[65].
Но тогда не лишним будет привести следующие слова Н.В. Саблина:
«…В это время у нас в экипаже, в частности на «Штандарте», случилось большое горе: застрелился любимый наш командир, дорогой наш Иван Иванович Чагин. Это произошло в 7 часов утра 12 октября 1912 года. Что случилось? Самые ценные показания дали вестовые, которых у адмирала, согласно положению, служило двое. Весь вечер адмирал был дома. У него обедали гости, и после их ухода всю ночь адмирал не ложился и что-то писал. Вестовые тоже не ложились и всё ждали звонка, чтобы помочь раздеться. Как вдруг в семь часов утра раздался оглушительный выстрел. Произведенное властями следствие выяснило, что причины самоубийства оказались сугубо личного характера.
На первой панихиде, в тот же вечер, собрался весь Петербург. Их величества были весьма опечалены, но, как глубоко верующие христиане, очень порицали этот поступок, и государь выражался очень резко, будучи в душе обижен такой развязкой. Государыня сказала Н.П. Саблину: «Мы с государем считаем это дезертирством с жизненного поля.» Так или иначе, но, во всяком случае, с чувством порицания отозвались их величества на эту смерть.
Хоронили Чагина с почестями, от нас был весь батальон. Погребен Чагин в Александро-Невской лавре, на Никольском кладбище, в последнем ряду у наружной стены на Неву, если пройти мостик и взять направо. На могиле стоит большой черный мраморный крест с надписью: «Свиты его величества контр- адмирал Иван Иванович Чагин»…[66]
Здесь много расхождений.
1. Факты, обнаруженные следствием, держались в строгом секрете. Вообще подозреваю, что никто не может сказать о составе гостей, – одни домыслы. В архивах документов нет. У родственников тоже, только воспоминания потомков.
2. Осмотр производил полковник Пчелин A.B. – 1912–1915 гг. пристав 1 участка Спасской части. Опытный сыщик в чине полковника. Как от его взора мог ускользнуть факт, ясный любому военному – отдача столь мощного оружия, как берданка?! «в левой руке покойный держал старую берданку, правая рука свесилась, от головы покойного осталась лишь нижняя часть с бородой, все помещение спальни, стены, кровать были забрызганы кровью[67]».
Винтовка Берданка была снабжена скользящим затвором и весила со штыком 10 фунтов (4.5 кг). Длина винтовки с отсутствием штыка 53 дюйма (134.62 см). Патрон 10.75x58r применяемый в Берданке был также придуман Хирамом Берданом, с помощью Русского полковника Горлова. Этот патрон был уже более эффективен в использовании. Металлической ствол винтовки имеет винтовой нарез прямоугольного сечения, который проходит слева направо. Пуля набирает скорость с 1400 фт в сек (434 м в сек), в расстоянии 200 шагов пробивает 9 сосновых досок в 7 дюймов (17.78 см). С повышением расстояния изменяется и пробивающая сила пули. Адмирал должен был нажимать на курок большим пальцем ноги при такой длине берданки. При выстреле удержать оружие было немыслимо, если, конечно, ему не помогли. Но это только моя версия. Впрочем, она достойна проверки и обсуждения.
3. Какие «ценные» показания давали вестовые. Они не ложились спать, ждали звонка, чтобы помочь раздеться адмиралу и принести чай. Но в «7 час. утра прислуга адмирала услышала звук выстрела из спальни. Генерал сидел в глубоком кресле у кровати в ночном белье»[68]… Как правило, вестовые всегда помогали раздеваться перед сном или переодеваться офицеру, так как облачение в мундир или снятие оного требовало усилий из-за множества компонентов и регалий. Очередное несоответствие.
4. «С прибытием на место товарища прокурора на столике в кабинете была найдена записка, в которой покойный просит никого в смерти не винить, в другой записке просит позаботиться об одной знакомой»[69].
«Явившиеся утром полицейские власти, застали на лестнице у входа в квартиру девушку в полузабытьи от горя. Следствием было выяснено, что эта молодая дама, находясь у него ночью, открыла ему тайну, что у него на «Штандарте», зимовавшем на Неве, в судовой канцелярии печатались на машине революционные прокламации и на бланках царской яхты со штемпелем «Штандарт» распространялись по Петербургу. Пораженный этим открытием, Чагин не мог перенести такого скандала и тогда же ночью, отпустив свою даму, зарядил винтовку и, налив ее водой (для верности), выстрелил себе в рот. Один из судовых писарей гвардейского экипажа – нижний чин – был увлечен барышней, состоявшей в революционном комитете. Она же будто была близка и к Чагину. Из ревности к ней дама, найденная на лестнице, донесла на нее Чагину»[70].
Полная глупость! Если бы революционные прокламации и на бланках царской яхты со штемпелем «Штандарт» распространялись по Петербургу, то это в тот же миг стало бы известно полиции через филёров, которых было в избытке.
Что касается «барышни», то это опровергнуто полностью.
