— А…
Не понял. Вроде, не перевелись еще среди тиу мужики. Сам, своими собственными видел. И совсем недавно.
— Среди тиу мало целителей, и почти все из них жены.
Блин, дошло, кажется.
— А ваша целительца того?.. Ну, она еще… ну, не была с мужем?
— Я это уже сказал, но мысли многодоброго…
Ну, почему мне так «везет»? Я, типа, магнит для тощих, блин, и девственниц или как? И чего бы такого сделать, чтоб они не липли ко мне?..
Первые два совета пропускаем, не озвучивая.
— Прости, многоуважаемый, а может не надо всех этих сложностей? Первый муж, второй… я, потом тиу какой-то… Может сразу с тиу и начнешь?
— Ты дашь дух ее детям, а тиу — всего лишь тело.
«Всего-лишь» ну-ну. Попадалово то еще…
Пал Нилыча б сюда! Он верил в подобную ерунду. И с шаманом этим поговорил бы на одном языке. И дух «дал» бы тот, что надо. Уж он-то врач он Бога, а я так, погулять вышел.
— Ладно, многоуважаемый, твоя просьба мне понятна. Сделаю, что смогу. Когда Санут уйдет.
— Пока к целительнице дойдем, он уйдет.
— А к ней идти надо?
— А что ей у меня делать? Ее место в селении.
— Ладно, тогда идем.
Быстрее начну, быстрее закончу.
— Только той же дорогой пойдем, что я пришел.
— Есть и другие, многодобрый.
Может, и есть, спорить не буду, а может…
— Там меня оберегатель ждет.
— Ты правильно сделал, что пришел сам. Это место не для норторов.
— Я так и понял.
— Мудрец видит всю гору в одном камне, а глупец замечает камень, когда об него спотыкается.
Интересно, это меня похвалили или наоборот? И еще бы один вопросик решить…
— Ритуал? Есть ритуал. Она — жена, которую ты добивался несколько сезонов. Ты — муж, что победил всех соперников. Сильный муж, первый в ее жизни. А дальше…
Ясненько. Дальше, как у нас говорят, по обстоятельствам. Типа, природа свое возьмет.
Ладно, пойдем, посмотрим на эти «обстоятельства» поближе. И кто кого и за что брать станет, тоже посмотрим…
Однако, и везет же тебе, Леха! Как дело делать, так сам-один, а как подарки принимать — так весь караван огребет… И кто там болтал о справедливости в жизни? Вот его бы на мое место…
13.
— …помню, Наставник. Ты спрашивал, почему болезни мудреца легкие и редкие, а глупец болеет тяжело и всю жизнь.
— И когда ты разгадал эту загадку?
— Сегодня ночью.
— Совсем неплохо. Я тоже думал над ней три ночи.
— И что ты придумал, Наставник?
— Сначала твой ответ, Тикунэ, а уже потом…
Блин! И кому в это время не спится?! Еще и смеются, гады!
— Я думаю, что мудрый умеет оставаться здоровым, а глупый залечив одну рану, тут же получает другую.
— Это все, Тикунэ?
— Есть еще. Мудрец умеет забывать боль и радоваться жизни. Пережив болезнь, он благодарит богов за полезный опыт. А глупец жалуется, стонет и переживает болезнь снова и снова. И с каждым разом боль кажется ему сильнее, а болезнь тяжелее.
— Ты прав. Но это только два ответа на одну загадку. Постарайся найти еще.
— А сколько их всего?
— Девять.
— И ты их знаешь, Наставник?
— Знаю.
— Все девять?
— Шесть.
— Только шесть?! Но ты же Наставник!..
— Да. И я пока живой. Значит, у меня есть время решать загадки.
Опять смех. Вот придурки! Философствовать с утра пораньше. Да еще на трезвую голову… Я ради такой ерунды и глаза открывать не стал бы.
— Наставник! Ты сказал, что у меня загадка самая простая, но…
— Ты просишь помощи, Карси?
— Да!
— Тогда скажи свою загадку всем.
— Это не моя загадка, а твоя!
— Вот и скажи ее.
Блин! Да тут железобетонное терпение нужно. С двойным запасом прочности.
— Почему гупец делая тиму дел, не делает ни одного, а мудрый делая одно дело, справляется с целой тимой. Вот.
— И что тебе здесь не понятно?
— Да это же так просто!
Голоса звучат дуэтом. Один принадлежит наставнику, а второй — кому-то молодому и очень, очень нетерпеливому.
— Сейчас я разговариваю с Карси.
В голосе чуть слышные раскаты грома. Типа, гроза далеко, может, будет, а может, не дойдет.
— Да, Наставник. Молчу.
— А ты, говори.
Нерешительное покашливание.
— Говори, Карси.
Голос тихий и мягкий, как летний вечер.
— Наставник, все знают, что ты мудрец. Но ты выполняешь не одно дело.
— Да?.. Я слушаю.
— Ты разговариваешь с вождем и проводниками, ты учишь мудрости нас, говоришь мужу какую жену ему взять, делаешь всем защиту в Дорогу, просишь у духов удачной охоты… А еще у тебя четыре жены.
— Так что тебе не понятно, Карси?
— Ты сказал, что только глупец делает тиму дел, а ты… Прости, Наставник, но ты их тоже делаешь.
— Ты прав, Карси. У меня много дел. Когда я говорю: «время большой охоты», охотники приходят с пустыми руками?..
— Нет, Наставник, их руки полны добычей.
— Когда я говорю: «плохое время для охоты», а глупые молодые охотники идут, что случается?
