ый медицинский инспектор флота т. с. Зуев, начальник главного морского штаба в.-адм. Князев, помощник его г.-м. Зилоти, и командиры Петербургского порта к.-адм. Хомутов, сводногвардейского экипажа свиты к.-адм. гр. Толстой, гр. Гейден, адъютант морского министра лейт. Бертенсон, командиры Императорских яхт, офицеры гвардейского экипажа. У гроба на часах стоят парные часовые гвардейского экипажа».
Записки, как и следовало ожидать, никто из современников не видел.
Из воспоминаний внучатого племянника адмирала И.И. Чагина Алексея Ивановича Чагина:
«Кроме этого адмирал писал, что в подмётных письмах Николаю II и Императрице анонимы намекали на ухаживание И.И. Чагина за одной из Великих княжон, без указания конкретного имени. И здесь опять всплывают имена интриганов Вырубовой и Распутина. Именно они, умело плели сети интриг и их воздействие на газеты, а значит и на умы населения имело решающее значение. Очевидно, что этот удар был нанесён в самое сердце. Настало охлаждение в отношениях императорской семьи и адмирала. Честь и долг, девиз дворянской семьи, древнего рода Чагиных были поставлены под удар. Очевидно, именно это, пережить было не возможно».
Как и в случаях приведённых нами выше о гибели офицеров по наветам и оскорблениям уход из жизни И.И. Чагина произошёл, именно, в этом ключе. Читая газету «Новое время» за 1912 год, бросается в глаза состав лиц присутствующих у гроба покойного и ключевые слова: «В 8 часов вечера у гроба покойного была совершена панихида, которую совершал настоятель Никольского Богоявленского собора и митрофорный прот. о. Кодратов». Панихиду по самоубийце не совершают. Император знал правду не удобную для царского семейства!
По каноническим традициям Православной Церкви (14-е правило святого Тимофея, еп. Александрийского) поминать самоубийц в православном храме не разрешается. Канонический запрет на это связан с богоборным характером самоубийства как такового. Жизнь каждого человека есть драгоценный дар Божий. Следовательно, тот, кто самовольно лишает себя жизни, кощунственно отвергает этот дар. Это в особенности должно сказать о христианине, жизнь которого вдвойне есть дар Божий – и по естеству, и по благодати искупления. Налагающий на себя убийственную руку христианин вдвойне оскорбляет Бога: и как Творца, и как Искупителя. Само собой понятно, что такое деяние может быть плодом только полного неверия и отчаяния в Божественном Промысле, без воли которого, по евангельскому слову, и волос не упадет с головы верующего. А кто чужд веры в Бога и упования на Него, тот чужд и Церкви.
Она смотрит на вольного самоубийцу как на духовного потомка Иуды предателя, который, отрекшись от Бога и Богом отверженный, «шед удавился».
Поэтому по церковным канонам, самоубийц (к таковым относятся также убитые на дуэли, преступники, убитые во время разбоя, люди, настоявшие на эвтаназии) и подозреваемых в самоубийстве (например, утонувших при неизвестных обстоятельствах) нельзя отпевать в храме, поминать в церковной молитве за Литургией и на панихидах. Самоубийц не хоронят на церковных кладбищах.
Тем не менее, как в Русской Церкви, так и в других Поместных Православных Церквах, при толковании канонов используется принцип экономии, т. е. неприменение канона или дисциплинарного правила там, где его настойчивое применение может вызвать соблазн и новый грех. Поэтому допускается возможность после тщательного исследования обстоятельства, приведшие каждого конкретного члена Церкви к самоубийству, отпевание и церковное поминовение тех из них, кто совершил самоубийство в состоянии засвидетельствованного третьими лицами психического расстройства, душевной болезни. На этом основании епархиальные церковные учреждения по благословению правящего епископа могут выдавать разрешения на отпевание самоубийц, в отношении которых точно известно, что самоубийство было совершено ими не в состоянии душевного озлобления или холодного расчета, не в порыве ропота или богоборчества, а в состоянии психического нездоровья.
Церковь разрешает отпевать самоубийц, которые не умерли сразу, а имели время для покаяния (так отпевали Пушкина, хотя дуэль приравнивается к самоубийству). Особого внимания заслуживают случаи, когда человек был убит, но убийцы постарались инсценировать самоубийство. Если есть хоть малейший повод сомневаться в том, что это было самоубийство – т. е. покойный никогда не выказывал таких намерений и т. п., то отпевание, как правило, совершается. Так, например, был отпет Сергей Есенин, невзирая на официальную версию самоубийства. В нашем случае этого исключать нельзя. (Не выпускал ружья из рук, но оно должно быть откинуто отдачей). Поэтому я и настаиваю на определении гибель! Доказательства самоубийства столь же призрачны, как и нет доказательств убийства или склонению к первому.
Версию убийства полковник Пчелин А.В. даже не рассматривал, хотя такое количество «свидетелей», оказавшихся в нужном месте и в нужное время было предостаточно для рассмотрения оной. Опытный пристав обязан был рассмотреть все версии случившегося. Опросить всех гостей бывших у адмирала на обеде, произвести экспертизу оружия, в данном случае Берданки и т. д. Материалы дела либо засекречены, либо уничтожены, что, скорее всего. Предполагаю, что здесь не обошлось без всемогущей руки старца и его верной подруги Вырубовой.
При внимательном исследовании всех обстоятельств самоубийства И.И. Чагина, вероятно, можно прийти к выводу, что назвать его сознательным богоборцем нельзя, ни Бога, ни Церковь он никогда не хулил, от Христа не отрекался, а его самоубийство было результатом крайнего истощения всех душевных и телесных сил, спровоцированного гонениями возникшими со стороны прессы, хулителей и завистников. Не обошлось и без охлаждения отношений с императорской семьёй.
