Восстановление шло медленно. Первую неделю меня жутко мутило. Тошнило целыми днями. Во вторую неделю я снова смог вернуться на байк, что исцеляюще повлияло на мое настроение, и когда в третью неделю я вновь начал регулярно катать, я осознал, что мне этот выпад пошел на пользу. Мы снимали Imaginate пять недель. Временами работа походила на День сурка. Я часами гонял в помещении и шел домой настраиваться на повторение всего проделанного. Все, кто был связан с проектом, испытывали давление, но мне, казалось, было в этом плане тяжелее всех. Ментально я был истощен, потому что я не взрывал на байке так, как привык.
В остальном я был даже сильнее, чем раньше, и, несмотря на все психологические тяготы и заминки, задумка с петлей была неимоверно крутой. Я легко делал бэкфлипы из вентилятора, катил по Dandy и ехал в заворот. После просмотра всех тех клипов на YouTube – каких-то хороших, но в основном плохих, – я понял, что мне нужно держать ровную линию, чтобы предотвратить вылет под адским углом. Я крепко хватался за руль и жестко удерживал свои руки и ноги. У меня было достаточно разгона, чтобы проехать по петле в одно плавное движение. Раньше чем я успевал одуматься, я уже вылетал, словно пуля, с другого конца петли.
Меня разносило. Одна линия застряла в моей голове на месяц. На протяжении недели я использовал петлю в качестве инструмента для утренней зарядки, и это было очень круто. После физиотерапии я объявлялся в Транспортном музее и выпадал из вентилятора. На протяжении часа я гонял снова и снова – разминался для реальной работы.
Мы работали 60 дней, были тяжелые падения, хотя единственное серьезное случилось тогда, когда я соскользнул с дула танка. Я доехал до конца, поднял заднее колесо и перешел в 360-градусный тейлвип. Пока рама вращалась, я потерял контроль над передней шиной и упал. Велосипед полетел в одну сторону, мое тело – в другую, и я плюхнулся на железо, а потом пролетел два с половиной метра до бетонного пола. Я не мог упасть никаким другим образом, кроме как на спину. Когда я попытался встать, меня пронзила чудовищная боль; комната закружилась. Я не мог дышать, потому что удар выбил весь воздух из моих легких. Мои мышцы задрожали, я ничего не чувствовал. Я отключился.
Вероятно, без сознания я провел всего несколько секунд. Мое зрение вскоре ухватило то, что происходило надо мной: я видел встревоженные лица, вглядывавшиеся в меня; некоторые мои друзья были одеты как солдаты времен Второй мировой войны, а также я видел тень огромного танка. Я заглотнул воздух.
«Вау, – простонал я, – ну и дебильный сон мне приснился…»
Я проверил себя; к удивлению, никакой серьезной боли в нижней части моей спины не было; все было в порядке, и падение меня только укрепило ментально. Осознание того, что я могу выдержать такое и при этом не соскочить с рельсов, подняло мою уверенность, хотя тогда, во время работы над Imaginate, у меня были и другие психологические заморочки. Как писатель иногда не может осилить какую-нибудь часть, так же и я иногда просто повисал на какой-нибудь линии или на каком-нибудь прыжке. Чаще всего это был такой трюк, который в обычных обстоятельствах я мог бы выполнить с закрытыми глазами, но здесь он внезапно становился непреодолимым. Например, я хотел сделать флеер с рампы, состоящей из четырех гигантских игральных карт – сложенные вместе двойки треф и пятерки бубен. Объекты были, конечно, отличные, но меня из-за них преследовали кошмары. Флеер должен был пройти довольно легко, ведь я много их выполнял раньше, и техника мало отличалась от той, что я использовал во время создания Inspired Bicycles. Я должен был доехать до верха и спрыгнуть, закручивая тело до повторного приземления на карты.
Версия флеера для Imaginate стала такой тяжелой потому, что наш сэтап был сделан из ряда накладывающихся друг на друга плоских панелей, что означало грубый переход. У нас ушло четыре безуспешных дня на съемку, и пятерка бубен просто врезалась в мое сознание тогда. Я не мог осилить эту технику. Я доезжал до края карты и уезжал прочь; я бесконечно нарезал круги. Самой большой проблемой было то, что я ехал слишком долго, и тогда я пропускал приземление. Все видели, что мне очень повезло – до сих пор я умудрился обойтись без серьезного падения. Помните тот зубчатый забор из Inspired Bicycles? Так вот здесь у нас был совершенно иной уровень фрустрации.
У меня нет фобий, но пятерка бубен делала со мной нечто странное. Каждый раз, когда я ее видел, я начинал злиться. Я все перепробовал, пытаясь просто переключить выключатель, чтобы заставить себя правильно выполнить эту линию, но ничего не работало. Иногда Стю посылал меня сделать петлю для профилактики. Он знал, что это поднимет мое настроение. В другие дни я просто изолировался с телефоном и музыкой. Я надеялся, что это поможет разорвать спираль негатива.
В пять часов в последний день съемок я снова мучился с этой проклятой пятеркой бубен. Может, так вышло из-за того, что мне наконец удалось сменить установку. Что-то в моей голове переключилось, я услышал: «ДАВАЙ!», заехал на рампу и спрыгнул с вершины. Поднявшись, я сделал флеер, приземлился на двойку треф и угнал прочь.
