— Нутер, если твой друг хочет такую защиту…
— Какой друг?
— Йо-Га…
Осторожно, будто слово могло укусить, сказал Крант.
— Я пошутил. Забудь.
— Как пожелаешь, нутер.
Несколько минут мы поднимались молча. Не такой уж крутой подъем, но болтать почему-то не хотелось. Пустая улица, живые, колючие заборы и ни одного прохожего, кроме нас. Только где-то впереди и слева слышно трещотку паланкидера.
Значит, здесь все-таки есть люди. Живут, принимают гостей. А от незваных отгородились непролазными зарослями. По всему выходит, не дураки в этом районе живут.
Малек внезапно дернулся, потом обернулся ко мне. С улыбкой на физиономии и гранатой в руке.
— Это тебе, господин, — протянул он подарочек.
— Спасибо, — я посмотрел на буро-зеленое яйцо. Брать почему-то не хотелось. Жуй сначала ты.
Малек быстро кивнул, потом хрясь! — разломил плод. Нутро оказалось спело-арбузное, с белой косточкой. И пахло от него фруктовым коктейлем.
Пацан сунул половинку в рот, зажмурился от удовольствия. Так, с закрытыми глазами, он и жевал. Морда у него сделалась такая, что я не выдержал.
— Ладно, Малек, уболтал. Половину я, пожалуй, попробую.
Пацан вздрогнул, открыл глаза и… второй кусок плода шлепнулся мне под ноги.
— Прости, господин. Я тебе еще поймаю.
А сам бледный, испуганный и голос дрожит.
— Ладно, иди, лови.
И он пошел.
Я остался на месте. Смотрел, как ящерка спускается по забору, бежит по улице, ест сочную мякоть, грызет косточку.
— Крант, чего это с ним?
Малек шел так, будто ждал выстрела в спину.
— Ты приказал, он услышал и делает.
— Блин, кажется, я чего-то не то приказал.
Нортор посмотрел на уходящего пацана, потом на меня и… ничего не ответил.
— Говори, Крант. Я знаю, ты оберегатель, а не советчик. Но мне надо знать, чего такого я ляпнул. Здесь не принято делить десерт? Или хозяину нельзя доедать за слугой? Или мне нельзя этого есть? Говори!
Крант вздохнул. Обычно, он дышит так тихо, что и не слышно. Словно он совсем не дышит. А тут…
— Нутер, я… скажу. Если ты прикажешь мне.
И мне вдруг стало страшно. И холодно. Как в горах перед рассветом.
— Крант, я не буду приказывать. Если это такая большая тайна, то и хрен с ней. Не можешь ничего сказать, не говори. А если можешь, ну, хоть чего-нибудь… то не молчи. Прошу тебя, Крант.
Ящерка доела и побежала к забору. Нас она совсем не боялась. Или в упор не замечала.
— Хозяин ест после слуги. Редко. Если ему это очень нужно.
Я молча ждал продолжения. Потемнело. Опять солнце спряталось за облако. Крант тоже посмотрел наверх. Потом спросил. Едва слышно:
— Нутер, тебе это очень нужно? Ты без этого не сможешь?..
Я пожал плечами. Нортор замолчал и приступил к работе. Нацепил на лицо сонно-пофигистское выражение. Типа, служим, защищаем, на работе не болтаем. А я смотрел, как Малек возвращается, и думал. Не так уж много я узнал из Крантовой болтовни. И еще меньше понял. Но одно я точно знал: это мне не нужно. Без этого я смогу. Не знаю, правда, без чего.
Пацан подошел, разломил фрукт, стал жевать половину. Словно кусок земли в рот запихнул. Или поаловой лепешки. Вторую половину гранаты протянул мне. Молча.
— Не-а. Жри сам. А мне целую принесешь. Я распробовать хочу.
И опять сочно-красный кусок шлепнулся на плиты. Объестся сегодня ящерка.
На лице моего кормильца появилось недоверие, потом удивление, а потом такая радость, что он, кажется, засветился изнутри.
Или это туча убралась на фиг от солнца?..
— Господин, я тебе два принесу! Или три!!
И пацан убежал. Земли он едва касался.
— Крант, у него не будет проблем с этими… бирками? Или как их там?
— Биста на дереве принадлежит хозяину. На земле грязеедам. А между веткой и землей тому, кто сможет взять.
— Спасибо, Крант. Надеюсь, у тебя из-за этого не будет проблем. Все-таки ты оберегатель, а не советчик.
— Да, нутер, я оберегатель. И… я думаю, что три биста для тебя много. То, что хорошо для ипша…
Крант оказался прав. Третий биста был лишним.
Чего я творил потом, точно не помню. Забылось, как сон, после внезапной побудки. Помню, Малек и Крант были в этом сне. А вот всё остальное…
Крант в основном молчит, как рыба об лед, а Малек болтает такое, что я боюсь ему верить.
Будто бы я хотел стать Величайшим Йо-Гой и требовал особую лежанку. С шурупами. А где ее взять, не сказал. Потом, вроде бы, обнимался со всеми заборами на улице, а они боялись меня колоть. Только один, самый первый, посмел уколоть меня. Тогда я проклял его и забор почернел.
— Пятно, — буркнул Крант.
Еще мне вдруг потребовался паланкин и я призвал его громким голосом.
А вот это я смутно помню. Кажется, в паланкине этом кто-то был, и я предложил ему потесниться.
