Обычно по завершении съемок начинается разгоряченная дискуссия о саундтреке, основывающаяся на моем длинном мысленном списке групп и композиций. Но в случае с Industrial Revolutions все было с точностью до наоборот. У Стю имелся контракт с лейблом Universal. Проблем с лицензированием у нас не возникло, возможно, благодаря тому, что наш проект собиралось показывать местное телевидение. Нам прислали несколько треков еще до того, как мы начали работать над видео, и разрешили делать с ними что угодно.
Среди них оказался сингл английского исполнителя Бена Ховарда The Wolves; эта музыка, казалось, подходила ко всему, что мы делали. Даже текст соответствовал моему райдингу, особенно когда Бен пел: Falling from high places, falling through lost spaces[6]. Еще до того, как все закончить, мы знали – все идеально сходится; как ни странно, эта мысль помогала всему процессу. Стю открывал двери своего фургона и расставлял колонки. Когда я ездил по поездам или перескакивал с одного рельса на другой, он включал The Wolves на полную. Часто я подгонял свою езду под определенную часть текста или гитарный рифф.
Я не возлагал больших надежд на нашу работу, может быть, потому что это все делалось для телешоу; да и закончили мы наш фильм всего за шесть дней – для меня это был крохотный временной промежуток. Еще одной причиной можно считать то, что съемка прошла в значительной степени безболезненно по сравнению с тем же Way Back Home. В любом случае я не ждал от Industrial Revolutions такого взрыва, который произвел, например, Inspired Bicycles, хотя мы и записали некоторые крутые трюки «на один раз»: к примеру, я сумел проехать по одному узкому кабелю, оставленному между двумя брошенными поездами.
И все же именно эти линии захватили умы публики. Увидев шоу в августе 2011 года, моторейсер Гай Мартин прямо-таки кричал о нем в своем Twitter. Тем временем народ обсуждал документалку Concrete Circus, в которой были офигенные части с Килианом, командой Storm Freerun и Киланом. Мне понравилось. Он стал одним из моих любимых фильмов. Телевизионная слава как таковая меня вообще не интересовала, однако публичность обеспечивала меня возможностями создать больше фильмов. Поднимать престижность своей персоны я не стремился. Мое лицо и так было почти на всех автобусах Эдинбурга, этого моему самолюбию было более чем достаточно.
За хорошими новостями последовали плохие.
Моя левая нога была в неважном состоянии, и я никак не мог догнать, что же я с ней сотворил. Большую часть Industrial Revolutions я едва мог нормально ходить, и суставы в моем колене себя как-то странно вели. Шесть дней я кое-как проковылял, закидываясь обезболивающими, чтобы как-нибудь дотянуть до конца съемок.
Но как только я получил возможность передохнуть, я отодвинул заботу о своем повреждении в сторону. Интенсивность боли вроде снизилась, что стало для меня большим облегчением, ведь вскоре мне предстояло принять участие в уличном видео под названием Strength in Numbers вместе с очень крутыми райдерами Ги Афертоном, Уэйдом Симмонсом и Энтони Мессером. После досконального восьмимесячного изучения шотландской глубинки мне не терпелось сняться в более урбанистической обстановке. Фильм делали Anthill Films, одни из лучших фильммейкеров в нашей сфере; каждому участнику Strength in Numbers выделили индивидуальную секцию, что считалось очень крутым. Такое видео могло вытащить меня за пределы YouTube и еще прочнее утвердить мое имя в мире маунтинбайкеров. Я катал бок о бок с лучшими из лучших, причем в показательном видео.
Воодушевление быстро сменилось фрустрацией. Я отставил восемь недель работы в Канаде и после двух недель изучения локаций все еще чувствовал себя бесполезным. Нога подводила меня. Я не мог понять почему; когда я попытался спрыгнуть с бревна в парке Стэнли, красивом месте в центре города, она громко заявила о себе. Я упал, нога оказалась на гусином помете и поскользила дальше. Я чувствовал, как мышцы вокруг моего колена рвутся и растягиваются, врезаясь в мой мениск. Я был в агонии, не мог ни ходить, ни гонять, и даже шестинедельный восстановительный период в Ванкувере не залечил рану.
После года продуктивности я вновь выбыл из игры. Передо мной лежало столько возможностей, столько шансов исследовать различные локации и испробовать новые трюки – и вот я вновь погряз в рутине ранений, которые, кажется, следовали за каждым видео. Это сильно выбило меня из колеи; ситуация усугублялась тем, что Red Bull хотели от меня еще одно вирусное видео. Что-то обязано было измениться. Я должен был как можно скорее вырваться из возникшего порочного круга. Пора было отдаться на милость медицине.
Дэнни едет на байке по крыше списанного танка. Его окружают игрушечные солдаты в полный рост – актеры, одетые в военную форму; их костюмы окрашены в характерный зеленый цвет.
