Леонардо снова всерьез задумывается о том, как уехать из Милана, а главное – обезопасить деньги, которые копил почти двадцать лет. Может, войну с Францией Лодовико Моро и переживет, особенно при поддержке швейцарских наемников и Максимилиана Габсбурга, но пока стоит принять меры предосторожности, чтобы не оказаться застигнутым врасплох, если династия Сфорца рухнет.
1 апреля 1499 года Леонардо рассчитывается с помощниками: «Салаи 20 лир / для Фацио 2 лиры / Бартоломео 4 лиры / Ариго 15 лир / 9 золотых дукатов для Салаи». Потом переписывает все наличные деньги, какие только находит в доме: «5 дукатов / 1 дукат / 3 дуката / на день первого апреля 1499 года у меня 218 лир / 20 дукатов в углу, где гвозди, в белом кульке / 28 дукатов сбоку в углу, где гвозди, в синем кульке / 97 дукатов в углу на полке, над серьгами» и так далее: альфонсини, флорины, гроссони, амброзини[496]… Забавно отметить, что Леонардо прячет деньги в «белых и синих кульках», лежащих на самом видном месте, возле коробок с гвоздями или на краю длинной полки, а в «денежном ящике», то есть сундуке, первоочередной цели любого вора, оставляет всего 140 «горстей» амброзини, завернутых в старую тряпку[497].
26 апреля 1499 года, возможно по настоятельной просьбе художника, дарственная на виноградник наконец оформлена и утверждена Моро. Она заверяет границы участка, а также право на строительство и на возделывание посадок[498].
Этот документ, озаглавленный «Littere donationis magistri Leonardi Guintii Florentini»[499], – крайне важное, хотя и запоздалое признание высочайшего мастерства художника, превзошедшего, как говорится в тексте, всех мастеров Античности, а многочисленные (multifaria) произведения, им созданные, еще долго будут свидетельством его гения.
Что ж, очень вовремя. Всего через пару месяцев французская армия во главе с Луи де Люксембургом-Линьи, Беро Стюартом д’Обиньи и Джаном Джакомо Тривульцио вступает в Италию.
30В огне
Милан, 1499 год
24 июля французы, миновав Асти, переходят границу герцогства Миланского и осаждают Рокка-д’Араццо. Замок Анноне разграблен. Кондотьер Галеаццо Сансеверино, не приняв бой, сперва запирается в стенах Алессандрии, потом отступает, а его брат Джанфранческо, граф Кайаццо, предав Сфорца, и вовсе переходит на сторону врага.
Предательство совершает и Пьетро да Галларате: бывший посол в Неаполе, запечатленный Леонардо в качестве одного из апостолов на «Тайной вечере», открывает французской армии ворота своего замка Коццо-Ломеллина, за что вскоре вознаграждается королевским назначением в только что созванный сенат.
Герцогство полыхает, но Леонардо невозмутимо сидит в своем кабинете в Корте-Веккья, то набрасывая заметки по механике («В день первый августа 1499 года пишу я здесь о движении и весе»), то вновь задаваясь вопросом подогрева воды в купальне Изабеллы Арагонской, прикованной к дворцу болезнью сына, «маленького герцога» Франческо: «о купальне герцогини Изабеллы / приспособление для печи в купальне герцогини Изабеллы»[500]. Конечно, странно, что вдовствующая герцогиня зябнет и капризничает, требуя горячей ванны, поскольку летом в Милане довольно жарко. Но и Леонардо не прост: по сути, он сближается с теми, кто может рассчитывать на милость будущих хозяев жизни. Разумеется, сторону Моро, виновного в захвате Неаполя французами и смерти ее мужа, Изабелла не примет, да и «маленький герцог» Франческо явно будет рад оказаться в числе первых «освобожденных от тирании».
Наступление французов стремительно и неудержимо. 19 августа взята Валенца, а затем и Алессандрия. 30 августа в ходе народного восстания в Милане, поднятого сторонниками Тривульцио, разграблены дома герцогских чиновников. Симоне Арригони, воспользовавшись беспорядками, убивает казначея Джованни Антонио да Ландриано. Отныне никто не может чувствовать себя в безопасности.
2 сентября Моро бежит в Инсбрук, надеясь получить помощь у императора Максимилиана. Замок Сфорцеско, способный благодаря запасам продовольствия и оружия выдержать длительную осаду, он вверяет кастеляну Бернардино да Корте. Однако Бернардино вместе с Филиппино Фиески и Кристофоро да Калабрия предает герцога, пойдя на соглашение с французами. Бергонцио Ботта спасается лишь потому, что мессер Бальдассаре Пустерла уводит его из замка и прячет в своем доме.
6 сентября открывший ворота Милан встречает кондотьеров-победителей, Джан Джакомо Тривульцио и Луи де Люксембурга-Линьи. Непосредственным свидетелем событий 5 сентября – 12 ноября становится спутник флорентийского посла Франческо Папи, гуманист и бывший ученик Полициано, а также секретарь и друг Макиавелли, Агостино Неттуччи (или Веспуччи)[501].