Послышался восторженный визг. Джордж запрыгнул на меня; народ с камерами вообще с катушек съехал. Я все никак не мог угомониться и расспрашивал, хорошо ли вышло, но особого воодушевления внутри себя я не ощущал. Вообще я продолжал беситься. Пятерка бубен шутила с моей головой. Я скорее радовался тому, что пережил этот ментальный кошмар, не говоря уж о неделе бессонных ночей, проведенных в стрессе из-за трюка, ставшего моим заклятым врагом. Я больше никогда не хотел видеть игральные карты.
Дэнни одет в специальное снаряжение для дорожного байкинга: красные шорты из полиуретанового волокна, соответствующий топ, тоже из полиуретанового волокна, и разноцветный шлем. Он едет на дорожном велосипеде модели Colnago C59 с рамой из углерода.
Скамейка поставлена вертикально на свою короткую сторону. Дэнни запрыгивает на скамейку на максимальной скорости, опрокидывая ее так, чтобы она встала ровно.
Он показывает большой палец вверх, но велосипед под ним шатается. Ему, кажется, непривычно находиться на подобном агрегате…
XVIЮвелирная точность
Я не провожу ночи в переживаниях по поводу того, что может случиться, и я редко думаю о худших возможных сценариях. Но я реалист. Я работаю с людьми, прошедшими через тяжелейшие травмы – такие, которые переворачивают жизнь.
Взять хотя бы моего менеджера, Тарека Расули. В свои байкерские времена он был крупной фигурой в маунтинбайкерском и фрирайдерском мирах, представителем Race Face/Rocky Mountain и Red Bull, и вот, сломав спину во время большого прыжка в 2002 году, он остался в инвалидной коляске. Однако это не сбило его с толку и не повлияло на твердость его характера ни на йоту. Тарек основал свой менеджмент-проект Rasoulution и занялся топовыми спортсменами. Благодаря ему многие горные байкеры обрели возможность хорошо зарабатывать на своем деле.
В мире активного спорта серьезными повреждениями никого не удивишь. Тем не менее травму Тарека долгое время обсуждали во всем сообществе фрирайдеров. Спустя несколько лет подобный резонанс вызвал биэмиксер дерт-джампер Стивен Мюррей, тоже оказавшийся парализованным в результате несчастного случая. В 2013 году маунтинбайкер Майкл Бонни попал в жесткую аварию; его спинной мозг разрубило. Все его конечности были парализованы. Еще с одним моим товарищем, Томми Уилкинсоном, случилось подобное: его рука перестала двигаться. В блоге на сайте dirtmountainbike.com он писал: «Я серьезно повредил спинной мозг, расколол череп, сломал ключицу и порвал три нерва плечевого нервного сплетения». Такие происшествия действительно иногда заставляют меня задуматься.
В сентябре того же года Мартин Эштон сильно упал во время спорттура Animal WD40 и сломал девятый и десятый позвонки. С тех пор он прикован к инвалидной коляске. Выступление проходило в рамках мотоциклетного Гран-при Silverstone, и ничего не предвещало этой страшной аварии. Мартин просто выполнял привычную для себя рутину, то, что он, наверное, делал многие сотни раз на своих шоу. Тот последний трюк тоже не был чем-то из ряда вон выходящим для Мартина. Он и раньше исполнял подобные трюки с этим ящиком множество раз. Только в этот раз он потерял баланс. Попытавшись поставить ногу на перила, он соскользнул и упал примерно с 3-метровой высоты. Когда он падал, его ноги зацепились за ящик – по-видимому, именно из-за этого он оказался в неудобной позе во время приземления и сломал спину.
Мартин был моим триальным героем долгие годы, однако к тому времени он уже стал также и моим приятелем. Изначально именно его видео сподвигли меня податься в триалы, поэтому, услышав о произошедшем, я был опустошен. Было неимоверно тяжело видеть его в таком адовом состоянии, хотя вначале присутствовала толика надежды на улучшение. (Иногда людям просто везет. Они ломают спину в чудовищных авариях, но им все-таки удается избежать перманентного повреждения спины.) Впрочем, Мартин, кажется, сразу понял свою ситуацию и на самом деле даже испытывал облегчение от осознания того, что это происшествие не привело к куда более страшным последствиям.
«Я с самого начала был просто благодарен, – говорил он в интервью для журнала Bike. – Я чувствовал себя везунчиком, понимаете? Я чуть не погиб тогда. Но я все же выжил, и мне было очень хорошо от этого, если честно».
Мартин довольно долгое время провел в больнице. После такого серьезного происшествия важно дать травме стабилизироваться, и докторам нужно много времени, чтобы оценить ущерб. Все это время пациенту нельзя двигаться, что, должно быть, было кошмаром для Мартина, но это не остановило его от непрекращающихся размышлений и построения множества планов. В один из моих визитов он сказал мне, что у него возникла безумная идея. «Я хочу закончить Road Bike Party 2, – сказал он. – Я хочу, чтобы финальные сцены проехал ты».