Для всех, кто незнаком с первым Road Bike Party, говорю, что это был легендарный фильм 2012 года, в котором трюки исполнялись на велосипеде из углерода. С подобными триальными байками гораздо, гораздо тяжелее управляться, потому что их рамы и колеса больше заточены под скорость, чем под прочность. Они нацелены на достижение максимальной скорости, а не на двухметровые прыжки и бэкфлипы. Так что Road Bike Party просто выносило мозг. Мартин гонял по «стене смерти» (одной из тех вертикальных цилиндрических штук, по которым мотоциклисты ездят в цирках) и делал бэкфлипы над стартовыми площадками для гольфа – все это верхом на велике стоимостью 10 тысяч фунтов, вроде того, на котором в том же году сэр Брэдли Уиггинс гонял во время «Тур де Франс». Сиквел был уже наполовину готов. Теперь он хотел, чтобы я закончил работу, к которой также подключился Крис Акригг. За монтаж Road Bike Party 2 отвечал фильммейкер Робин Китчен, близкий друг Мартина.
Я был очень разгорячен этим всем, но и нервничал малость. За всю жизнь я не проехал на дорожном велосипеде ни единой линии, и меня не особо тяготило отсутствие такого опыта. Тем не менее я очень хотел, чтобы Мартин хоть как-нибудь отвлекся от своей трагедии. Я сказал ему, что с радостью поучаствую, и тогда он выдвинул весьма специфическое требование.
«Дэнни, я хочу, чтобы ты выглядел как я, – сказал он. – Чтобы люди думали, что ты настоящий дорожный велосипедист, тебе нужно будет надеть соответствующие шорты».
Если бы кто-то другой предложил мне погонять в одежде из полиуретанового волокна, я бы ответил: «Нет уж, ни в коем случае». Но это был Мартин. Мог ли я отказать ему? Я чувствовал, что ехать будет не очень легко. Обычно я гонял в джинсах. За свою жизнь я к ним очень привык, кроме того, это была максимально удобная одежда при моем стиле райдинга, так как ничего не цеплялось за цепь. Короткие шорты стали бы явной помехой при моей езде, но Мартин на этом не остановился. Дальше все стало много, много хуже.
«А, да, еще побрей ноги и нанеси на них немного фейкового загара, ладно? – сказал он. – Тогда будет казаться, что ты всю жизнь проходил в такой одежде. Ну, это будет более корректным по отношению к зрителям…»
Эти небольшие детали были, конечно, малость отвратительными, но я подумал: да хрен с ним, Мартин – мой близкий друг, и у него сейчас не самый легкий период в жизни. Я выполню все, что нужно… Я так хотел помочь ему сделать Road Bike Party 2 крутейшим видео, что я готов был пойти на самые жестокие испытания – я действительно побрил ноги и покрасил их в необычный цвет.
Я также начал раздумывать о трюках, которые буду делать для фильма. Я вспомнил про бетонную петлю – арт-объект, расположенный у манчестерского велодрома. Какое-то время я планировал сделать здесь проект для Go-Pro с их камерой на своем шлеме, но потом я понял, что петля будет идеально смотреться в Road Bike Party 2. Я также был достаточно уверен в том, что у меня получится проделать это на другом велосипеде, особенно после успеха с петлей в Imaginate. Эта идея посетила меня как раз вовремя. До меня никто не делал петлю на дорожном веле – ну, на видео, по крайней мере, – а быть первым всегда жизненно важно: как только уникальный трюк выполнен, он перестает быть уникальным. Впрочем, насколько мне было известно, до меня даже ни один биэмиксер не делал бетонную петлю. У меня руки чесались провернуть это, огорчала лишь необходимость проделать трюк на хиленьком дорожном байке.
Сначала было решено, что я должен буду проехать по аркам открытого ветру металлического моста в Южном Уэльсе. С одной стороны оттуда открывалась леденящая кровь панорама быстро бегущей реки, с другой – вид на дорогу, находившуюся шестью метрами ниже. В общем и целом, эта линия обещала быть рисковой. Но я был настроен твердо, за сутки до старта съемок я отправился в ванную комнату, прихватив с собой пару бритв – мужскую и женскую, – и побрил ноги. Я старался сделать все, как полагается, но хоть мои подруги и снабдили меня парой советов, я все равно умудрился искромсать себя.
Существовала еще такая дилемма: сколько брить над коленом? Часть меня хотела оставить под шортами волосы, но, стремясь соответствовать дорожнику, я все же решил пойти дальше. В итоге мои, как впоследствии выяснилось, жалкие попытки привести себя в порядок не коснулись только бровей. Накладывать загар я не стал, хотя и купил бутылку St Tropez. Моей отговоркой был райдинг. Я рассудил, что мои покоричневевшие колени начнут терять цвет, как только проступит пот.
Это все было и без того чертовски очень странно. На следующий день я поехал в Уэльс, было холодно. К тому моменту, как я – с головы до ног в полиуретановом волокне – забрался на вершину моста, мои ноги уже порядочно околели. Раздражение от бритья горело, мурашки только усугубили положение. Я решительно не понимал, как эти казуальщики выживают зимой в своих шортах. Я агонизировал.
