Меня накрыло окончательно. Свербел вопрос, а что же делать? Это самый сложный и переломный момент. Если в этот момент не получить ответы на вопросы, то, действительно, можно плохо закончить. Либо спиться, либо повеситься.
Я понял, что ничего искать не нужно ― это бессмысленное занятие. У меня произошло обесценивание всех смыслов, придуманных людьми до настоящего времени. И всех целей, которые люди ставят перед собой.
Когда происходит это обесценивание, то ты понимаешь, что все цели, которые перед тобой были ― они нужны не для того, чтобы ты нескучно жил, а чтобы был кому-то полезным. Когда приходит это осознание, то действительно пропадает интерес ко всем этим «крысиным бегам». Понимаешь, что ты родился, и тебя тут же начали использовать. Откармливают и выращивают, чтобы ты встроился в «крысиные» бега и тебя можно было использовать. А чтобы использовать было удобно ― тебе придумали всяческие вымышленные смыслы и цели, которые, как считается, должны тебе нравиться. Ты приходишь к выводу, что находишься в некой матрице, где тебя используют как некий ресурс. Как используют корову, чтобы она приносила молоко, так и тебя ― чтобы определённые люди на верхушке обогащались. Чтобы ты что-то покупал, тратил заработанные деньги, брал кредиты и т.д.
Когда приходит это осознание на глубинном уровне, то обесценивается и обнуляется всё, что было так дорого до этого. Тебя выкидывает со сверхзвуковой скоростью в пустоту и ты оказываешься как Нео в Зионе, где нет света и есть один мрак. Там ты смотришь на матрицу уже снаружи. Всё, что внутри матрицы, уже не представляет для тебя такой ценности как раньше.
Люди постоянно чего-то ждут. Окончания института и свободы от зубрёжки. Повышения на работе и премий. Пытаются найти любовь. Постоянно на-ходятся в ожидании светлой жизни. А в это время матрица постоянно подсовывает какие-то цели и дела, который надо выполнять.
Этот процесс продолжается всю жизнь. Он бессмысленный и никуда не ведущий. Многие только к концу жизни понимают, что прожили её зря. Какойнибудь старичок может удручённо рассказывать, как он получил три высших образования, работал на подводной лодке, и теперь всё зря, теперь никому не нужен. В США те же ветераны Вьетнама побираются по помойкам, никому не нужные. Видна только бездонная тоска в глазах.
Или же те, кто верил в институт семьи. Его все гнобят, что он бросил семью и ушёл спиваться. А с ним достаточно просто поговорить, после чего понимаешь, что у него пропала вера в это. Она полностью себя дискредитировала в его глазах. Ему стало настолько наплевать на всех них и на себя, что он просто пьёт и ждёт, что как-нибудь сдохнет пьяным под лавочкой. Родственники пытаются его лечить, но не понимают, что лечат симптомы, а не первопричину. Ему нужно дать смысл в жизни, чтобы появилась какая-то опора.
Их кодируют, прямо в лицо говорят, что «ещё раз выпьешь ― умрёшь!» и надеются, что это поможет, что напугали. А ему бояться уже нечего ― в одно ухо влетело, из другого вылетело. Он пошёл, бухнул и умер. И происходит это не от того, что он псих и «наплевательски отнёсся к своим родственникам!». «Ладно он о себе не подумал, мог же о родственниках подумать!». На самом деле, человек просто понял, что всю жизнь занимался какой-то ерундой, ему стало досадно и горько, что он 60 лет был марионеткой и прожил свою жизнь не по своим желаниям.
В какой-то момент у меня появилось жестокие и апокалиптические мысли. И это притом, что я, сам по себе, добрый человек.
Я даже начал понимать исторических злодеев 20-го века, которые уничтожали много миллионов людей и не испытывали по этому поводу никаких душевных терзаний. Раньше я задавался вопросами: «Как они так могли? Что за нелюди они были?». «Как можно уничтожать детей, семьи, кого-то там сжигать, устраивать страшные медицинские эксперименты, расстреливать, отправлять на тяжёлые работы, после чего, во время половодья, всплывают кости?». Когда я всё это видел, то задавался вопросом: «Как такое может быть, а как же бог?». Все эти символы веры тут же заставляли задумываться о том, что такое ни в коем случае нельзя делать, «бог же увидит и накажет, и попадёшь в ад».
А вот когда был период без веры и опоры, то я, в какой-то степени, начал даже понимать то, что они делали. Дело не в том, кого они убивали. И даже не в том, что убивали или нет.
Мне стало понятно, почему они так делали ― у них были некие великие исторические смыслы, которые они для себя видели, а к людям относились тупо как к расходному материалу. Как к скотине, которую разводят для еды, а тут толпы людей использовали для достижения своих целей. Они разуверились в традиционных представлениях о морали и религии, и придумывали себе новые цели, свои собственные, ради достижения которых пускали толпу на мясо. И у них это никакого дискомфорта не вызывало.
У этих исторических личностей было сугубо техническое отношение, что люди ― это кирпичики, из которых надо строить здание цивилизации. Некоторые кирпичики сломаются, ну а что делать ― жалко, но некуда деваться. Им было жалко, когда стадо уменьшалось вследствие каких-то экспериментов и дрессировки, но тут не было места для личного отношения ― оно было сугубо на уровне погонщика скота.