И.И. Чагин оставил письмо своему брату, как душеприказчику, архитектору Владимиру Ивановичу Чагину (письмо после 1917 года не сохранилось по известным, надеюсь, причинам)…О содержаний этого письма рассказывали бабушки Алексея Ивановича Чагина[71] —Любовь Владимировна Чагина и Анна Павловна Компанеец. Суть заключалась в том, что якобы адмирал был связан любовными узами с некой гимназисткой, о которой упоминал Николай II в воспоминаниях Вырубовой.
Бабушки хорошо знали эту гимназистку, так как учились с ней в Ялтинской гимназии. Имени её припомнить не смогли, но прекрасно помнили её распущенность в отношении мужского пола. В этом отношении её «знали» многие чины на яхте. Поэтому не удивительно, что недоброжелатели адмирала выбрали именно её в качестве «подсадной утки», чтобы оклеветать человека. Но спектакль на этом не закончился. Очевидцы вспоминали, как эта гимназистка устроила сцену отчаяния на похоронах адмирала и пыталась броситься в могилу со стенаниями.
Кроме этого, адмирал писал, что в подмётных письмах Николаю II и Императрице анонимы намекали на ухаживание И.И. Чагина за одной из Великих княжон, без указания конкретного имени. И здесь опять всплывают имена интриганов Вырубовой и Распутина. Именно они, умело плели сети интриг и их воздействие на газеты, а значит и на умы населения имело решающее значение. Очевидно, что этот удар был нанесён в самое сердце. Настало охлаждение в отношениях императорской семьи и адмирала. Честь и долг, девиз дворянской семьи, древнего рода Чагиных были поставлены под удар. Очевидно, именно это, пережить было невозможно.
Из воспоминаний Любови Владимировны Чагиной: «Ходили слухи, что гимназистка вступала в интимную близость со всеми нижними чинами яхты, что тоже не могло ускользнуть от внимания царственного семейства, тем более, как было указано выше, об этом, безусловно, докладывалось «наверх» заинтересованным тандемом Распутин-Вырубова! В дальнейшем гимназистка вышла замуж за английского моряка, уехала с ним за границу и окончила свой жизненный путь на Кипре или Крите. Доподлинно не известно!»
Сделаем отступление, но следующий материал я посчитал привести необходимым, ибо чужое грязное бельё может вызвать интерес у определённой части публики, мы же уповаем на честь офицера!
Русские офицеры не прощали оскорблений даже Императору.
«Дождливым мартовским днем 1869 года в Санкт-Петербурге хоронили офицера. За его гробом до самых ворот городского лютеранского кладбища шел цесаревич Александр Александрович, будущий император Александр III. Покойный покончил жизнь самоубийством. Суицид – тяжкий грех для христианина. За него невозможно покаяться и, следовательно, получить прощение от Бога. Человек, которому жизнь дана свыше, бросает вызов Творцу, намереваясь так распорядиться Его даром. Самоубийц по церковным канонам не отпевают и не поминают. Их должны хоронить на отдаленном участке кладбища.
Однако этого самоубийцу отпевали и хоронили как безгрешного христианина. Для этого было получено благословение от епископа. Вероятнее всего, самоубийцу признали психически больным, невменяемым в момент совершения суицида. Поэтому высшая церковная власть разрешила отпевание. А был ли офицер невменяем? Или его добровольный уход из жизни состоялся по другой причине? Ведь он имел высокие награды, был талантливым военным инженером-артиллеристом и отважным воином»[72].
Делать выводы преждевременно, но эта публикация наталкивает на определённые мысли, от которых не уйти и не спрятаться! Речь идёт о вине наследника престола в гибели офицера. Именно, гибели, а не самоубийстве, как в случае и И.И. Чагина.
Невозможность своевременно исполнить приказ императора привела к роковым последствиям для генерала Д.А. Герштенцвейга.
Иван Нечаев. Портрет генерала Даниила Александровича Герштенцвейга. 1848
Мы же говорим о капитане Карле Ивановиче Гунниусе (1837–1869). Российская цензура в те и последующие годы не пропускала сведений негативного содержания в отношении представителей царствующей династии. А в смерти этого офицера определенная доля вины лежит на наследнике российского престола. Поэтому о трагической истории долгие годы умалчивали. В наше время авторы упоминают о судьбе офицера, публично оскорбленного цесаревичем, но не называют его имени.
Мы знаем, что и некоторые представители царской династии были отнюдь не безгрешны!
Не называл его и Петр Кропоткин в своих «Записках революционера». Вот что говорится в мемуарах идеолога анархизма: «Я знал в Петербурге офицера, шведа по происхождению, которого командировали в Соединенные Штаты заказать ружья для русской армии. Во время аудиенции цесаревич дал полный простор своему характеру и стал грубо говорить с офицером. Тот, вероятно, ответил с достоинством. Тогда великий князь пришел в настоящее бешенство и обругал офицера скверными словами. Офицер принадлежал к тому типу вполне верноподданных людей