ть по радио, когда я был маленьким, они первыми пришли мне в голову. Их звучание хорошо дополняет атмосферу нашего видео, как мне кажется.
Long Highway, The Jezabels (альбом Prisoner, 2011)
Night Wolves, Farewell J.R (альбом Health, 2013)
Я чуть было не свихнулся, отбирая музыку для Epecuén. Поскольку это очень эмоциональное видео, для меня было крайне важно выбрать подходящий саундтрек. Каждый день я разыскивал мощные песни, которые могли передать то ощущение опустошенности, которое сообщает эта деревня. Ко времени окончания съемок в моем плей-листе было несколько сотен треков. Всегда, когда я был в самолете или дома, я пересматривал наше видео под различные песни, пытаясь подобрать ту самую.
Труднее всего было найти что-то подходящее для долгих кадров, снятых дроном над дряхлеющим городом. Музыка должна была соответствовать общему апокалиптическому духу видео. В конце концов мы остановились на еще одном треке The Jezabels и на новом открытии – исполнителе Farewell J.R. У нас с Дэйвом все равно были некоторые разногласия по поводу саундтрека; полагаю, из-за того, что я слишком надолго завис на этой теме. Мы слишком надолго зависли на этой теме. Red Bull тоже немного вмешивались в этот вопрос; думаю, они считали некоторые выбранные нами композиции чересчур эмоциональными. Мы, конечно, не были этим особо довольны. В своей работе мы всегда стремимся к совершенству – именно поэтому мы вкладываем столько усилий в поиск идеального саундтрека. После долгих метаний мы пришли к выводу, что песни The Jezabels и Farewell J.R лучше всего подходили к этим печальным сценам разрухи.
Blackbird, Мартин Беннетт (альбом Grit, 2003)
Мартин Беннетт – канадский музыкант, создававший смесь из традиционной кельтской музыки и различных битов. Впервые я его услышал одним вечером в Вилье-Эпекуэн. Солнце заходило. Здесь всегда были удивительно красивые закаты: все становилось кроваво-красным. Над нашими головами пролетала стая фламинго, а мы сидели вокруг барбекю-гриля.
Я валялся на мате, когда один из парней, делавших рампы, включил трек Blackbird; я сразу понял, что он отлично подойдет к какому-нибудь эпичному фильму. Я добавил эту песню в свой плей-лист, зная, что однажды я к ней обязательно вернусь. Когда все драматичные кадры Черных холмов Куиллин были отсняты, стало ясно, что для них нужно выбрать что-нибудь традиционное шотландское и при этом не идиотское. Я не хотел стоять на Вершине Недосягаемости в килте и дуть в волынку, а вот Blackbird смотрелась идеально.
Уже когда мы определились с композицией и активно редактировали наше видео, я узнал, что Мартин умер в 2005 году. Меня это сильно потрясло. Очень надеюсь, что The Ridge не порочит его память.
Дэнни берет свой велосипед, надевает шлем с камерой и направляется к двери. Кадр переключается на радиоприемник. Ведущий зачитывает прогноз погоды.
ВЕДУЩИЙ: Всем доброго утра, с вами Радио Скорчио. Дивная сегодня погода, наш славный город залит солнцем. Термометр показывает 22 градуса, чувствуется легкий ветер. Море спокойно. Все располагает к походу на пляж…
Дрон снимает горизонт Лас-Пальмаса; виден ряд плоских крыш различных ярких цветов: желтого, оранжевого, синего, зеленого.
В своем следующем кадре Дэнни уже едет по стене, разделяющей два здания. С обеих сторон ничего нет – если он упадет, то пролетит как минимум два этажа. Такое падение может повлечь за собой очень и очень серьезные последствия…
XXIIДолгий путь вниз
Я тысячу лет назад загорелся желанием погонять по крышам. Когда видео The Ridge было готово, я полез в свой блокнот и обнаружил там эту идею. Я был прямо-таки вне себя. Один из технологических приемов, использовавшихся нами в последних наших видео, – я имею в виду съемку с помощью дрона, который предоставили Стю и его шурин Лек, в Черных холмах Куиллин, – позволял снимать мой райдинг с воздуха. Фантазируя, я решил, что снятая с высоты езда по ярко раскрашенным крышам, прерываемая мэнуалами мимо спутниковых тарелок и сушащегося белья, очень хорошо смотрелась бы в конце гипотетического нового видео.
Мне как раз нужно было сделать новый фильм с GoPro, и я подумал, что, если прикрепить такую камеру к шлему, получится отличное видео с видом от первого лица. У зрителей будет возможность прочувствовать высоту, на которой я нахожусь, и понять, какой опасности я в действительности подвергаюсь. Когда я предложил свою идею людям из GoPro, они отреагировали положительно, и вскоре я принялся за поиски подходящей локации в Интернете. Поначалу мне казалось, что одно местечко в Мексике, которое я нашел, идеально подходит для съемок, но тут мне предложили испанский город Лас-Пальмас-де-Гран-Канария, и я призадумался. Здания там были в точности такими, как я себе представлял. Выкрашенные в яркие оттенки желтого, красного, синего и оранжевого цветов, они выстроились на склоне холма, оканчивающегося обрывом, за которым простерся Атлантический океан.