Дэнни доезжает до конца дула, подается вперед, поднимает заднее колесо, делает 360-градусный тейлвип, но… Черт! Передняя шина соскакивает. Его байк падает под пугающим углом. Дэнни рушится спиной о землю. Три игрушечных солдата подбегают к нему. Они смотрят на его недвижимое тело. За камерой раздаются крики.
Дэнни потерял сознание…
XIVСломленный
У меня есть более-менее приблизительный список сломанных костей и порванных сухожилий…
– Левая нога, перелом (3 раза)
– Правая нога, разрыв связок (2 раза)
– Левый мениск, разрыв
– Указательный палец, смещение
– Правое запястье, перелом
– Правая рука, вправление кости
– Нижняя часть позвоночника, операция
– Левая ключица, перелом (3 раза).
По сравнению с большинством спортсменов-экстремалов мне еще повезло. Повезло по той причине, что для успеха мне не требуется высокая скорость, в отличие от, например, топовых мотокроссеров-фристайлеров или даунхилльщиков. В их случае падение гораздо более опасно и болезненно. Тела-то у нас одинаковые. Если даже езда на триальном байке сама по себе представляет определенный риск, то регулярные падения с гоночного велосипеда на полной скорости наверняка поломали бы еще больше моих костей и содрали бы с меня гораздо больше кожи.
Я всегда относился к травмам как к неизбежному спутнику своей работы, точно так же, как пожарник относится к тому, что может получить ожог во время тушения пламени. Но не все так это видят. Многие люди осуждают как меня, так и других спортсменов, занимающихся экстремальным спортом, за риск, на который мы идем. Только вот они никак не могут взять в толк, что все относительно: я никогда не пытался исполнить трюк, который мог бы убить меня; все, что я делаю, находится в пределах моих возможностей.
Думаю, и с другими спортсменами дело обстоит так же. Посмотрите хотя бы на фри-клаймберов вроде Алекса Хоннольда. Любая скала, которую он покоряет без страховки, заранее обдумана им. Предварительно он обязательно проделывает тот же путь со страховкой. Точно так же, как я использовал маты для подготовки к некоторым моим прыжкам, он сначала оценивает свой путь, что позволяет ему сохранять спокойствие и уверенность в процессе. Скорее всего, большинство действий Алекса комфортны для него, хотя со стороны они и выглядят жутко – особенно когда он держится одними пальцами, свешиваясь с какой-нибудь скалы.
Люди охотно осуждают спортсменов вроде Алекса или меня за занятие спортом, в котором у нас большой опыт, а сами гоняют по мототрассе во время ливня или сломя голову несутся с гор на лыжах и считают это нормальным. Теоретически они ничего такого уж опасного не делают. Теоретически. На практике все, конечно, не так. Вокруг есть люди, и они подвергают их опасности. Постоянно происходят дорожно-транспортные происшествия; лыжники могут ранить других лыжников, причем это часто происходит именно по вине какого-нибудь сорвиголовы рядом. Я же рискую только самим собой. Ни для кого другого я какой-либо угрозы не представляю.
Я, кстати, смирился с тем, что травмы – это то, с чем мне придется жить. Легче, правда, от этого не становится. Я бываю раздражительным. Временами ною. Но я научился избегать таких настроений. Когда у меня на уме есть какой-нибудь проект, мне легче, так что я обычно на проектах и сосредотачиваюсь. Думаю о новых трюках. Выискиваю новые локации и саундтреки. И все же часто мне приходится нехотя мириться с диагнозами и уделять пристальное внимание восстановлению. Я убеждаю себя в такие моменты, что я сломан и что мне нужен отдых. «Просто делай то, что нужно, чтобы снова сесть на байк…» Что-то вроде нудной мантры, но хотя бы это работает.
Когда я в отличной форме и при этом работаю над видео – так было во время создания Inspired Bicycles, – я всегда смакую эту чудесную мысль – осознание того, что я цел. Когда я по утрам принимаю душ, эта мысль особенно сильна. Не знаю, оттого ли, что я только проснулся и мой мозг пробуждается ото сна, или оттого, что я естественным образом мысленно расписываю предстоящий день, – в любом случае я ценю, что могу передвигаться комфортно. Нет боли, нет сломанных костей, нет повязок и гипса. Все работает, и это чертовски приятно.
Иногда пребывание в хорошей форме не ощущается как нечто новое. Думаю, за последние пять лет я в общей сложности три года провел вне байка из-за тех или иных травм. Все это время я сосредотачивался на следующем видео или продумывал линии. Такая практика поддерживает во мне позитивный настрой. Еще я много исследую. Когда во время работы над Way Back Home я сломал ключицу, я много времени проводил в машине своего друга. Я ездил по Шотландии в поисках крутых локаций. Я находил различные заброшки, озера, препятствия в Эдинбурге. С каждым новым открытием я представлял новые трюки и испытывал те ощущения, которые дает райдинг.
Ментально мой райдинг тоже, видимо, совершенствовался, хотя я и не мог поставить ноги на педали. Я