Потом мне, якобы, захотелось в сауну. И меня целый круг носили по Верхнему Городу. А я пел. Когда мне надоело петь, меня отнесли в дом Радости. К Многолюбящей Намиле. Там меня помыли и сделали особый массаж, после которого я должен был сразу же заснуть. Но я не заснул! Я устроил веселуха. Разбудил всех гостей Многолюбящей. Потребовал еды, питья и девок.
Короче, Леха расслабился и устроил бардак по полной программе. С загулом. Дня на два. Было много шума, жратвы, выпивки. Хозяйка этого бардака оказалась умной бабой: старых гостей выпускала, а новых не принимала. К концу загула в Доме осталось только трое посторонних. Потом двое. Я и Крант. А Малек пошел за Марлой. Мне вдруг захотелось большой и чистой любви. Но когда Марла пришла, я уже спал. Наверно, так скучал, что утомился.
— Не скучал. Ждал, — неохотно сообщил Крант.
— И всё?
— Устроил групповуха и ждал.
— Блин. А ты чего делал?
— Выполнял твой приказ.
— А чего такого я тебе приказал?
Крант замялся.
— Ну, так чего?
— Ты сказал: делай, как я.
— Ну, и…
— Я делал.
— Получалось?
— Меня учили выполнять приказы нутера.
Нортор выглядел почти обиженным. И почти смущенным.
— Понравилось?
— Нутер, я оберегатель, а не…
— Кто-кто?
— Гость Многолюбящей!
Крант слегка порозовел.
— Кричать не надо. Со слухом у меня хорошо. С памятью тоже. Я задал тебе простой вопрос. И хочу получить простой ответ. Тебе понравилось? Да или нет?
— Да.
— Всё, свободен.
Нортор вышел. И дверь за собой закрыл. Плотно. А вот Малек остался. Интересно ему стало, чего значит групповуха.
— Иди, спроси у Кранта.
Мне другое интересно, чего такого я вытворял, что нортор краснеет. Или это первая групповуха в его жизни?
Надо бы уточнить, при случае…
Кстати, Малек сожрал фруктов больше, чем я. И с памятью у него никаких проблем. И вел он себя как всегда. Кажется.
Так что прав Крант: от чего ипше хорошо, от того Лехе Серому еще лучше.
27.
— …что такое сказка, Пушистый?
Ну, как рыбе объяснить, что такое вода… для нерыбы.
— Умеешь ты, Лапушка, вопросы спрашивать. Простые, как… не знаю чего. Вот если б и ответы такими же простыми были. Ну, как тебе сказать…
— Как есть, так и говори.
Женщина повернулась на бок. Подперла щеку ладонью.
— Ладно. Но ты сама этого попросила, угрожающе зарычал я. Решил Марлу напугать. Она зажмурилась и улыбнулась. Чуть показав клыки. — Сказка, значится… Это то, чего нет, не было, но очень хочется, чтоб было. Понятно?
— Нет. Или ты это так шутишь?
— Да не шучу я. Объясняю. Как могу.
— Смоги еще раз.
— Ладно, попробую. Вот с тобой было такое, когда хочется того, чего сделать нельзя или очень трудно?
Марла дотянулась до кувшина, хлебнула из горла и только потом сказала:
— Такое было со мной. Да.
— То, чего тебе хочется и не можется, называется мечтой. А сказка… вот когда ты говоришь, что то, чего не можется, вдруг взяло и смоглось, вот тогда это сказка. Теперь понятно?
— А кому говоришь?
— Себе. Другим. Но чаще себе.
— Сказать то, чего не было? Не истину? Это сказка?..
— Ну… почти.
Еще глоток вина. И взгляд поверх кувшина. Взгляд-рентген. Потом кувшин ставится Марле на живот, и допрос продолжается.
— Вот если я скажу, что Срединные горы не опасны. Что там нет ми-ту. Что Путь там прямой и легкий. Ты пойдешь туда без проводника и охраны. А на привале отрежут твою глупую голову. Понравится тебе такая сказка?
— Лапушка, это не сказка. Это подстава!
— Да? А сказка тогда что?
— Ну… сказка… например, ты говоришь, что можешь выпить три кувшина вина…
— Могу.
— Потом снять двух крутых мужиков…
— Снять? Откуда снять? Зачем?
— Ну, не снять. Это я не так сказал. Ну, позвать с собой. Теперь понятно?
— Понятно. Позвать это я могу.
— Позвала, привела к себе и устроила с ними такой трах-тиби-дох, что они от тебя на четырех уползли.
— Тогда это будет сказка?
— Да.
Марла хмыкнула, опять приложилась к кувшину, а потом бросила пустую тару в окно. Не оборачиваясь к окну и не прицеливаясь.
— Пушистый, ты говорил обо мне истину. Пока тебя не было, я часто призывала двух мужей. Иногда трех. И не все потом могли уйти сами. Некоторых уносили.
— Лапушка, это похоже на сказку. На страшную сказку.
— Это истина, Пушистый. Не надо ее бояться. Лучше скажи, что такое сказка.
— Я пытаюсь. Но у меня плохо получается.
— Тогда расскажи сказку.
— Блин, нашла Шахиризаду Ивановну! Да из меня такой же сказочник, как из поала танцор.
— Ты видел брачные танцы поалов?
— Нет.
— Тогда рассказывай.
— Ну, ладно. Но потом не жалуйся.
Марла засмеялась и потянулась к тарелке с едой.
— Ну, вот. Ты, значится, жевать будешь, а я говорить… Несправедливо это.
— Пушистый, я буду жевать и слушать. А ты только говорить.
— Мы можем поменяться.
— Потом, Пушистый. Может быть. А пока говори. И отдыхай.