Я хотел, чтобы на этот раз режиссером стал Робби Мид. Он вместе со Стю работал над Imaginate и был вторым оператором, когда мы снимали Epecuén. Робби был непревзойденным в работе с гиродержателем для камеры. За последние годы у нас с ним сформировались очень хорошие отношения.
Когда вместе с местным механиком Иэном мы прибыли в Лас-Пальмас, я и Робби сразу начали отбирать места для съемок. Понятно, что невозможно принять решение о том, по какой крыше гонять, не постояв ни на одной. Мы втроем обивали пороги в Сан-Хуане, одном из районов поскромнее, и спрашивали, можно ли посмотреть крыши. Интересный такой процесс получился. Иэн представлялся, затем начиналась довольно разгоряченная беседа с обильной жестикуляцией. Почти всегда это выглядело ну очень агрессивно, однако, как я вскоре понял, это был обычный способ ведения беседы в этих краях, и в результате в большинстве случаев нас пускали на крыши. Часто нам даже предлагали кофе, а то и что покрепче. Я терялся в догадках: Иэн обладает такой великолепной харизмой и способностью располагать к себе людей или он возглавляет местную мафиозную группировку?
Мы обошли, наверное, сорок крыш, и, по мере того как я забирался на верх зданий и оценивал расстояние между крышами, я становился все увереннее – даже несмотря на то, что большая часть маршрутов выглядела очень опасной. Я даже составил список таких линий, где одно неверное движение может отправить меня в чудовищный полет вниз на 20 метров. На каждое новое мое предложение Робби молча смотрел на меня, как бы говоря: окей, если ты уверен, что хочешь сделать флип над переулком, то мы сделаем это… Много мы тогда недоумевающих взглядов на себе ощущали.
Когда дело дошло до собственно райдинга, я несколько усмирил свой норов. Одно дело – сказать о том, что ты собираешься выполнить прыжок у огромной пропасти. А вот именно сделать его – это уже совсем другое. На протяжении первых нескольких кадров мои движения были немного скованными, наверное, из-за того, что я чувствовал необходимость быть крайне осторожным. Но никакого страха я не мог допустить ни в коем случае. Страх часто становится причиной совершенно идиотских ошибок мозга и тела, а я, естественно, просто не имел права на ошибку.
Впрочем, все надлежащие меры безопасности мы предприняли. У меня было достаточно опыта, чтобы вовремя разрулить ситуацию в случае возникновения опасности. Когда я делал гэп на какой-нибудь выступ или запрыгивал на какой-нибудь балкон, я самую малость перемещал центр тяжести в нужное положение. Это позволяло оставаться на здании и не слетать вниз. Если бы возникла проблема механического толка или произошло нечто неотвратимое и непредсказуемое вроде, например, землетрясения, то я мог бы упасть относительно безопасно, а не рухнуть вниз на улицу. Удержание нужного баланса означало, что, если байк выскочит у меня из рук, я смогу сманеврировать таким образом, чтобы оказаться по безопасную сторону стены (под «безопасной» стороной я подразумеваю ту, с которой лететь меньше).
Для успокоения я мысленно подменял каждый балкон и каждую трубу клумбами из Оружейной лавки или каким-нибудь препятствием из Глазго. Габариты поверхностей были одинаковыми в отличие от последствий падений. Если бы я ехал по стене шириной в полметра где-нибудь в привычной обстановке, я бы не переживал. Тут разница состояла лишь в том, что по одну сторону от меня вместо ухоженных роз расположилась зияющая пропасть.
«Ух, я совсем не хочу туда упасть, – говорил я себе. – Но если все же полечу, то нужно будет постараться упасть на тот кабриолет с мягкой крышей. Давай, Дэнни, ты сможешь…»
Очень некстати возникла одна неожиданная сложность. Солнце, которого мне так не хватало во время создания Way Back Home и Inspired Bicycles, на этот раз было настоящим кошмаром. Поначалу, когда я только начал гонять по Лас-Пальмасу, я испытывал небольшой дискомфорт, но никак не мог понять почему. Я не мог нормально рассчитывать дистанцию и нервничал из-за этого. Я смог овладеть ситуацией только с появлением первого облака, которое привело к снижению освещенности. Большинство зданий были белыми, и солнечный свет, отражаясь от них, просто ослеплял. Из-за столь яркого солнца я не мог толком видеть.
Я решил просто проглотить это. Вариант надеть солнечные очки я даже не рассматривал, потому что они испортили бы последовательность фильма: я не мог в разных сценах быть то в очках, то без них. Это бы бросалось в глаза и выглядело криво. Вместо этого я решил отодвинуть солнце куда-нибудь к дальним рубежам сознания – и туда же запихнуть любые сомнения относительно механической надежности, сейсмической активности и падения на несколько этажей вниз. Нужно было действовать.