&%$&&@*+, &&%$)**, — пытался он подлизываться, обаятельно улыбаясь.
Не вышло. — Если эта бумажка не зеленая, — сказал Ролло, — мне от нее проку нет. А эту бумажку вези назад в свой ЕС или куда там.
Слева уже четвертый завсегдатай присоединился к беседе, а Дортмундер пока терпеливо ждал где-то посередине бара, облокотившись на барную стойку, читая этикетки на бутылках, и отмечая сам себе, что только пару названий он смог бы произнести вслух. Четвертый завсегдатай говорил:
— Это очередная афера государства, так же как и продвижение интересов больших ферм, все эти субсидии и подскочившие цены на урожай и все такое прочее. Если ты подпишешься в этом интернете, знаете, что они заставят вас делать? Придется зарегистрироваться для доставки соленого мяса!
Второй завсегдатай посмотрел на него так, словно увидел перед собой айсберг. — Правда?
— Это правда, — настаивал четвертый завсегдатай. — Я читал об этом, даже несколько раз читал. У людей накопилось все это мясо, они не знают, что теперь с ним делать.
Первый завсегдатай засомневался:
— Мне кажется, ты что-то не так понял.
— Нет, Джоуз.
Первый завсегдатай опустил одну бровь. — Я что, похож на испанца?
— Не знаю, — бесстрашно ответил четвертый. — Надо посмотреть, как ты танцуешь мамбо.
— Вы там потише, — вмешался Ролло. Многолетний опыт научил его мягко, но настойчиво вмешиваться в нужный момент.
Четвертый завсегдатай так и не успел закрыть рот, но, скорее всего, он сказал не то, что изначально собирался. — Вот в чем я уверен, — сказал он, — так это в том, что государство точно замешано в этом дерьме. Они лезут в жизнь каждого. Везде суют свой нос.
— Верблюд под навесом, — сказал третий, которому звонил парень из Турции.
Этот комментарий сопровождался тишиной, и Дортмундер мог четко услышать, как этот турист теперь вдруг решил, что он на коне, и имеет право требовать уважения, соблюдения его прав, или судебного разбирательства, или повторного судебного разбирательства, все это слилось в одном пальце, тычущем на бар, рукой, которая не держала евро. — %#$&&, — сказал он. — *&+@%%$# %&*++%$, $%#&@1/4**& $%& +*%$# *$%&$+@@.
Ролло поднял ладонь вверх и показал жест регулировщиков, означающий «стоп». — Погоди, — сказал он туристу. — У меня тут есть нормальные посетители, которые не тарабанят на непонятном языке с ожерельем из раковин. Повернувшись к Дортмундеру, он сказал:
— Сначала ты.
— Сегодня нас пятеро, — сказал Дортмундер.
— Хорошо. Сейчас я сделаю твоё, а для остальных бурбон.
В это время завсегдатаи обсуждали что такое блог и можно ли его поймать, а турист окинул Дортмундера таким взглядом, будто какой-то подозрительный тип собирается переступить черту.
Если и так, то, похоже, так и вышло. Ролло поставил на поднос стаканы, лед, из «Амстердамского ликероводочного магазина — наш собственный бренд», подошел с этим подносом к Дортмундеру, но потом остановился и сказал:
— Подожди.
— Подожди?
Ролло смотрел Дортмундеру через плечо, Дортмундер повернулся и увидел, что вошли Тини и малыш. — Вовремя, — сказал Дортмундер.
— Что значит, что кто-то опаздывает, — сказал Тини.
Туристу явно не нравилась вся эта толпа, которая теперь заняла его место в центре сцены, он даже растерялся и не знал, что делать. Помахивая евро перед этими тремя, он сказал:
— &%*$*@, &*$@+ *&%*+, — теперь в его интонации звучал позыв к международной дружбе, на любом языке это понятно.
Тини потянулся к туристу и легонько щелкнул пальцами по биноклю. Турист вздрогнул, в его глазах читался ужас. Тини сказал ему:
— Все, что тебе нужно сделать, это не быть греком, когда ты в Риме.
Турист похлопал глазами. Все языки, даже его собственный теперь казались ему непонятными.
Ролло, который был занят все это время, теперь повернулся к Тини и протянул ему его ярко-красный напиток и спросил у малыша:
— А ты что будешь сегодня?
— Думаю, просто пиво, — сказал малыш.
Ролло с невозмутимым лицом повернулся к Дортмундеру и сказал:
— А парень растет, — потом повернулся, протянул счет, а Дортмундер взял поднос, как тут появился Келп, который сказал:
— Я немного опоздал, дайте-ка я понесу.
— Конечно, — сказал Дортмундер, освобождая руки, они прошли мимо завсегдатаев, которые теперь уже пытались выяснить, может ли интернет за тобой следить.
— Секунду, — сказал Келп.
Они все остановились, Келп повернулся к завсегдатаям и сказал:
— Ответ на ваш вопрос — да. Не так давно у одной женщины в Нью-Йорке, которая работает в Эппл Сторе, на знаете, компьютерный магазин, кто-то ограбил квартиру, многое утащили, включая ее компьютер. А поскольку у нее богатый опыт работы с компьютерами, она знала, как сказать другому компьютеру, чтобы тот сделал фотографии места, где он находится. И он так и сделал, фотографии двух грабителей, она скачала эти фотографии с другого компьютера и отослала их копам, и очень скоро копы арестовали грабителей, а женщина получила назад свой компьютер и остальные вещи. Мораль сей басни такова — не совершай никаких преступлений, где хоть как-то замешан интернет.