Да заткнется он когда-нибудь?! Тут некоторые спать пытаются!
— …плохое случается.
— Значит, я не даю глупых советов? Значит, я хорошо делаю свое дело? Можно сказать, что я глупец?
— Нет, Наставник. Но у тебя не одно дело, а…
Блин, достал меня этот тупой шаманенок. А таких многословных учителей я бы…
— Да, Карси. Дел у меня много. И жен много. Когда я вхожу к первой, то не думаю о других. Когда я со второй, то забываю первую и всех остальных. Когда я говорю с вождем, то не думаю о своих женах или об охоте. А когда я учу тебя, то забываю о тропе к Озеру. Мудрец всегда делает только одно дело, даже если его ждут еще дела. Он не отвлекается на них. Теперь ты понял?
Не знаю, понял он или как, а вот я понял, что спать мне больше не дадут.
Что делает мудрец, когда хочет разбудить спящего гостя? Стягивает с него одеяло, поливает из чайника, рискуя нарваться на мат или удар?
Да ни хрена подобного!
Он просто начинает базарить со своими учениками под окном засони.
А если б в этом окне стеклопакет стоял, тройной, что тогда?
Хотя, этот шаман хитрый жучара, он бы придумал чего-нибудь. И это «чего-нибудь» могло понравиться мне еще меньше, чем поучительно-нравоучительная беседа за окном. А так, приобщился, вроде, к мудрости. И на халяву.
Но Пал Нилыч сказал бы проще: «Делать два дела одновременно, все равно, что нести два арбуза в одной руке. Без авоськи».
Уважал Нилыч этот фрукт. Мол, для почек он очень полезный. И ел арбузы, глядя на реку. Так, типа, не только почки, но и мозги очищаются. Всякой суетой и глупостью забитые.
Я бы тоже от визита к реке не отказался. Или хотя бы к ручью. Только выше того мудреца, что любуется плывущими листьями. Блин, никогда не думал, как наши горцы устраивают свои сортиры. И где моют свои телеса?.. Если вода в горной реке плюс четыре летом. И чего делать избалованному цивилизацией мужику, которому надо срочно помыться?
Стоп, Леха. А не дурак ли ты? Слово «озеро» тебе чего-нибудь говорит? А если говорит, то отскребай свое тело от шкуры неведомой зверушки и иди общайся с народом. Народ, он добрый, он поможет, если захочет.
Вышел. Пообщался.
Дорогу к озеру мне показали в две руки. Шаман и один из его учеников не стали утруждать себя излишними движениями. Ну, старик понятно: годы, груз дел и все такое. А пацан чего тормознул? Или это и есть тот самый Карси, что складывает «один плюс один» и получает «одиннадцать»?.. Тогда завтра вечером я могу услышать его версию пути к озеру.
И остальные прохожие чего-то пялятся на меня так, словно никогда… блин! …голого мужика не видели. Хорошо, что народу на улице еще мало.
Надо было хоть штаны надеть. Перед дальним походом. Но не возвращаться из-за такой ерунды с полдороги? Ну, посмотрят на меня аборигены, ну, и чего нового они могут увидеть? А если голого никогда не видели, то пусть изучают анатомию. Как раз наглядное пособие мимо проходит. Только руками трогать не надо. Хватит уже измываться над моим организмом. Организм мыться хочет и отдыхать. Желательно, пару дней и в полном одиночестве.
Вот искупаюсь и предложу целительнице пообщаться с нашим колдуном. По тому же принципу: «поймаешь — я твоя, я поймаю — ты мой». Только дурак не поймет в чем тут прикол. Я вот понял. Когда меня поймали.
Пусть и наш многохитрый вкусит прелестей медового месяца с тиу. Чужой опыт, конечно, великая вещь. Но свой доходчивее. Хотя и болезненней.
Интересно, если сказать целительнице, что так у детенышей силы и мудрости прибавится, она поверит? Или сначала к шаману пойдет, спрашивать?.. Но рыжего на всякий случай к ней надо направить. Кажется, он желудком последние дни мается?.. Вот пусть сходит и подлечится. Травницы они лучше с такими болезнями справляются, вроде как. А дальше… как удача улыбнется и природа пошепчет.
— Господин, а?..
Малек. С ним Марла и Меченый. Им-то чего в эту рань не спится? Вчера ж гудели от заката и до Санута. И потом, кажется, продолжили. А Крант где?
Оглядываюсь.
Так и есть. Сзади-слева. На своем обычном месте. Интересно, и давно он там?
— Как ты себя чувствуешь?
Крант показывает ладонь. Узкая черная полоса на ней. Лучше, чем вчера, но…
— А ты?
Это Марла. У меня.
— Так, будто меня имели по полной программе. Ни один раз. Такими ласками и убить можно.
Марла улыбается, а на лице Кранта невозмутимость сменяется задумчивостью. А вот этого не надо. Когда Крант начинает думать, это может быть опасно. Для окружающих. Плохо с чувством юмора у моего телохранителя. Еще хуже, чем у Савы. Но Сава черт знает где, а Крант рядом. Шевелит губами и морщит лоб. Мыслит он так. Даже вспотел, бедняга. Тяжелая это для него работа, мыслить. Поди, не мечом махать. Тут он большой спец.
— Спокойно, парень. Со мной всё в порядке.
И я улыбаюсь. Хоть каждая мышца ноет и жалуется. Хорошего массажиста б мне. И горячий душ. Без них я тоже выживу. Но могу, блин, я хоть немного помечтать?! Если уж поспать не дают спокойно.