Велосипед тоже меня беспокоил. Дорожные байки (я использовал Colnago C59 с дисковым тормозом) проектируются так, чтобы поддерживать хорошее сцепление с асфальтовым покрытием во время высокоскоростных гонок; но все падения во время «Тур де Франс», которые я видел, всегда заканчивались жутким заплетением конечностей. Байк обычно превращался в миллион углеродных осколков, колеса ломались, ручки трескались. Такие велы точно не предназначены для грубой езды, которую я должен был вести во время съемок. Даже когда я тестировал Colnago Мартина на одной из местных парковок, мне казалось, что он вот-вот развалится.
В конце концов сегмент с мостом был отснят безболезненно. А вот петля у велодрома прошла куда трудней: трюк предполагал вход в нижнюю часть скульптуры на высокой скорости, и, чтобы провернуть все как надо, мне нужен был хороший разгон. А для этого дорога должна была быть сухой. Петля находилась на траве, так что нам пришлось построить самодельный дощатый трек из ДСП, приобретенных в одной из местных лавок с товарами для хобби. Еще я волновался, что меня заметят. Любой прохожий мог заснять все происходившее и залить на YouTube, поэтому нам нужно было очень тщательно выбрать время.
Первая попытка произошла вскоре после того, как мы отсняли Южный Уэльс в октябре, и надежда на быстрое завершение этого куска сразу же пропала, так как Манчестер заволок густой, вязкий туман. В таких условиях вообще ничего нельзя было заснять. Мы с Робином вернулись через месяц, когда погода каждый день одаривала всех ярким морозным зимним утром. Такие условия были почти идеальны для съемок.
Как вы уже, наверное, могли догадаться, я обычно делаю кучу проб перед каждым бэнгером, чтобы подготовиться к прыжку с обрыва или – в этом случае – к петле. До прибытия в Манчестер я постоянно визуализировал петлю и те ощущения, которые испытаю, когда сообщу Мартину радостные вести. Я чувствовал себя уверенно, форма и размер скульптуры у велодрома не могли остановить меня: я знал, что справлюсь. Мою уверенность подогревало то обстоятельство, что я делал это для Road Bike Party 2 и для Мартина. Психологически я был в куда более хорошей форме и готов вообще к любым линиям, потому что это было не мое видео; хотя здесь петля была где-то на метр больше, чем в Imaginate. Приближаясь к ней, я опасался лишь одного – ненароком оказаться затянутым на второй круг. Соскочить и свалиться я вряд ли мог, а вот войти в повторный круг было вполне реально – и крайне нежелательно без достаточной скорости.
Как только Робин установил камеру, я проверил свою экипировку, сделал вдох, выкрикнул: «Окей!» и направился к скульптуре. Я на бешеной скорости ворвался в бетонный переход, мои ладони побледнели. Я понятия не имел, что произойдет дальше, но вот я уже сделал петлю. Если бы только я мог держать себя в руках тогда. Но я так горячо хотел выполнить трюк с первого раза, что в итоге со всей силы затормозил и поставил ноги на землю вместо того, чтобы просто уехать дальше. Это означало, что клип не получился – после трюка я предпочитаю уезжать, а не стоять как вкопанный. Движимый сознанием того, что петлю все-таки можно проделать на дорожном веле, я зашел на вторую попытку, однако она пошла совсем не по плану. Я слишком резко врезался в трубу, моя передняя шина соскочила с велосипеда и застряла в вилках. Я перелетел через руль и пролетел так 4 метра. Мое плечо проехало по бетону, а шлем разбился.
Я остался цел. К моему удивлению, даже байк был цел. Я поправил шину и поехал опять, мчась по бетонной петле и выстреливая с другой ее стороны, затем спокойно уезжая прочь с такой легкостью, как будто это был самый простой трюк из всех возможных. Насколько мне было известно, никто до меня не покорял скульптуру у велодрома на триальном байке – что уж говорить о дорожнике, одетом в полиуретановое волокно, с раздраженными из-за бритья ногами. Это был грубый трюк с ограниченным количеством попыток; никаких расчетов тут не было.
Манчестер стал последней сценой Road Bike Party 2, дальше оставалось только свести видео. Мартин был очень обрадован, когда я позвонил ему и сообщил новости. Он поблагодарил меня за то, что я помог ему закончить проект, особенно важный для него в столь тяжелый период жизни. Это было самым меньшим, чем я мог отплатить ему за все: за вдохновение, за мотивацию и, наконец, за дружбу.
Пабло Новак, последний житель некогда оживленной деревни Вилья-Эпекуэн, едет по улицам. Мы видим разруху, окружающую его.
Здания опустели; дороги захламлены тем, что осталось после катастрофы. Тонны искореженного металла и битого кирпича заполняют горизонт. Камера фокусируется на скрежещущих педалях старого байка Пабло. Рама велосипеда проржавела. Сквозь скрип слышен голос Пабло.
ПАБЛО: В 1985 году начались дожди…
Камера отходит назад. Мы видим собаку Пабло, бегущую подле него.
ПАБЛО:…озерная вода заполнила улицы. Город долгое время находился под водой, и со временем о нем забыли. Спустя много лет вода отступила, и наш город вновь стал виден. Правда, теперь он никому не нужен.