Келп поучительно кивнул им, удостоверившись, что они слушали его историю, а потом повернулся к ребятам и сказал:
— Ну все, пошли. И четверо оставили завсегдатаев, тихо сидящих в ряд, словно рыбки в аквариуме. Уже в коридоре малыш сказал:
— Энди, это круто. Это реальная история?
— Да, — коротко ответил Келп. — И пусть это будет для тебя уроком.
Малыш торжественно поднял свой бокал с пивом в знак выученного сегодня урока. — Так и есть, — сказал он.
39
Все расселись за круглым столом задней комнаты в том порядке, в котором заходили в комнату, Дортмундер напротив двери, Тини и малыш по бокам с видом на дверь, Келп сначала закрыл за собой дверь, а потом сел рядом с малышом с видом от двери.
Когда все расселись по своим местам, Тини сказал:
— Стэн всех собрал, и он единственный, кого здесь нет.
Это невежливо.
— Наверное, этому есть объяснение, — предположил Дортмундер.
Тини поднял одну бровь. — Ты всегда пытаешься искать в людях хорошее, — он как будто обвинил его.
— Не всегда, — защищался Дортмундер, дверь открылась и вошел Стэн.
— Ага, — хмыкнул Тини.
Стэн закрыл за собой дверь, увидел, что есть свободное место рядом с раздраженным Тини и место спиной к двери. Пока он колебался в своем выборе, он сказал:
— Извините, я опоздал, но я могу объяснить.
— Я так и думал, — сказал Дортмундер.
Стэн поставил свое пиво и соль на стол и уселся рядом с Тини. В это время года, — начал он, — повсюду туристы, эти европейцы со своими роскошными квартирами на Манхэттене, которые только открылись в начале нового сезона, даже эти американцы повылазили, чтобы посмотреть на Нью-Йорк и убедиться, что он такой же страшный, как им рассказывали дяди. Поэтому в это время года, — подытожил он, — я не поехал по Белт Паркуэй. Там полно этих зевак, которые не умеют ездить по Нью-Йорку. В принципе, они вообще нигде не умеют ездить.
— И это объяснение? — почти возмутился Келп.
— Это вступление, — пояснил Стэн. — Просто хочу сказать, что я знаю, что делаю. В городе я знаю, где что происходит, где проходят парады дня национальной гордости, знаю, где забастовки и демонстрации, поэтому я выбрал себе маршрут. Сегодня вечером я поехал во Флэтлэнд и Пенсильванию, а потом в Бушвик, потом через Мидтаун тоннель, потому что там въезжающий поток машин в вечернее время не такое ужасное, а там можно с Франклин Рузвельт драйв на Семьдесят девятую через парк. Таков был план.
— Это не план, — буркнул Тини. — Это фильм о путешествиях.
— Расскажи всем, Стэн, — попросил Дортмундер. — Что пошло не так?
— Все сработало, — сказал Стэн. — Я поехал на Манхэттен, по Франклин Рузвельт драйв. Там были пробки, но поток двигался. Я был в средней полосе, потом увидел где-то три машины в правой полосе, Хонда, у которой отлетело левое переднее колесо.
Все теперь слушали внимательно. — Что? — переспросил Келп. — Оно просто отвалилось и лежало на траве?
— Черт, нет, конечно, — возмутился Стэн. — Он еще висело на месте. Хонда держала баланс, так что и колесо держалось. Но потом колесо поехало впереди машин, и парень на Хонде, когда увидел, что колесо ускакало вперед его машины, он ударился в панику.
Тини кивнул. — Многие бы запаниковали, — сказал он.
— Он нажал по тормозам, — сказал Стэн. — И тут его равновесие пошатнулось. Он резко выкручивает руль вправо, левая передняя часть машины ударяется о тротуар, все это выглядит, словно шесть Хонд одновременно едут в шести разных направлениях, включая движение вверх. Похоже на танец, только очень быстро. Потом все уже дали по тормозам, Хонда все это время кружилась на дороге, и, в итоге, когда она остановилась, она перекрыла все три полосы, а некоторые ее части отвалились и раскидались по всей округе. Весь трафик машин напирает сзади, вперед не проедешь, и выехать никак нельзя. Мы застряли.
— А что с колесом? — спросил малыш.
— А оно все катилось, — сказал Стэн. — Поскольку он ускакало вперед от места происшествия, оно так дальше и поехало. Наверное, сейчас уже докатилось до Трайборо в Вэстчестере.
— А что с парнем из Хонды? — спросил Дортмундер.
— Думаю, с ним все в порядке, — сказал Стэн, — вот только двери Хонды заклинило, поэтому он не мог выбраться. В итоге пришлось его оттуда вырезать, что еще затянуло время.
— А кто его вырезал? — спросил малыш. — Копы?
— Нет, — ответил Стэн. — Копы туда сразу приехали, потом они просто стояли и все время куда-то звонили. Потом скорая приехала, но они ничего не могли сделать, потому что он был заперт, словно ветчина в консервной банке, а банку надо было еще как-то открыть. Потом появились пожарники, они привезли специальную машинку, чтобы открывать машины, когда происходит нечто подобное — когда дела идут чуть не так, как запланировал.