Треснул второй.
Новый бегун упал рядом с первым. А из-за поворота выскакивали ещё и ещё.
«Сколько их там обещали? Двенадцать?»
Не успел я подумать, как в процесс включился автомат командира. И тех осталось девять.
Эскашники методично отстреливали неживых, я болел за них сильнее, чем за сборную России по футболу. С тем отличием, что нам сейчас нужна только победа. Безоговорочная. Простое участие не канало. И второго места не предусматривалось…
Основная толпа повалила на перекрёсток, когда упал последний бегун, и заставила приуныть. Я почувствовал себя героем сериала «Ходячие мертвецы». Только там больше трепались и терзались моральными выборами, у меня же намечался жёсткий экшен. Возможно, с несчастливым концом.
Эти зомби были классически-медленными. Вялеными, по меткому определению третьего чёрного. Но с количеством отслеживался явный перебор. Не уверен даже, что на всех хватит патронов. А где-то ещё на подходе верзила и непонятные толстые…
От наблюдений отвлёк дизельный рык. Я обернулся и обмер.
Снизу от второго перекрёстка к нам летел… летела… реальная колесница апокалипсиса. На деле – капотный бронетранспортёр цвета хаки, на двух мостах и с башенкой боевого модуля на крыше. На наш «Тигр» похож, только в немыслимом тюнинге. Неизвестные умельцы забрали все окна решётками, а к силовому бамперу намертво приварили бульдозерный клин. Борт от кормы до капота перечёркивала белая полоса, по центру, в белом же круге, красовался большой крест. Как медицинский, только зелёный. Ниже шла крупная надпись: «Санитарный контроль».
Ну, хоть разобрался, кто такие эскашники…
Бронемашина скрипнула тормозами, встала, покачиваясь на рессорах, башня чуть повернулась. Зарокотал крупный калибр. Под грохот выстрелов свинец начал выкашивать мертвяков.
Я и обрадовался, и напрягся одновременно – настал момент истины. Сейчас выяснится, заберут меня или придётся задействовать план Б.
Долго оставаться в неведении не пришлось.
– В машину! – приказал первый и придал мне ускорение пинком под пятую точку.
Последнее было лишним, я ничего против и так не имел.
Бронестворки в корме распахнулись, едва не зацепив меня по носу. Вдоль бортов в десантном отсеке уже были люди. Трое чёрных. Они же, как я понял, «синяя» группа. Из-за спинок в кабине торчали ещё две головы – водителя и оператора бортового вооружения. Тот сейчас азартно жал кнопки на пульте, снося зомби головы. Словно в обычной стрелялке, ей-богу.
Большего рассмотреть мне не дали – приняли в четыре руки, уложили на пол, сверху, для пущей надёжности, придавили ногой. Похожим образом погрузили Джул, так и не пришедшую в чувство. Машина ещё трижды качнулась, принимая в себя пассажиров. Захлопнулись двери. Набрал обороты мотор…
Поехали.
Судя по отсутствию кренов, прямо навстречу немёртвым.
Пулемёт, не затыкаясь, работал короткими очередями, но броня глушила звуки снаружи, и я смог расслышать слова командира.
– Верзилу с толстыми не зацепи. Устанем потом огребать.
Бронетранспортёр вильнул влево, подпрыгнул, по обшивке забарабанили руки, ноги и головы. Пулемёт грохотнул ещё раз и умолк. Похоже, мы прорвались. Водитель прибавил газку и повёл машину на базу. Ехали недолго, по ощущениям минут пятнадцать всего, но у меня остались самые неприятные впечатления: пол грязный, трясло, на спине ребристый каблук сорок пятого берца… И ещё мучил вопрос.
Толстые и верзила ведь зомби? Почему их тогда берегут?
Первый чёрный не обманул и привёз нас в больницу или что-то вроде того. По крайней мере, бронетранспортёр, въехавший на закрытую территорию, встретили медики. Не в белых халатах, но в глухих комбезах противочумной защиты, с герметической маской и горбом дыхательного аппарата на спине. Похожий комплект мы носили в ковид, когда впахивали в красной зоне, только тот был не такой навороченный. И без логотипа СК.
Первой забрали Джул. Девочку погрузили на каталку с парапетиком и увезли в темпе вальса, как наиболее пострадавшую. При виде подобной отзывчивости я даже порадовался за неё. Появилась уверенность, что всё устаканится. Как бы грубо ни вели себя чёрные, медики выполняли свою работу на пять. И с гостями обходились получше.
Мне помогли выбраться из машины, предупредительно взяли под руки, сопроводили, показывая направление. Пока шли, я успел рассмотреть двор в колодце унитарного трёхэтажного здания. Ряд дверей по фасаду первого этажа. Непривычного вида скорую, припаркованную у главного входа. Думал, нам туда, в приёмное отделение. Выяснилось – в одну из этих дверей.
За первой оказалась вторая, отсекавшая небольшой тамбур-шлюз.
За спиной щёлкнул замок. С потолка ударили струи вонючего… дыма? Пара? Не разобрал. Предупредить меня постеснялись, и я нахватался едкой субстанции до спазма гортани и рези в глазах.
«Сглазил, чтоб меня. Поторопился оценить уровень сервиса».