Точно также всё осталось и сейчас. Манипулирование скотом осталось, но оно осуществляется уже через финансовые системы. Раньше фашизм был открытым, а теперь стал скрытым, но при этом даже только усилился. Управление быдломассой вышло на новый уровень, который и не снился диктаторам XX-го века.
Амиран Сардаров: Может ли вернуться фашизм?
Сергей Савельев: Он и так существует. Попробуйте себя повести как-то не так в США. Тут же придут ребята с револьверами. Чтобы въехать в Англию к родственникам, надо сдать ДНК и провести генную дактилоскопию, чтобы доказать, что твои родственники там живут. Геббельс об этом даже мечтать не мог. По-тихому всё уже произошло, а не в оголтелом виде, как раньше. И это всё надо как-то ломать. Тот фашизм, который сегодня существует в Европе и США. Скрытый фашизм, который никогда не покажут, его не увидишь. Систему стратификации, когда тебя загоняют в щель, ты в ней будешь жить и не дёрнешься, надо прекращать. Это тот чудовищный социальный фашизм, который разрушает и человечество, и молодых людей. Он обрекает человечество на бесконечные внутренние конфликты, связанные с непониманием и с недовольством системой. Это так и будет продолжаться, если ничего не делать.
Сергей Савельев — профессор, доктор биологических наук.
Всё это навевает огромную тоску и безысходность. Появляется даже слабость в организме, когда нет сил, и ничего не можешь делать. Сидишь как амёба и зависаешь в прострации.
Ко всему этому начинается саморазрушение и проблемы со здоровьем по соматическим причинам.
Когда не знаешь, для чего живёшь, здоровье ухудшается, и организм начинает хуже работать.
Когда во всём разочаровался и всё потерял, то возникают мысли: «А может я сам по себе какой-то неправильный, может я просто реально мудак, сам себе что-то выдумываю, задаю сложные вопросы? Может это всё просто некая чепуха?». Дескать, на самом деле, я не умный, а придурок, который сам для себя симулирует умного и в это верит, занимаясь самообманом.
Почему меня не устраивает жизнь обычного человека с его мелкими радостями? Когда у себя в воображении представлял, как я живу жизнью хомячка, утром на работу, вечером с работы, дома жена, дети сопливые ― такие представления меня просто убивали. Если бы передо мной поставили выбор, что вот такая жизнь или залезть в петлю, то я, не задумываясь, выбрал бы второе. Потому что это такая вселенская тоска, что лучше и не жить.
У меня такое мышление, что я не могу останавливаться на полпути. Если я начал что-то подозревать, то остановиться уже не могу и дойду до конца. Начатую мысль буду доводить до возможного предела глубины. Когда же я довёл мысли о цивилизации, экономике и философии, то стало понятно, что «спокойная жизнь с маленькими радостями» ― явление временное. Ну да, пока нефть дорогая или кредиты дешёвые, будем развлекаться, а дальше-то что? Я не могу что-то делать, когда не вижу в этом потенциала. Тут же мне отчётливо стала видна конечность подобной развлекухи. Это то же самое, что в 1988-м году вступать в КПСС и планировать сделать там карьеру. Смешно.
Когда у тебя появляется некое вопрошание, начинаешь осмыслять происходящее, уходить куда-то в историю, философию, начинаешь копать и смотреть на мир глобально, то все вещи, которые устраивают основную массу, ― для тебя перестают играть какую-либо ценность. А другого ничего нет. Вот именно в этот момент полностью теряешь опору из-под ног.
Плюс, так как жизнь конечна, и понимаешь, что у тебя выпал шанс что-то сделать, то заниматься только животным поведением и удовлетворением своих инстинктов ― довольно уныло и скучно. Параллельно, на тебя давит окружение и намекает, что если «все так делают», то «чем ты лучше, иди и тоже делай». А ты ведь понимаешь, что если сейчас пойдёшь тратить своё время, то эти крысиные бега у тебя будут бесконечно, до тех пор, пока ласты не склеишь. Ты сопротивляешься, но пока ничего нового для себя придумать не можешь.
Амиран Сардаров: Как быть, чтобы потом не жалеть о бессмысленно прожитых годах?
Сергей Савельев: Цели надо выбирать человеческие, необъясняемые биологическими мотивациями, тогда и получишь райское наслаждение. Никакие биологические цели такого наслаждения не вызовут. Потому что люди интуитивно понимают, когда достигают результата, что это не особо то, к чему изначально стремились.
Почему сейчас многие опять полюбили Сталина и всячески его вспоминают? Потому что он взял и физически отсёк биологические начала. Сказал, что «еды и одежды вам будет ровно столько, чтобы не умереть от голода и одеться, и давайте жёстко и бескомпромиссно делать великую страну». Сейчас все тоскуют отнюдь не о голодных годах, недостатку колбасы и модной одежды ― это всё забывается. А остаётся только идея великой страны, которую он пытался создать. Да, ради собственной доминантности и культа личности. Да, пройдясь катком по всем на свете. Да, уничтожая, в том числе, лучшее, здравое. Но это был процесс, который не носил прямой биологической выгоды каждому участнику. В этом и заключается его притягательность.