Также считаю не состоятельной версию, что адмирала И.И. Чагина похоронили на самом краю кладбища, как самоубийцу и богоотступника.
Не для кого не было секретом взаимная неприязнь командира «Штандарта», дворянина и офицера, и «старца» мужика. «Божий человек», как называли крестьянина в царской семье, умел заглядывать в душу людей, раскрывать императору Николаю все помыслы ближайших царевых приближенных, которые получали высокие посты при Дворе только после согласования с Распутиным.
«Попав ко двору, Распутин в детской Наследника разыгрывал сцены усердного молителя, приобрел доверие мальчика, а матери его внушил веру в скорое исцеление. Появление Распутина в Царском Селе совпало с периодом болезни мальчика, когда кровеносные сосуды должны были постепенно окрепнуть и действием жизненной силы вскоре прийти в норму. Об этом консилиум врачей докладывал родителям, но царской семье хотелось верить в чудо, а не врачам. Действительно, в течение нескольких месяцев ножка у мальчика выпрямлялась, и он перестал хромать. Мальчик ожил, ему разрешено было играть, бегать, кататься верхом на пони и на велосипеде. Это обстоятельство ускорило его физическое развитие, и радости родителей не было конца. Распутин торжествовал. Он стал своим человеком в царской семье. На него посыпались щедрые милости; Императрица почитала его как чудотворца, а Вырубова и с нею несколько придворных психопаток питали к нему нечто вроде религиозного поклонения, смешанного с половым экстазом (примеры подобной болезни описаны в известном сочинении французского психопатолога Шарко)»[77].
Очевидно, что И.И. Чагин был назначен командиром яхты без согласования с Распутиным. Это послужило началом конфликта между ними, в который была втянута и Вырубова. По воспоминаниям очевидцев и современников адмирал и Распутин никогда не здоровались, хотя «старец» был частым гостем на яхте. Не могло не вызывать у Распутина и чувства зависти к отношениям адмирала и Николая II и, естественно, Императрицы с детьми к И.И. Чагину.
«Известно, что Николай II был очень общителен и в то же время очень деликатен и застенчив. Еще большей застенчивостью отличалась Александра Федоровна, отчего она казалась внешне неприветливой.
При вступлении Александры Федоровны на палубу «Штандарта» она становилась приветливой, общительной и веселой.
К 9 часам Николай II, облаченный в морскую форму, поднимался на верхнюю палубу, где его встречали командир «Штандарта» И. И. Чагин или флаг-капитан К. Д. Нилов, и всегда флигель-адъютант, начальник военно-походной канцелярии А. А. Дрентельн (сын киевского генерал-губернатора). Примерно при такой же церемонии проходил и спуск флага при заходе солнца.
Питание на «Штандарте» было великолепное: завтрак – из пяти блюд, непременно с супом; обед – из шести блюд. В обед, после супа, специальный лакей подавал вино «Мадеру», после второго блюда – белое или красное вино, а к кофе – коньяк. (на всех приёмах пищи присутствовал, как правило, И.И. Чагин – прим. С. Чагин).
После обеда начиналась игра в домино, без денег, или в бильярд, в который Государь играл искусно. Его партнерами были Чагин, Дрентельн и Чистяков. Ужин Николай II не признавал».[78]
Иван Иванович часто завтракал и обедал с царской семьей, о чем вспоминал государь в своих дневниках: «1906 год, 1 мая, завтрак: Бирилев, А.А. Танеева, К.Д. Нилов, гр. Толстой и И.И. Чагин. 5 мая, завтрак: Нилов, Чагин. 6 мая, обед: Чагин. 22 июня, завтрак: гр. Орлов, Чагин, обед: Чагин. 26 сентября обед: 1-я половина офицеров «Штандарта» и Чагин. 28 сентября обед: Чагин. 29 сентября, завтрак: А.А. Бирилев, Нилов, гр. Орлов, Чагин. 26 ноября, обед: Чагин, покатались на лодке вдвоем. 1907 год, 28 февраля, обед: Чагин. 5 апреля, обед: Чагин. 10 мая, обед: Чагин».
Общий вид кают-компании для личного состава яхты» Штандарт».
Отсюда и появились ещё версии самоубийства. Разговоры по этой линии поддерживались царским правительством.
1. Авария в финских водах. Императорская яхта ходила чаще всего по Балтике и северным морям – в Данию, Англию, Бельгию. В 1906 и 1907 гг. весной и летом Николай II с семьей уходил на «Штандарте» в финские шхеры. Не всегда эти плавания проходили благополучно. Так, в конце августа 1907 г. было решено осмотреть несколько живописных бухт в финских шхерах, и 29 августа яхта под командованием капитана 1-го ранга И.И. Чагина и ответственного за ведение судна контр-адмирала К.Д. Нилова с лоцманом И. Блумквистом вышла из Юнгфурзунда, направляясь в Рилакс-фиорд. Впереди «Штандарта» шли эскадренные миноносцы «Украина» и «Выносливый», а за ним – посыльное судно «Азия». Несмотря на все предосторожности, яхта западнее острова Граншер неожиданно наскочила на камень, не отмеченный на картах. При ударе оказался поврежденным форштевень, в носовой части образовались две пробоины, в носовые кочегарки стала поступать вода. Императору с семьей и свитой пришлось перейти на «Азию», а с нее на подошедшую новую колесную «Александрию». Для продолжения отдыха в шхерах императорской семьи из Копенгагена была вызвана яхта «Полярная звезда».