Процедура дезинфекции завершилась. Проверещал зуммер. Система вентиляции всосала белёсую муть. Меня завели внутрь, сняли наручники, раздели до без трусов и усадили на кушетку, стоящую у дальней стены. Кляп оставили, но эту предосторожность я понимал. И принимал. Сам бы так поступил, если б варился в здешних реалиях, поэтому все неудобства встречал с терпением стоика.
Со мной по-прежнему не разговаривали, не старались ничего объяснить – просто обследовали, очевидно, соблюдая некий внутренний протокол. Само собой, моего согласия не спросили, а для коммуникации использовали жесты.
Визуальная оценка покровов и слизистых надолго не затянулась. Мне поочерёдно оттянули нижние веки, осмотрели со всех сторон – укусов не обнаружили и приступили к следующему этапу.
Температура. Давление. Пульс. Ткнули в лоб инфракрасным термометром, какой повсеместно применялся у нас в эпоху ковида. После чего напялили на предплечье манжету тонометра. Тот зажужжал насосом подкачки, запикал ритм пульса, на табло замигало сердечко… Секунд через десять высветился результат: SP–125, DP–80, Ps–90.
«Хоть сейчас в космонавты, просто волнуюсь немного», – мысленно отметил я и с подозрением уставился на очередное приспособление.
На безымянный палец прицепили штуковину, похожую на пульсоксиметр, но с торчащей вертикально вверх тонкой стеклянной трубкой. Подушечку дистальной фаланги пронзила мимолётная боль, и трубку заполнил столбик красного цвета.
«Это они так кровь на общий анализ берут? Прикольно».
Ещё прикольнее оказалась следующая процедура. Правую руку по локоть засунули в пластиковый цилиндр с витком полихлорвиниловых трубок. Тот прилип к предплечью вакуумными присосками. Откалибровался, пожужжав встроенным электромотором, и я услышал, как игла прошла кожу. Мотор загудел в тональности ниже, по трубке побежала венозная кровь, направляя её в специальный контейнер.
«Хренасе, как у них тут всё автоматизировано».
Но, как выяснилось чуть позже, автоматизация коснулась не всех моментов. Мочу у меня забирали вручную, жёстким катетером, хотя я бы и сам нассал им литровую банку.
Напоследок меня избавили от надоевшего кляпа, и я остался один. Голый, как Адам, которого изгнали из рая, с привкусом резины на языке и лёгким жжением в мочевыводящем канале.
И это без шуток. На фоне последних событий прежняя скучная жизнь действительно казалась мне раем.
Хотя грешно жаловаться, здесь тоже было неплохо. Тепло, светло, нет проклятых зомби. Ну, закрыли меня под замок, ну, взяли анализы, ну, забрали личные вещи – ничего страшного в этом нет. Ради собственной безопасности можно и не такое стерпеть. А одежда после канализационного трипа жутко воняла дерьмом. Так что я не особо расстроился и занялся изучением временного обиталища.
С потолка струился рассеянный свет, лёгкий синий оттенок которого наводил на мысли об ультрафиолетовом облучении. Воздух сухой, с резким вкусом озона – очевидно, где-то работал ионизатор, возможно, даже встроенный в общую вентиляцию. Ровно по центру потолка блестел пластиком купол обзорной видеокамеры. В обычных условиях – повод для возмущений, но это в обычных. И я не стеснительный. Так что пусть наблюдают. Единственно, вслух лучше не рассуждать, в камере может стоять микрофон.
Мочевой пузырь, словно специально подгадывая, тут же потребовал наглядного подтверждения нестеснительности. В принципе, давно хотел, да катетер смазал желание. А теперь, смотри, отпустило.
Я в четыре шага пересёк комнату по диагонали, зашёл за ширму, за которой размещался санузел, откинул крышку биотуалета и шумно облегчился. Для полного счастья не хватало лишь душа, но пришлось ополаскиваться в умывальнике. Конечно же, воды налил целую лужу, но та через две минуты исчезла – впиталась в пол, не оставив следа.
«Смотри-ка, покрытие, что ли, специальное?», – подумал я, наскоро обтираясь небольшим полотенцем. Оно висело тут же, на крючочке сбоку от раковины.
На самом деле обстановка меня впечатлила. Палаты в нашей больнице не сравнить даже после ремонта. Здесь и материалы крутые, и сделано всё по уму. Взять хотя бы автоматическую дезинфекцию, как я понял, завязанную на замки с вентиляцией. Нам до такого расти и расти. А кушетка с монолитной подушкой? И мягкая, и тактильно приятная, и кожа не преет. Успел прочувствовать, пока медики пользовали.
Интересно, здесь общий уровень технологий настолько высок или только медицины коснулось?
Водные процедуры вернули ощущение чистого тела и вместе с тем добавили бодрости духа. Я повесил изрядно промокшее полотенце на место и, сверкая голой задницей, прошёл к тумбочке, которая стояла в изголовье кушетки. Внутри обнаружился больничный комплект по типу пижамного: штаны, рубаха с короткими рукавами без пуговиц и тапки из пеноплекса. Всё белое, как моя прежняя форма, только материальчик пожиже и на ткань нанесли два принта. Маленький на груди слева и большой во всю спину. Зелёный знак биологической опасности и надпись BIOHAZARD. По какой-то причине на английском.