ближе ко мне… Всего этого я не видел. Чувствовал лишь взгляды, переполненные надеждой. И только один – беспокойством.
Затарахтел генератор, я вздрогнул. Кроваво-красными нулями загорелось табло. Осталось лишь забить четыре цифры, две дроби, и весь этот сюр безвозвратно закончится. Сейчас мне придётся принять непростое решение… Айгуль? Айгуль поймёт.
– Алекс, координаты! – крикнула Джул. – Алекс? Алекс, нет!
Она догадалась по одному только взгляду. И встала на линии огня, едва я вскинул IceStorm. В неё стрелять я не мог при любых раскладах. Слишком уж многое нас связывало.
– Отойди, – качнул я стволом.
– Алекс, не делай глупостей. Давай успокоимся, опусти карабин… мы всё решим…
Она говорила со мной, как медиатор с суицидником, вставшим на край. Пыталась успокоить интонацией, прежде чем тот сделает последний непоправимый шаг. А может, просто отвлекала внимание…
– Отойди, – повторил я, стиснув зубы.
Слух резанул прерывающийся Анин вопль.
– Алек… вы… Ты с ума сошёл?! Эй! Как вас там… Кэп! Смотрите, что он делает! Застрелите его! Я знаю координаты!
Времени у меня не осталось. Сердце заколотилось в бешеном ритме, отдаваясь гулом в ушах. Дыхание с хрипом рвалось из груди. Тряслись ноги. И руки. Глаза застлала кровавая пелена.
– Показатели организма приближаются к значениям боевого стресса… Ошибка. Ошибка. Сбой алгоритма. Замените картриджи и перезагрузите устройство, – сообщил говорящий жилет и заглох.
Да и хрен на него, я и сам справлюсь.
– Джул, последний раз прошу, отойди, – процедил я и попытался ей объяснить, хоть и сбивчиво: – Ты просто не понимаешь… Вся эта мерзость… Мы превратим мой мир в твой. Мы его уничтожим…
– Нет, Алекс. Это ты не понимаешь, – ответила она с окаменевшим лицом и вскинула автомат. – Прости.
На срезе ствола расцвела дульная вспышка.
Лоб пронзила мгновенная боль.
И темнота…