6 октября в Милан торжественно въезжает Людовик XII. В городе он задерживается на целый месяц, верша правосудие и дожидаясь окончательного завоевания герцогства. В первых рядах итальянских аристократов, спешащих присягнуть ему на верность, – бывший противник французов в битве при Форново, маркиз Мантуанский Франческо Гонзага. В его свите – двадцатилетний дворянин Бальдасарре Кастильоне, посланный Изабеллой д’Эсте изучать латынь и греческий у Димитрия Халкокондила и Джорджо Мерулы. Проведя несколько лет при миланском дворе, он наверняка знаком с Леонардо, а теперь становится и свидетелем разорения города: «Замок Сфорцеско, некогда принимавший лучших людей, цвет нашего мира, теперь стал похож на кабак и провонял навозом».
Леонардо терпеливо ожидает развития событий в своей мастерской. Пометка «постройки Браманте» в самом центре внутренней стороны обложки Манускрипта L напоминает о рисунках и архитектурных чертежах, которые оставил Браманте, уехавший из Милана в Рим после смерти Гаспаре Висконти 8 марта 1499 года. А ниже, теми же пером и чернилами, – несколько коротких, но драматичных заметок, сделанных, по-видимому, в начале сентября: «Кастелян брошен в темницу / Бисконте проволокли [по улицам], а сын его после умер / у Джана делла Роза отобрали все деньги / Боргонцо попытался, но передумал и лишился всего / герцог потерял государство, и имущество, и свободу / и ни одно его дело не было закончено».
Правда, это лишь слухи, которые до него доходят: в реальности все иначе. Кастелян Бернардино оказался не пленником, а предателем. Галеаццо Висконти, в прошлом верный рыцарь герцогини Беатриче и ближайший сподвижник Моро, стал одним из первых, кто его предал. Бергонцио Ботта сумел сохранить жизнь, перейдя на сторону французов. Поговаривают, будто Моро схватили в Вальтеллине, хотя на самом деле это неправда: ему все-таки удалось бежать. Свободы герцог пока не утратил, зато потерял «государство и имущество», то есть власть и богатство. А следующая фраза непосредственным и горьким образом касается самого Леонардо: ни один из грандиозных герцогских заказов, включая конный памятник Сфорца, до конца так и не доведен.
На первой странице все того же Манускрипта L можно прочесть краткий список, опять-таки миланского периода: возможно, это места и люди, которых следует повидать перед отъездом.
В глаза сразу бросаются имена Джованни Амброджо де Предиса и плотника Гаспаре Страмидо, которого французы подрядили восстанавливать разрушенные войной деревянные мосты и ворота Милана[502].
Находит ли Леонардо общий язык с победителями? На одном из листов последних миланских лет изображен передвижной театр или некая полукруглая сценическая конструкция с припиской: «Это нужно обтянуть холстом, а после сколотить вместе». Рядом с рисунком – загадочный список первоочередных дел, начинающийся со столь же загадочной фразы: «Найти инил и сказать, что ждешь его емиррв, чтобы ехать с ним лопаенв»[503]. Шифр предельно прост – самые «важные» слова (инил, емиррв, лопаенв) написаны задом наперед, поэтому сообщение следует читать так: «Найти Линьи и сказать, что ждешь его в Риме, чтобы ехать с ним в Неаполь».
Смысл понятен. Линьи – командующий французской армией. Леонардо намерен встретиться с ним, сообщить, что будет ждать его в Риме, чтобы затем совместно продолжить путь в Неаполь.
На другом листе, изначально приложенном к вышеупомянутой записке, Леонардо набрасывает необычный маленький фонтан, увенчанный херувимом: возможно, хитроумный механизм, спроектированный с целью поразить новых хозяев и снискать их расположение – например, щедро разливая вино вместо воды. Художник даже добавляет примечание о постепенном разбавлении воды вином, и тотчас же проводит опыт, о котором свидетельствует неестественно круглое пятно, оставленное на бумаге кувшином или кружкой[504].
Напоминание о встрече с Линьи имеет основополагающее значение для понимания того, как Леонардо намерен поступить и каковы его истинные отношения с французами в эти первые дни их пребывания в Милане.
Граф Линьи, двоюродный брат Карла VIII и участник похода 1494 года, – один из виднейших членов королевской семьи, чьи феодальные права простираются до самого Неаполитанского королевства. Вступая в завоеванный Милан, Линьи уже строит планы, не менее грандиозные, чем у его кузена Карла VIII: двигаться дальше, на Неаполь, взять который в 1495 году, насколько ему помнится, оказалось невероятно легко.
9 сентября он направляет в Венецию тайного агента Пьетро Дентиче в надежде убедить Светлейшую республику помочь ему со снабжением, пообещав взамен уступку портов и территорий. В переговорах задействованы также венецианский секретарь в Милане Джованни Дольче и посол при королевском дворе Антонио Лоредан. Однако у Венеции, недавно подвергшейся нападению турок, хватает своих проблем: она предпочитает выждать, и затея Линьи проваливается. Впоследствии граф будет пожалован еще множеством титулов и умрет во Франции в 1503 году, не дожив и до сорока.